После бурной и веселой недели, отведенной для отдыха, мы с тоской в сердцах начали собирать вещи, но так и не собрали, потому что Дракону вдруг позвонил Алексеич и сообщил, что задержится еще на неделю. Все мы восприняли эту новость с огромной радостью, однако Машка нашего восторга не разделила. Она единственная из нас, кто действительно работал, а поэтому переживала, что отпуск ей не продлят. Подруга долго собиралась с силами, чтобы позвонить начальству, ныла, вздыхала и кусала ногти. В конце концов я не выдержала и, когда Машка ушла в туалет, схватила ее телефон, позвонила начальству и отпросилась за нее. К слову сказать, там даже не поняли, что разговаривали вовсе не с Машкой. Хорошее начальство, что ни говори. Зато дело было сделано, и вернувшуюся Машку мы уже поздравили не только с облегчением, но и с продлением отпуска.

Разумеется, она на меня ругалась, но потом, конечно же, быстро отошла, и стала жаться ко мне, приговаривая, что я хоть и гадина, но родная и любимая гадина. Ну как тут не умилиться?

Продление отпуска мы пошли отмечать в местный клуб, который Макс просканировал до малейшего кирпичика — что поделать, издержки профессии.

— Нравится? — спросила я у него, потягивая колу из трубочки.

Мы сидели за столиком на веранде, смотрели на танцующих и качали головами в такт музыке. Никому из нас танцевать не хотелось. Состояние было безмятежным и расслабленным.

— Неа, не нравится. Мой лучше, — самодовольно ответил Воронов.

Я фыркнула в трубочку, из-за чего напиток издал булькающий звук и немного выплеснулся на стол.

Максим заливисто посмеялся надо мной. В последнее время он много смеялся. Это хорошо, пусть веселиться, улыбка ему идет — с ней он похож на обычного милого парня, а не на величавого сероглазого короля. Холодного и отстраненного короля. Улыбающийся Максим — это тот Максим, с которым я провела детство и юность. Человек, который, хоть и был из богатой семьи, но никак не демонстрировал этого. Теперь же он — хозяин целой сети ночных клубов в городе. Серьезный, богатый и чопорный бизнесмен. Однако сейчас, в этот самый момент, он тот — кого я встретила давным-давно во дворе нашего дома. Тот, кто лечил мои содранные коленки, кто хранил все мои секреты, кто защищал меня, как верный рыцарь.

Я так задумалась о Максе и нашем прошлом, что не заметила как, выпила всю колу за один присест.

— Вам еще принести, девчонки? — спросил Данька. Стакан Машки тоже опустел.

Мы согласно закивали. Парни встали и, переговариваясь, пошли к бару. Подперев голову кулаком, Машка посмотрела в след ребятам и вдруг задала вопрос, от которого я подавилась. Воздухом.

— Сколько еще ты будешь Максимку динамить?

— А? — тупо переспросила я, откашлявшись. Надо играть дурочку.

— Балда, — грубо передразнила Машка. — Когда ты уже поймешь, что вы созданы друг для друга?

Я снова закашлялась, а подруга участливо постучала мне по спине.

— С чего ты вообще такое взяла? — хрипло возмутилась я.

— Во-первых, он тебя любит уже хрен пойми сколько, как оказалось. А во-вторых…

Подруга резко замолкла и ухмыльнулась.

— Ой, как мне не нравится эта ухмылка, — с подозрением сказала я. — Так что там дальше?

— Я читала, что самый лучший секс — это дружеский, — прямо ответила подруга.

— Чего-о-о? — чересчур громко воскликнула я. Благо, музыка была громкой, и меня никто не слышал, кроме подруги.

— Того. Уже давно доказано, что парень и девушка, которые давно дружат, идеально подходят друг другу в интимном плане.

— Бред, — парировала я, надув губы.

— А вот и нет, — помотала головой Машка. — Все логично. Смотри: хорошие друзья знают друг друга довольно долго, в курсе многих секретов, пристрастий и предпочтений друг друга. Если они займутся сексом, то будут нежны и внимательны друг к другу, потому что, опять-таки, хорошо знают, что каждый из них хочет.

Я смотрела на подругу так, будто она мне сейчас рассказывала, как слетала на Марс, завела там парочку знакомых и прилетела назад.

— Что за вид такой? — заметив мой взгляд, возмутительно спросила Машка.

— Да так, думаю, пора тебя уже в психушку везти или еще чуток подождать, — ответила я.

