Непоправимое

Павел замер. Его рука, державшая вилку, остановилась на полпути к тарелке. Джазовый музыкант на сцене фальшиво сыграл высокую ноту.

Катя медленно достала телефон. Экран горел ярко, освещая её бледное лицо. Сообщение от Сени мигало в верхней панели, словно сигнальная ракета.

«Жду тебя в 23:00. Не опаздывай. Буду любить тебя всю ночь».

Паша проследил за взглядом Кати. Затем посмотрел на её лицо. В его глазах мелькнуло всё: боль, обида, понимание и… решимость.

Он медленно отложил вилку. Положил салфетку на стол. Аккуратно, словно боясь расплескать чашу с ядом, он встал.

— Я понял, Катя, — его голос звучал глухо, словно издалека. — Я всё понял.

Он развернулся и пошел прочь из ресторана. Быстро, не оглядываясь. Его шаги отдавались эхом в зале, полном богатых людей и дорогих вещей.

Катя сидела неподвижно. Коробка с кольцом всё ещё лежала на белой скатерти, сверкая холодным светом. Звук его шагов стих за тяжелой дверью.

Она осталась одна. Лобстер остыл. Бокал вина был наполовину пуст. Телефон в руке вибрировал снова и снова — Сеня писал короткие сообщения одно за другим, словно пулемётная очередь.

«Почему молчишь? Ты где?»

«Кать, ответь!»

«Твою мать! Я же знаю, что ты там с ним!»

Катя смотрела на кольцо, которое должно было стать символом её будущего. Будущего, построенного на удобстве, безопасности и лжи самой себе.

Она нажала кнопку блокировки экрана. Экран погас. Вместе с ним погас свет в ресторане. Погасла надежда на спокойную жизнь.

Катя встала. Взяла сумочку. Сунула коробочку с кольцом внутрь сумки. Она знала, куда пойдет.

Всё тот же верстак

В 23:00 Катя стояла у ворот автосервиса. Ворота были открыты. Внутри горел яркий свет. Рев мотора разрывал ночную тишину.

Она вошла внутрь. Воздух был спертым.

Семен стоял у верстака. На нём были только рабочие штаны, низко сидевшие на бедрах. Торс блестел от пота. В руках он держал гаечный ключ, которым ритмично ударял по металлической пластине. Звук был глухим, ритмичным, похожим на удары сердца.

Он увидел её. Ударил ключом по пластине в последний раз и отбросил его в сторону.

— Явилась, — сказал он. Голос был низким, вибрирующим от возбуждения и злости. — Я думал, ты там с ним. Сидишь, пьёшь вино, а он рассказывает тебе, как правильно складывать носки.

Катя молчала. Она подошла к нему вплотную. Взяла его лицо в свои ладони. В его глазах отражался свет лампы — дикие, опасные огни.

— Я пришла, — прошептала она.

Он не ответил. Одним движением схватил её за талию, поднял и посадил на верстак. Холодный металл обжёг её через тонкую ткань платья. Семен развёл её ноги в стороны, вклиниваясь между ними. Его эрекция упиралась в её бедро сквозь грубую ткань рабочих штанов.

Он накрыл её рот своим поцелуем. Жёстким, болезненным поцелуем собственника. Катя ответила, раскрывая губы, впуская его язык, растворяясь в этом поцелуе.

Это был финал. Апофеоз их безумия. Сеня срывал с неё одежду, словно бумагу. Его руки были грубыми, пальцы оставляли синяки на её коже. Катя царапала его спину, кусала плечи, кричала в голос, не боясь, что её кто-то услышит.

Они лежали на верстаке, переплетённые, мокрые от пота. Катя смотрела в потолок ангара, на балки, покрытые слоем пыли. Она чувствовала себя опустошённой. И счастливой.

Семен приподнялся на локте, посмотрел на неё. В его глазах больше не было злости. Только усталость и… нежность?

— Ты останешься? — тихо спросил он.

Катя молчала. Она знала ответ. Знала, что сделала выбор. Но в этот момент дверь в ангар открылась.

На пороге стоял Паша.

Он был в том же идеально отглаженном костюме. Галстук сдвинут набок. Лицо бледное, как стена. Он смотрел на них. На Катю, лежащую голой на верстаке. На Семена, который даже не пытался прикрыться.

Наступила абсолютная тишина. Только гудела лампа под потолком.

Павел смотрел на Катю. В его глазах не было слёз. Только холодное, ледяное разочарование.

— Я так и знал, — сказал он тихо. Голос был ровным, без единой эмоции. — Я подозревал. Но не хотел верить.

Он перевел взгляд на Семена.

— Ты. Чинишь машины, а заодно трахаешь чужих женщин в этом вонючем гараже. Отличный сервис. Качественная работа.

Сеня медленно встал. Он не выглядел виноватым. Скорее, он выглядел готовым к драке.

— Она не твоя невеста, — глухо ответил он. — Уже нет.

Паша усмехнулся. Горько, криво.

— Невеста, не невеста… Да какая разница? Важно то, что Катя — лгунья. Женщина, которая врала мне в глаза всё это время. Женщина, которая играла моими чувствами. Женщина, которая предпочла ржавчину и грязь настоящей любви.

Он посмотрел на Катю в последний раз. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на жалость.

— Прощай. Желаю удачи с твоим автосервисом. Надеюсь, он не развалится, как и твоя жизнь.

Павел развернулся и вышел. Дверь за ним захлопнулась с оглушительным звуком.

Семен стоял неподвижно. Он смотрел на закрытую дверь, потом на Катю. На её голое тело, покрытое синяками и следами его страсти.

— Ушёл, — сказал Семен. — Проблема решена.

Катя села на верстаке, закрыв лицо руками. Она плакала. И от горя, и от облегчения одновременно. От осознания того, что непоправимое уже произошло. Её старая жизнь умерла. А новая… новой у неё не было.