— Я не буду играть с тобой на трусы, Ярослав, — недовольно говорю, ставя пакет и чехол с ракеткой на диван.

Прикладываю ладони к ещё горящим щекам.

— Ага… Именно поэтому ты все это притащила из машины… — усмехается и со щелчком вскрывает Колу.

Рыжик тут же забирается на подлокотник и пытается запрыгнуть на меня.

Подхватив щенка на руки, прислоняюсь щекой к маленькой мордочке. Улыбаюсь. То ли оттого, что собачий нос холодный и влажный, то ли от эффектного зрелища, как Яр опустошает ноль-тридцать-три за один присест.

Как бы ни старалась, от вздрагивающего мощного кадыка взгляд отвести не могу.

Даже не пытаюсь.

— Пить будешь? — Яр сминает жестяную банку, точным броском отправляет ее в урну и вопросительно приподнимает левую бровь.

— Если можно… — слишком взволнованно отвечаю и деловито складываю руки на груди.

Футболку Загорский так и не надел.

________

Трусы, по всей видимости, тоже.

________

Стараюсь не пялиться на спортивные брюки, пояс которых находится так низко, что я могу изучить строение косых мышц, и думаю, что я здесь вообще делаю?

Правильнее бы было дать лекарства больному щенку и поскорее отправиться домой. В мир тетрадей и учебников по экономике, а не твердого пресса и аппетитных мускулов.

Ярослав легким движением выбирает для меня Фанту в баре и, пока я раздумываю, как он мог догадаться о моих предпочтениях, вскрывает банку.

— Пожалуйста… — протягивает мне.

— Спасибо, — говорю вежливо и, сделав пару шажков, обхватываю холодное дно дрожащими пальцами. Мелкими глотками пью обжигающий газами напиток. — Так ты вернешь мне то… что взял?

Вытянув руку, Ярослав демонстративно отворяет вторую дверку бара.

Увидев, что лежит в миске для фруктов, ахаю.

— Боже. Это же не гигиенично.

— Зато красиво. Мне нравится. Кстати, я оставил себе те, что с книжками. Не смогу с ними расстаться. Прости…

— Да ладно… — легко пожимаю плечами, вручаю ему пакет и сразу предупреждаю: — Я себе ничего из твоих не оставила.

— Это потому что желтых трусов у меня нет…

Я стискиваю зубы и зло смотрю на этого невозможного человека.

— Так что? Сыграем? — подхватывает мою ракетку и изображает бросок. — Я — клюшкой, ты — ракеткой. Бить будем по мячам. Чтоб честно.

Ярослав обворожительно улыбается, и я исключительно на голом инстинкте опускаю глаза.

________

Клянусь, судя по размерам, у него там ещё одна клюшка.

Встроенная.

________

Обернувшись, смотрю на полупрозрачную сетку, закрепленную в воротах. Вратарь на ней выглядит мощно, но я тут же догадываюсь о смысле данного приспособления. Во всех четырех углах и в центре расположены отверстия. По размеру — не больше пятнадцати сантиметров. Думаю, таким образом, игроки отрабатывают точность броска.

— И сколько будет попыток? — спрашиваю серьёзно, отбирая ракетку.

Азарт берет свое.

С меткостью у меня всегда было отлично, поэтому это дело чести: обыграть Загорского.

— У меня одна.

— А у меня?

— У тебя — две.

— Ну уж нет. — не соглашаюсь и оставляю Рыжика на диване. — Мы должны быть на равных.

— Да ты феминистка? — уныло спрашивает.

— Я спортсменка. Это нечестно. Или у нас будет по одной попытке. Или я не играю.

— Лады. А на что играем? На желание?

Ярик подтягивает клюшкой коробку с мячами, подтянув штанины, садится рядом и выбирает годные.

— Можно и на желание, — отвечаю тихо. — Только без какого-либо подтекста.

— Это ещё какого? — бросает на меня внимательный взгляд снизу вверх.

— Сам знаешь.

— Да откуда?

— Без пошлого подтекста… — вырывается из меня.