Куда, интересно, пропали парни? Если они не придут в ближайшее время, Машка затюкает меня статьями из женских журналов, которые, кстати, она начала читать стопками. С какого-то перепугу…

— Послушай, я не хочу ничего начинать с Максом, — вздохнув, пояснила я серьезным голосом.

— Почему? Он же тебе…

— Он мне друг, Маш. Я безумно люблю его, но как друга. Как брата.

— Но ты бы хоть попробовала. Не попробовав, не узнаешь.

Я снова вздохнула. Макс что, еда, чтобы его пробовать?

— Не выйдет, Маш, — помотала я головой.

Раньше может быть и вышло. Намного раньше. Признайся он мне в своих чувствах еще тогда, в юности. Хотя, возможно, и тогда бы ничего не вышло. Я несколько раз ловила себя на мысли, что Максим очень красивый и хороший, но желания быть с ним, дышать им, жить им у меня никогда не возникало. К лучшему ли это или к худшему, но этот человек не для меня. И не для Лили — уж это я точно знала. Макс заслуживает девушку получше и поспокойнее. Не нужна ему эта ведьма.

— Ты думаешь, что не такая верная, как он? — вдруг спросила подруга. — Думаешь, что он надоест тебе?

Я посмотрела на Машку и вспомнила свою прежнюю жизнь. Еще одно напоминание того, что я не способна на такие чувства, как Макс. До Антона я никого по-настоящему не любила. Мои отношения были короткими и несерьезными. Меня смог изменить Антон, но под силу ли Максу поддерживать во мне чувство постоянства? Смогу ли я дарить ему такую же верность, какую дарит мне он?

— Я не думаю, я знаю, — помолчав, ответила я. — Я не такая верная, как он. Я не могу ждать так долго. Мне обязательно надоест. Постоянство — это не про меня…

— По тебя. — Подруга приблизилась ко мне и заглянула в мое лицо. — Ты верная, Вась. Просто не замечаешь этого. Ты верна своим принципам, друзьям и любви.

Я нахмурилась.

— Любви?

— Его нет рядом уже столько лет, а ты все еще не можешь о нем забыть. Как будто ждешь из армии. Как будто знаешь, что он придет. Я одновременно и переживаю за тебя и восхищаюсь тобой. Потому что, с одной стороны, это жутко, а с другой — прекрасно. — Машка сказала это с такой теплотой в голосе и с такой ласковой улыбкой на губах, что я чуть не прослезилась. Сдерживая слезы, я протянула руку и сжала ее горячие пальцы.

Некоторое время мы молча сидели и улыбались друг другу, а потом перешли к обсуждению симпатичных парней в округе, некоторые из которых недвусмысленно косились на нас, считая, что мы пришли вдвоем.

Машка кривилась от каждого симпатичного парня, на которого я ей показывала, что было крайне странно, ведь я знала ее вкус, который почти всегда совпадал с моим. За исключением Антона. Этот дурачок понравился только мне…

— Кстати! — воскликнула я после того, как подруга отмела прошедшего мимо нас мускулистого блондина с милыми пухлыми губами. — А что ты имела ввиду, когда сказала, что кому-то когда-то отказала?

Глаза Машки сделались круглыми, как пять рублей.

— Когда такое было? — пискнула она.

— Когда мы чачу Лысого пили.

— Не помню, — буркнула подруга, старательно отводя глаза в сторону.

Что-то тут было нечисто…

— А ну, рассказывай! — злобно прошипела я.

Машка крепко зажмурилась и что-то прошептала себе под нос. Я видела, что она вот-вот сдастся, но, вот же блин, пришли, наконец, наши парни. С напитками.

Черт возьми, как же теперь они не вовремя! Нет бы, появились, когда Машка тупыми вопросами меня закидывала! Ан, нет! Прямо сейчас им надо было явиться.

— Извините, девчонки. Там очередь была за напитками, — объявил Данька, ставя перед нами большие стаканы с ледяной колой. — А потом у Макса что-то с карточкой было. Пришлось мелочь по всем карманам собирать.

Воронов часто закивал в подтверждении слов брата. Машка схватила свой стакан и принялась цедить колу из трубочки, невинно глядя на меня. Я кинула на нее красноречивый взгляд, который означал, что я приложу все усилия, но доберусь до правды. Уж слишком много она скрывала от меня в последнее время…

* * *

Тем временем ребята сделались какими-то активными и то и дело звали нас танцевать. Мы отнекивались, предпочитая спокойно сидеть за столиком, пить колу и шушукаться между собой, однако парни не унимались. После очередного предложения Даньки, Машка так гаркнула на него, что он тут же замолчал и обиженно посмотрел на нее.

— Ты чего, белены объелась? — спросила я у подруги. Брата мне было жалко.

— А что он пристал? Пусть с Максом танцует, если хочет, — пробурчала подруга. — И вообще. Я, может, с тобой хочу поговорить. О женском. Пошли!

Схватив меня за руку, Машка резко встала из-за стола и, смерив Дракона надменным взглядом, потащила меня к бару.

— Мохито! Два! — крикнула подруга бармену.

— Мне без алкоголя, — чуть тише попросила я — музыка на мгновение стихла, поэтому орать, как Машка, было не обязательно.

— И что это было? — спросила я, когда перед нами поставили два напитка.

Машка сразу меня поняла, нахмурилась и бросила злобный взгляд на сидящих за столиком парней.

— Ничего. Просто надоело уже их общество. Хочу побыть с тобой наедине.

— Ути, какая ты милашка, — просюсюкала я. — Но с Данькой можно и помягче было. Он явно хочет с тобой дружить, а ты на него ругаешься.

Подруга неопределенно пожала плечами. Пригубила коктейль, оглянулась и всхрюкнула.

— Ты чего? — спросила я.

Резко повернувшись ко мне, Машка с горящими глазами затараторила:

— Вон там, сзади меня, сидит парень. Высокий, темноволосый, с сигаретой. Видишь?

Я аккуратно посмотрела за Машкину спину. Через два столика от нас и вправду сидел симпатичный парень, отдаленно напоминающий Антона. Но только отдаленно.

— Вижу. И что?

— Я его замечаю уже в который раз. Он постоянно на тебя смотрит! Постоянно!

— Да ладно тебе, — фыркнула я.

— Прохладно! Зуб даю, он на тебя запал! — хлопнула в ладоши Машка.

От резкого звука я подпрыгнула на месте. Икнула, допила коктейль и попросила повторить.

Однако выпить вторую порцию у меня не вышло.

В момент, когда трубочка коснулась моих губ, а напиток еще не попал в мой рот, к нам подошел тот самый парень и, томно улыбнувшись, сказал:

— Добрый вечер, девушки. Не скучаете?

— Она очень скучает! Очень! — закричал Машка, буквально толкая меня ближе к этому парню.

Я внимательно присмотрелась к нему, отмечая, что хоть он и напоминает Антона, улыбка у него вовсе не его.

— Здрасьте, — выдавила я, поймав на себе взгляд болотных глаз парня.

— Стас, — представился он.

— А ее Василиса зовут, — вклинилась Машка. — Идите, потанцуйте, дети мои.

Я уставилась на Машку как на инопланетянина. Что она такое буровит?

— Но… — начала было я, но подруга не дала мне договорить.

— Не хочешь с другом, попробуй с незнакомцем, — шепнула она мне на ухо и толкнула в объятия довольного Стаса.

Как назло, энергичная музыка сменилась медляком, и парень, притянув меня к себе, начал двигаться в такт приятной мелодии.

Поначалу я планировала подарить Стасу всего один танец и, распрощавшись с ним, вернуться к Машке, но что-то явно пошло не так.

Стас был слишком близко, но не позволял себе вольностей типа поглаживания моих ягодиц. Он просто прижимал меня к себе и молча вел танец, невесомо касаясь моей талии. От его тепла и запаха одеколона, который был похож на тот, которым всегда пользовался Антон, я расслабилась и начала получать удовольствие. В какой-то момент я заглянула в лицо Стаса и увидела его улыбку. Улыбнувшись в ответ, я осталась еще на один танец. И еще на один. И еще.

Тело быстро вспомнило мою прошлую жизнь, когда клубы были моим вторым домом, и изгибалось так, словно я раньше занималась гимнастикой.

— Хочешь пить? Ты вся мокрая, — спросил меня Стас, когда я, задыхаясь, облокотилась на его плечо после очередного танца.

— Очень хочу. Принесешь колы?

Он кивнул и направился к бару, а уже минут через пять возвращался с двумя большими запотевшими бокалами холодной колы. Я с жадностью наткнулась на напиток и осушила оба бокала.

Силы снова наполнили мое тело, и я почувствовала, будто заново родилась. Однако уже через три танца я ощутила небольшую слабость в ногах.

— Ты устала, — сказал Стас, притягивая меня к себе, когда в очередной раз заиграла медленная музыка.

Уронив голову ему на плечо, я прикрыла глаза и начала медленно перебирать ногами и плавно раскачиваться в разные стороны.