— Да не дождешься, — усмехается он, и, ловко поднявшись на ноги, поправляет пояс штанов, а я сглатываю слюну.

Первый бросок проходит просто замечательно.

Оба попадаем.

Второй — уже не так.

Я тороплюсь и промахиваюсь, а Яр забивает так, будто у него вместо глаз инфракрасная рулетка, выстраивающая траекторию.

— Черт… — злюсь на себя и примериваюсь к третьему углу.

Загорский смотрит на меня оценивающе.

— Почему… теннис? — спрашивает задумчиво.

— В смысле? — отвлекаюсь и сдуваю волосы с лица.

— Почему ты выбрала теннис?

Я легко отпускаю мяч.

Он тут же отпрыгивает от пола и снова оказывается у меня в руке.

Повторяю.

— Потому что мне нужно было выбрать спорт.

— Зачем, Саша?

— Нужно было…

________

Вообще, достижения в спорте — это ещё один пунктик деканата при переводе на бесплатное обучение.

________

— Ты могла выбрать что-то другое?

— У меня неплохой бросок, — бью по мячу ракеткой.

Попадаю.

Уровень адреналина холодит кровь. Даже в ушах шумит по игровому.

— Да! — радуюсь громко.

— Справедливо. Бросок отличный.

— И с координацией неплохо. Теннис мне нравится. Здесь есть место для того, чтобы и побегать, и поупражняться в меткости, и… проявить ум.

— Тебе важно все время быть умной. Да, Учебник? — Яр играется с мячом ребром клюшки.

Играючи забивает.

Только мышцы на руках завораживающе напрягаются.

— А ты почему выбрал хоккей? — спрашиваю с интересом.

— Не знаю… Наверное, мужиком себя почувствовал.

— Ты ведь с пяти лет занимаешься?

— Ну да. Пришел на первую тренировку. Там мне сразу же дали коньком по лицу. Кровищи было… весь лед залит, а я ни слезинки не проронил. Тренер сказал: «Настоящий мужик ваш пацан будет». Вот это ощущение… наверное, и держит. Когда чувствуешь себя… сильным. Самым сильным, — он хмурится и замолкает. Будто сказал лишнее. — У меня до сих пор на лице шрам есть… Хочешь, покажу? — поигрывает бровями и подзывает к себе.

— Никогда не замечала. — гордо отворачиваюсь.

Не обижается.

— Он небольшой и заметен только если хорошенько загореть. Кстати… — с интересом разглядывает мои попытки примериться к четвертому углу. — Я думал, все теннисистки кричат, когда бьют по мячу. Очень у вас это сексуально получается…

— На игре — да, кричим, — я смеюсь. — Сейчас так не получится…

Он хмыкает и вскрывает ещё одну банку с Колой.

— Ты уж поднапрягись, Золотая, с криками! — подносит ее к губам. — Я такую схему с этими соревнованиями замутил. Ждал….

— Боже. Какой ты… ужасный! — говорю, но почему-то не злюсь.

Встаю боком, разворачиваю корпус и отвожу ракетку назад. Платье непривычно обтягивает талию, становится короче, но в пылу азарта меня это мало беспокоит. Мяч подлетает, и я в нужный момент переношу вес тела на переднюю ногу. Бью точечно. С прицелом.

Сердце замирает, но снаряд попадает точно в угол. Ярослав бьет без изменений. Немного лениво и скучающе.

И пускай пятая цель остается за мной, одно очко я все-таки проиграла.

— Только не поддавайся! — прошу его, убирая ракетку.

— Ты плохо меня знаешь, — со всей дури бьет и… побеждает. — Я никогда не поддаюсь. Спасибо за игру! Желание за мной…

Пока ухаживаю за Рыжиком, боковым зрением замечаю, что Загорский рассматривает мои ноги, поэтому поправляю платье и наблюдаю, как красиво яркий дневной свет от панорамного окна ложится на бронзовую спину.

Удивительно, но все это время в гостиной, помимо тенниса и хоккея, ведется игра в пинг-понг. Взглядами.

Второе «удивительно» — в глубине души мне это нравится.

Очень нравится…