Когда шея затекла, я приподняла голову и вдруг увидела Машку в обнимку с каким-то парнем. Подруга жалась к нему так, словно хотела в него впечататься, а руки парня блуждали по ее спине (спасибо, что не по попе!). Близоруко прищурившись, я чуть не ойкнула от удивления. Машка танцевала с Данькой! Да быть такого не может…

Внезапно моя голова так закружилась, что я мгновенно потеряла из виду не только Машку с Данькой, но и Стаса, и вообще весь танцпол.

Благо, упасть мне не дали сильные мужские руки.

— Тебе нехорошо? Может, выйдем на улицу?

— Да, выйдем, — пролепетала я, одной рукой хватаясь за воздух, а другой за того, кто держал меня.

Как его зовут?..

Забыла…

На свежем воздухе мне лучше не стало. Даже наоборот, я бы сказала. Потому что, отлепившись от парня, который меня держал, я вдруг увидела перед собой Антона. Не того Антона, что был частью моего воображения, а живого Антона, настоящего. Он придерживал меня за локти и озабоченно вглядывался в мое лицо.

— Василиса. Ты в порядке? — спросил он.

— Антошка, — прошептала я, улыбаясь ему.

Сегодня какой-то день глюков. То Машка, обнимающая Даньку, теперь вот Антон воплоти. Я что, кальяна нанюхалась? Если да, то кальян был чертовски ядреный, раз я такие приходы с него ловлю.

— Антош, мне тут плохо, — захныкала я. — Давай уйдем. Хочу домой.

Антон улыбнулся какой-то странной, чужой улыбкой, и сказал:

— Пойдем.

Обрадовавшись, я вцепилась в его руку и пошла следом за ним. Мысли путались, голова кружилась, а ноги подкашивались, но все это было не важно, ведь за руку я держала настоящего Антона. Его запах казался таким родным, таким приятным, что мне хотелось закрыть глаза и начать мурлыкать.

Мне показалось, что мы свернули с освещенной улицы в какой-то переулок.

— Антош, а куда мы?

— Домой, — ответил он, прижимая меня к прохладной кирпичной стене.

Со стороны повеяло кислым помойным запахом.

— Ты скучала по мне, Василиса? — спросил Антон, склоняясь к моей шее.

Я хотела возмутиться, что тут стремно попахивает, но когда его губы коснулись моей кожи, все мысли разом вылетели из головы.

— Антон… — выдохнула я, закрывая глаза.

— Да, это я, — шепнул он мне в ухо и, засунув руки мне под футболку, жадно поцеловал мои приоткрытые губы.

Я обвила плечи Антона руками, закрыла глаза и жадно вдохнула его запах, который, почему-то, показался мне уже не таким родным. Одеколон был тем же, но вот другие нотки показались мне чужими. Может, это из-за помойки?

Я приоткрыла глаза и взглянула на волосы Антона, которые вдруг стали темнее. Наверно, это потому, что мы стоим в темном переулке…

Пока я вяло размышляла над этими странностями, Антон увлеченно продолжал целовать меня так, словно хотел съесть. Мое сознание все еще было вялым и не могло сложить два и два, чтобы понять, что что-то не так. Руки Антона блуждали под моей футболкой, дразня покрытую мурашками кожу. Господи, как же я истосковалась по этим ласкам…

В момент, когда Антон оторвался от моих губ и принялся целовать мою шею, я невольно издала тихий стон и зачем-то открыла глаза.

За спиной Антона стоял Саша и с горящими от злости глазами смотрел на меня.

На миг мне показалось, что это еще один глюк, поэтому я крепко зажмурила глаза, а потом резко их открыла, однако Саша продолжал стоять на месте и, кажется, выглядел теперь еще злее.

Пелена с моего сознания как-то резко спала. Одновременно я осознала, кто стоит передо мной и что Антон вовсе не мой Антон. Вернее, он вообще не Антон. Он — Стас, парень из клуба.

В панике я попыталась оттолкнуть от себя Лжеантона, но Саша меня опередил. Схватив Стаса за волосы, он резким движением оторвал его от меня, развернул к себе и с размаху вдарил ему кулаком по лицу. Послышался неприятный хруст и крик боли.

Стас обмяк и рухнул на колени, хватаясь за нос.

— Какого хрена? — гундосо завопил он.

В ответ Саша грубо пнул Стаса ногой в живот. Парень завалился на бок и застонал. Обойдя его, Саша остановился и со всей дури ударил Стаса ногой по спине. Парень закричал, а я охнула и вжалась в кирпичную стену.

Повернувшись ко мне, Саша замер ненадолго, а потом его лицо брезгливо искривилось.

— Шлюха, — процедил он, смотря на меня с такой ненавистью, что мои колени задолжали от испуга.

Сейчас он меня ударит. Обязательно ударит…

— Ты такая же, как и моя жена. Вы все одинаковые. В женщине нет ни капли преданности.

Возможно, мне стоило как-то оправдаться. Попытаться убедить его, что целовалась со Стасом под действием чего-то. Уж извините, но будучи в здравом уме я бы ни за что к нему не полезла! Однако что-то подсказывало мне, что оправдания тут не помогут. В глазах Саши я видела жгучую ненависть такой силы, что на словах не передать. Возможно, раньше он чертовски любил меня, но сейчас он чертовски меня ненавидел.

Оставалось вжиматься в стену и ждать чудо, которое, собственно, пришло ко мне в образе Максима.

Он вдруг появился, откуда ни возьмись, и налетел на Сашу, сбив его с ног. Не давая ему опомниться, Макс несколько раз ударил его по лицу, а потом ногой долбанул Сашу по колену. Разумеется, он не устоял и упал на спину, хватаясь за больную ногу.

— Скотина, — прошипел он и сплюнул кровь.

Макс брезгливо взглянул на него, а потом подошел ко мне и тихо спросил:

— Ты как?

— Нормально, — хрипло ответила я.

— Он тебе ничего не сделал?

— Не успел.

Максим облегченно выдохнул и достал телефон. Все еще пристально глядя на корчащегося от боли Сашу, Воронов прижал телефон к уху и через несколько секунд сказал:

— Я ее нашел. Мы через пару домов от клуба. Идите по аллее и сверните направо, в переулок. Нет, не заблудитесь, там Лиля стоит.

Даньке позвонил, не иначе. Сейчас прибежит сюда с Машкой. Стоп! Лиля? А она что тут забыла?

Данька с Машкой прибежали быстро. Замялись, правда, шагах в десяти от нас — разговаривали о чем-то с рыжей ведьмой. Потом пришли и с ужасом уставились на лежащих на земле Стаса и Сашу.

— Этот хоть жив? — спросил Дракон, глядя на Стаса.

Макс кивнул.

— Лису заберите.

Машка оторвалась от созерцания побитых парней и подлетела ко мне.

— Цела? В больницу надо?

Я помотала головой и заверила подругу, что все со мной в порядке. Сознание уже полностью прояснилось, так что трезво оценивать ситуацию я могла. Со мной действительно было все в порядке. Только испугалась я сильно. Очень сильно.

Машка помогла мне подняться и повела к выходу из переулка. Данька пошел следом, а Макс так и остался стоять на месте.

— Ты не идешь? — удивилась я.

— Полицию дождусь, — ответил Макс. — Присмотрю, чтоб этот гад не сбежал.

Возможно, я слишком ослабла от страха, поэтому не смогла заметить ничего подозрительного в голосе и в выражении лица Макса. Была бы я в полном порядке, я бы почувствовала, что что-то не так. Тут даже Машка скептически посмотрела на Макса, и Данька замялся, не зная, идти ли ему с нами или остаться. Одна я ничего не поняла. Сказала Максу, чтобы он скорее возвращался и, повернувшись к Машке, заканючила, что хочу скорее домой, попить чая и лечь спать.

* * *

Когда Лиса ушла танцевать с каким-то смазливым типом, Макс чуть не взвыл от ревности. А еще от своей трусости, которая так никуда и не делась. Ему бы подойти к ней, отобрать у этого парня и прижать к себе, но он не мог. Сидел за столом, сжимал руки в кулаки и просто смотрел.

Данил проследил за взглядом Макса, хмыкнул и сказал:

— Хватит тебе уже мучиться.

— Не могу. Она — часть меня. Не будет ее, не будет меня.

Данил промолчал и перевел взгляд в сторону бара, где сидела Машка и с умилением смотрела на Лису.

— И все же я трус, — вздохнув, произнес Макс.

Почему-то перед Данькой он никогда не стеснялся открывать свою душу. Даже с Денисом он так не откровенничал, как с Драконом.

— Почему? — спросил Данил, не сводя глаз с Машки.

— Потому что не могу подойти к ней и сказать, что чувствую. Не могу забрать ее у другого. Ничего не могу.

— Это не трусость, чувак. Это страх. Страх, что ты потеряешь ее, если будешь вести себя иначе.

— А разве страх — это не признак трусости? — поинтересовался Воронов.

Данька помотал головой:

— Неа. Все люди чего-то да боятся. Могут даже не знать, что боятся, но все равно боятся. Страх не делает нас трусами. Он помогает нам осознать, что те или иные действия могут причинить вред. Страх — это беспокойство, осторожность, внимательность. В какой-то мере даже забота, но никак не трусость. Ты любишь Ваську, и не идешь на большее лишь потому, что этого не хочет она.

Все эти слова Данил произнес серьезно, с видом человека, хлебнувшего в жизни немало горя. Произнес, а потом шмыгнул носом и невозмутимо почесал пятую точку.

Макс усмехнулся. В этом был весь Данил Огнев — одновременно серьезный и дурашливый парень. Возможно, именно поэтому Максу было с ним так легко.

Некоторое время спустя, осушив три стакана пива, Данька встал и целенаправленно двинулся к Машке. Максим с любопытством приготовился наблюдать за ними, однако его внимание тут же было отвлечено.

Лиса была в таком приподнятом настроении и так веселилась со своим новым знакомым, что внутри у Макса уже в который раз все оборвалось. Почему он не смог сделать ее такой счастливой, а какой-то незнакомец смог?

Обида застлала глаза Макса. Он почувствовал, что задыхается и, отведя взгляд от Лисы, встал из-за стола и направился к выходу.

От свежего ночного воздуха ему стало легче. Макс постоял минут десять, глубоко дыша и постепенно приходя в норму. Как только дышать снова стало легче, он вернулся назад, но Лису уже не увидел. Машки с Данькой, к слову, тоже нигде не было.

Растерявшись, Макс подошел к бармену, который неуверенно тряс шейкер, и описал ему внешность Лисы.

— Неа, не видел, — ответил тот, не глядя на Макса.

— Как не видел? — воскликнула его коллега. — Ты же делал ей и ее подруге коктейль!

— Да? — удивился парень, перестав трясти шейкер. — Не помню.

Девушка закатила глаза, подошла к Максу и сказала:

— Потом она пошла танцевать с парнем. Он еще приходил за напитками. Кажется, заказал две колы. Ему тоже Колька наливал.

Девушка недовольно покосилась на Кольку, который снова начал неловко орудовать шейкером.

— Коль! Ты и парня не помнишь ее? Худой такой, высокий, с темными волосами.

— Парня помню, конечно же, — отозвался бармен. — Он еще в колу какие-то колеса кинул.

— Колеса? — громко воскликнул Макс.

Вот теперь ему стало действительно страшно.

Колька кивнул.

— А какого хрена ты ничего не сказал? — возмутилась девушка.

— Так тут каждый второй такое делает. Мне что, на всех докладывать? У нас тогда клиентов не останется…

— Куда они пошли, вы видели? — в отчаянии спросил девушку Макс.

— Эм, я не уверена, — задумчиво произнесла она.

— На улицу они пошли, — вдруг сказал Колька. — Ей вроде плохо стало.

Бросив ребятам «спасибо», Макс ринулся к выходу из клуба. Он до сих пор не мог понять, как нашел Лису. Хоть она и была недалеко, но понять, что она именно в этом переулке и именно в этой стороне, было сложно. Однако Макс как-то ее нашел, словно чутье вело его к ней, как в пресловутых сказках про принцесс и злых ведьм. Кстати, ведьма-то как раз ему и помогла в поисках…

Пролетев мимо темного переулка, Макс вдруг резко остановился и обернулся. Машина, что стояла на обочине, была чертовски ему знакома, вот только девушку за рулем он никак признать не мог. Подойдя поближе и взглянув на номера, Воронов убедился, что это машина Лили, вот только в салоне сидела вовсе не Лиля, а какая-то другая девушка, которая старательно надвигала налицо козырек кепки.

Порывисто открыв дверь, Макс протянул руку и сорвал с девушки кепку. Взметнулась пышная рыжая шевелюра, и Макс поймал на себе раздраженный взгляд зеленых глаз.

— Откуда ты здесь? — недоумевая, спросил Воронов.

— Отдыхаю, — выпалила Лиля.

— Правду говори. Следишь за мной? — наседал на девушку Макс.

Липницкая открыла рот, но ничего не сказала. Видимо, не было слов. У Макса же слова были, и очень даже много. Все они складывались в бесчисленные вопросы к этой девушке, вот только вряд ли она на них ответит.

Махнув рукой, Макс решил оставить Лилю и вернуться к поиску Лисы, но тут догадка молнией ударила в его сознание. Схватив Липницкую за плечо, он прокричал ей в лицо:

— Где Лиса???

— Что? О чем…

— Не выкручивайся, мать твою, Лиля! Говори, где она! Я знаю, что это твоих рук дело. Ты натравила на нее урода, который подмешал ей колес!

Зеленые глаза Лили расширились. Она что-то замямлила, обложила матом какого-то Стаса, а потом заплакала.

— Лиля, хватит устраивать драму, — стальным голосом приказал Макс. — Говори, где Лиса, или я, честное слово, тебя ударю.

Видимо, он сказал это так убедительно, что Липницкая тут же перестала плакать и указала пальцем в сторону переулка. Отскочив от девушки, Макс кинулся в переулок и быстро нашел Лису. И не только Лису.

Тот, за кем он так долго гонялся, кто хотел убить его друга и черте-что сделать с любимой девушкой, стоял всего в нескольких шагах от него и с ненавистью смотрел на Лису.

Тело само ринулось вперед, на ходу сшибая этого урода, однако Саша не упал. Пока что. Поэтому Макс приложил все усилия, чтобы сбить его с ног. Саша упал неловко, грузно, однако смог увернуться, чтобы не налететь на свернувшегося калачиком еще парня, тихо ноющего в темноте. Видимо, это и был тот самый Стас, которого материла Лиля, и вид у Стаса был не очень. Так ему и надо, не будет девушкам колеса подмешивать в напитки.

Потом все так быстро закрутилось, что Макс с трудом помнил, как вызвал Даньку с Машкой, отдал им Лису, а сам остался, якобы ждать полицию. Лиля почему-то тоже не спешила уходить и тихо стояла рядом.

Разумеется, полицию никто не вызывал. Воронов хотел сам разобраться с тем, кто чуть не убил его друга и преследовал любимую.

— Вставай, — бросил Макс, хватая Сашу за ворот рубашки.

Тот, кряхтя и отплевываясь, неуклюже встал и взглянул на все еще постанывающего от боли Стаса.

— Не думал, что у тебя такие жесткие методы, рыжая, — скалясь, сказал Саша. — Подкинуть той, что я так дорожил, соблазнителя, и смотреть, как я мучаюсь. А я думал, что мы — команда.

Стоящая рядом Лиля невинно пожала плечами.

— Вы знакомы? — удивился Макс.

— Я думала, он Василисин жених, — ответила Лиля. — А на деле он оказался психом, который ее преследовал. Поэтому я решила действовать одна…

— Можешь не продолжать, — остановил ее Макс.

Встряхнув Сашу, он толкнул его вперед, заставляя идти.

— Куда ты его? — поинтересовалась Лиля.

— На разборки, — коротко ответил Макс.

Лиля вскинула рыжую бровь.

— С тобой я тоже разберусь, — пообещал Воронов, крепко держа Сашу за рубаху. — Не думай, что я такое забуду.

Равнодушное лицо девушки вмиг помрачнело.

— Макс, я…

Воронов молча прошел мимо нее, толкая вперед потрепанного в драке Сашу. Или как там его? Харон?

Лиля постояла, посмотрела им в след, а потом сорвалась с места и ринулись к своей машине. Открыла заднюю дверь, гостеприимно махнув Максу, мол, прошу.

Воронов долго думать не стал и, затолкав Харона в салон машины, сел рядом.

— Может, связать ему руки? — предложила Лиля, заводя мотор.

— Я не сбегу, — заверил обоих Харон. — Куда мне бежать?

— До этого дня всегда было, куда, — ответил Макс.

Харон пожал плечами.

— До этого у меня была цель.

— Схватить Лису и упрятать ее в подвал? — холодно спросил Макс.

— Она бы жила со мной, как королева, — усмехнулся Харон. — Однако сегодня я убедился в том, что Василиса — не моя королева, а всего лишь обычная дешевая шлюха.

— Заткнись, — прошипел Макс, сжимая кулаки. Очень хотелось врезать Харону, но он терпел. Еще не время.

— Куда ехать то? — спросила Лиля, бросая на Макса взгляд через зеркало заднего вида.

— Давай куда-нибудь подальше, за город. Чтоб нас никто не видел, — подумав, отозвался Макс.

Пожелание Воронова Лиля исполнила быстро. Выехав из города, девушка свернула на проселочную дорогу, которая вела к скалистой местности. Вскоре они уже стояли на небольшой возвышенности, откуда с одной стороны открывался вид на город, а с другой — на море.

Макс грубо вытолкал смеющегося Харона из машины и, достав из кармана маленький черный револьвер, наставил его на мужчину.

— Ого, да ты крут! — воскликнул Харон, пятясь и поднимая руки вверх. — Откуда такая игрушка?

— Она подарила, — кивнул Макс в сторону Лили.

— Да вы горячая парочка, — усмехнулся Харон.

Вид у него был безумный. Он и сам это понимал, потому что вдруг перестал улыбаться, задумался и тихо сказал сам себе:

— Что-то я начал терять самообладание. А говорят, что безумие не заразно…

— Чего он там бубнит? — прислушиваясь, спросила Лиля.

Макс, хоть и разобрал все слова, особого смысла не понял. Да он и не был ему нужен. Сейчас Воронов просто хотел отомстить. Как? Без понятия. Убить Харона? Может быть. Если сможет. А если нет? Тогда что? Связать, побить и оставить тут как подарок для полиции? А если он выкрутится? Всегда же выкручивался….

Сложно.

— Ну и что стоим, кого ждем? — крикнул Харон. — Стрелять будешь, нет?

Спохватившись, Макс взвел курок.

— Зачем ты так с Антоном? — хрипло спросил он.

— В любви как на войне, — развел руками Харон. — У меня такие методы. В мире, где я вырос и жил, иначе нельзя. Не сожрешь ты, сожру тебя.

— Это не оправдывает того, что ты сделал. И с Лисой, и с Антоном.

— Я сожалею лишь об одном: что тратил свое время на этих двоих. Особенно на Василису, — вздохнув, сказал Харон.

Макс чувствовал, что рука его не дрогнет, если он решится на выстрел. Ненависть к Харону, к его поступкам и к его словам, придавала Максу храбрости и решимости.

— Лиля, детка, помнишь Игната? — вдруг спросил Харон, глядя на Липницкую.

Та в замешательство уставилась на него.

— О, не помнишь? Обидно. А вот он тебя помнит. Никак не может забыть ту ночь в Париже. Все уши мне прожужжал про тебя.

— Галицкий? — тихо уточнила Лиля.

— Он самый, — кивнул Харон. — Позвони ему. Надеюсь, не выкинула визитку, что он тебе дал. Позвони. Игнат очень ждет.

Сказав это, Харон подмигнул девушке и опять повернулся к Максу. Сделав испуганное выражение лица, он снова попытался назад, приговаривая:

— Ты такой страшный с этой пугалкой. Стреляй, чего ждешь? Мне уже надоело. Все надоело. Ничего не хочу.

— Почему? — спросил Макс.

Харон закатил глаза к небу, изображая задумчивость.

— Сначала я горел желанием вернуть Василису, — после долгого молчания ответил он. — Она была для меня идеалом, королевой, богиней. Она просто обязана была быть всегда рядом со мной! А потом я увидел ее с тем типом. Она жалась к нему в какой-то вонючей подворотне, целовала так развязно, что меня затошнило. Мне хотелось убить его, разломить ему череп о кирпичную стену, к которой он прижимал Василису. И ее я хотел наказать. Но вмешался ты.

— Больной ублюдок, — процедил сквозь зубы Макс.

Усмехнувшись, Харон сделал шаг назад, потоптался на месте, а потом спросил:

— А разве тебе не хочется убить ее, когда она с другим? Когда его руки у нее под футболкой, а его язык чуть ли не у нее в горле? Тебе приятно на это смотреть? Приятно видеть, что любимая женщина ведет себя как шлюха?

— Она была под…

— Замолчи, Лиля! — гаркнул на Липницкую Макс.

Пока Харон думает, что Лиса вела себя так по своей воле, это только к лучшему. Так он сможет от нее отстать. Наверно.

— После такого я уже не хочу ничего, понимаешь?

Голос Харона надломился. Макс уже плохо различал черты его лица в темноте, но был готов поклясться, что он говорит искренне.

— Это хуже, чем измена. Это предательство моих чувств к ней. Она в один момент взяла мою к ней преданность, мою любовь, и растоптала. — Харон сделал еще шаг назад. — Мне больно, представляете? Мне так больно…

Сказав это, он усмехнулся, подмигнул Максу и занес ногу назад. Поздно Воронов понял, что за Хароном больше нет земли — он с самого начала увидел обрыв и потихоньку к нему подходил. В миг, когда Макс осознал, какую ошибку они с Лилей допустили, привезя сюда Харона, тот уже падал вниз с безумной улыбкой на лице.