Как я уже сказала, рабочий день у меня был ненормированный, поэтому, отсняв пару кадров в разных местах и доставив их начальству, я решила на сегодня закончить. Однако я даже не представляла, куда мне идти. Дома — Машка и дети. Клубы закрыты, на кино и кафе денег нет.

Тяжело вздохнув, я опустилась на лавочку в сквере. На ум почему-то пришёл Антон, который наверняка не занят, ведь работа у него ночная. Недолго думая, я достала из рюкзака мобильник и вызвала моего нового знакомого. Он почти сразу снял трубку и сонным голосом заверил меня, что я его вовсе не разбудила. На мое приглашение провести время вместе он согласился и назначил встречу в пиццерии, которая находилась недалеко от того места, где я сейчас сидела. Антон обещал приехать как можно скорее, поэтому я, еще немного посидев на лавочке и полюбовавшись безоблачным небом, которое еле прикрывали куцые кроны деревьев, встала и не спеша направилась к месту встречи.

Погода стояла чудесная, да и настроение у меня от чего-то было хорошим. По пути я постоянно останавливалась и фотографировала понравившиеся мне сюжеты. В последнее время со мной такое случалось редко, а если и случалось, то не продолжалось так долго, как сейчас. Поэтому около пиццерии я оказалась значительно позднее, чем рассчитывала.

Антон стоял, облокотившись на свой мотоцикл. Вид у него был немного неопрятный, но привлекательный: взлохмаченная русая шевелюра, мятая оранжевая футболка с «Angry birds», руки, утопающие в глубоких карманах джинсов, отрешённый и задумчивый взгляд.

Я подкралась сзади, чтобы закрыть ему глаза руками, но промахнулась и со всей дури хлопнула его по носу.

— Ай! — встрепенулся он, хватаясь за ушибленное место. — Василиса, блин!

Я устремила взгляд вниз, всеми силами изображая невинность:

— Прости…

Парень недовольно посмотрел на меня, потирая нос. От смущения я не знала что сказать. Взгляд метнулся на мотоцикл.

— Ты не сильно гоняешь на нем? — внезапно спросила я, кивнув на темно-синий «Дукати».

— Только когда спешу, а это бывает очень редко, — ответил бармен.

Я удовлетворенно кивнула. Воцарилось молчание.

— Пошли есть, — вдруг предложил Антон. — Я жутко голодный.

Я кивнула и пошла за ним. В зале было просторно и уютно. Народа почти не было, так что мы выбрали понравившийся нам столик возле окна и уселись за него.

— Что будешь? — спросил Антон.

— Ничего, — ответила я, с грустью вспоминая свой почти пустой кошелёк.

— Ладно, — сказал он, уткнувшись в меню.

— Эй, — возмутилась я. — А как же элементарные фразы в таких ситуациях?

— Какие? — не понял Антон.

— «Как это не хочешь есть? Выбери себе что-нибудь, я угощаю».

— Это и так ясно, что я тебя угощаю. Просто ты сказала, что ничего не хочешь, поэтому я подумал, что ты не голодна. Зачем заставлять человека через силу что-то есть?

Тут подошла официантка и спросила, готовы ли мы сделать заказ. Антон что-то быстро протараторил, из чего я смогла разобрать только «вода со льдом», однако официантка, вопреки мне, всё поняла и записала в блокнотик. Сделав свой заказ, Антон уставился на меня.

— Молочный коктейль. Клубничный, — буркнула я.

Девушка кивнула и удалилась на кухню. Мы остались один на один. Что сказать, я не знала. В присутствии Машки мы так непринужденно и легко общались, а сейчас разговор что-то не клеился. Чтобы не молчать, я решила извиниться за то, что отбила ему нос.

— Ничего страшного, — заверил меня Антон.

Снова тишина.

Я крутила перед собой мобильник и периодически посматривала в окно, изображая крайнюю заинтересованность.

Вскоре официантка принесла наш заказ. Я отложила телефон в сторону и начала потягивать коктейль, продолжая смотреть в окно. На Антона я так и не взглянула. Зачем я его позвала? Молниеносный порыв скучающей девушки? Надо было сначала подумать, а потом набирать его номер.

— Ну, начни уже о чём-нибудь говорить, — вдруг требовательно сказал Антон.

Я сдавленно проглотила коктейль и взглянула на него. Тарелка перед ним стояла почти полная. Странно, ведь он так рвался поесть. Взгляд пронзительных карих глаз неотрывно следил за мной.

Что-то с Антоном было не так. За всё время нашего непродолжительного знакомства он представал передо мной улыбчивым и обаятельным пареньком, всегда готовым угодить всем и каждому. Сейчас же его некогда веселые глаза были недовольно прищурены, а под ними залегли синяки. Взгляд колючий и усталый, выразительные брови насуплены…

Стоп! Почему он такой разбитый?

— Ты что, заболел? — брякнула я. Когда только успел? Мы же только утром виделись.

Внезапно его лицо озарила вымученная, но искренняя улыбка.

— Я совершенно не выспался, — прошептал он и небрежно потер глаза кулаками. — Силюсь не уснуть. Жду, когда ты меня раскачаешь какой-нибудь болтовнёй, а ты, как назло, решила поиграть в молчанку.

Так вот оно что!

— Я уже вторую ночь практически не сплю, — заговорила я. — Сижу на энергетиках, от которых потом вообще заснуть невозможно. Эти утренние подъёмы такая мерзость.

Антон кивнул и потянулся к моему коктейлю, чтобы сделать глоток. Я демонстративно отставила стакан подальше от его загребущей руки.

— Жадина, — бросил он, убирая руку.

— Изо рта и в рот — получается микроб, — произнесла я детскую поговорку.

Похотливая улыбочка осветила усталое лицо Антона. Я закатила глаза и пробубнила:

— Кругом одни извращенцы…

Заметив, наконец, лежащий рядом со мной фотоаппарат, Антон спросил разрешения посмотреть. Я протянула ему мой «хлеб насущный», и он долго вертел его в руках, а потом резко сделал мой снимок. От удивления я подпрыгнула и закричала:

— Удали, гад!

— Зачем? Хороший снимок. — Улыбаясь, Антон протянул мне камеру.

И вправду, я вышла очень даже хорошо. Момент неожиданности сыграл свою роль: я смотрела в сторону, накручивая на палец прядь волос. Эта задумчивая милая девушка никак не могла быть мной, однако это была именно я — Антон постарался.

— Да, ты прав. Я не буду её удалять.

Мы просидели в кафе еще некоторое время, а потом, оплатив счет и накинув официантке немного чаевых, вышли из прохладного здания пиццерии под палящие лучи солнца. Никто из нас не высказал желания разойтись, поэтому ноги понесли нас к близлежащему пляжу, на котором из-за страшной жары было мало людей. Близился полдень, и народ, опасаясь в буквальном смысле поджариться на солнце, поспешил покинуть пляж и уединиться в своих квартирах с кондиционерами.

Сняв обувь, мы брели по кромке воды, оставляя в мокром песке глубокие следы наших ног. По пути к пляжу мы забавлялись тем, что дурачились перед объективом фотоаппарата, пока он не сдулся и не выдал нам прискорбную весть: батарея разряжена! Однако и это нас не остановило — мы разговорились, и оказалось, что у нас масса общего. О чем бы я ни начинала говорить, Антон подхватывал тему, и мы оба удивлялись и думали, о чём бы еще поболтать.

Ну прямо родственные души! Признаюсь честно — такое со мной было впервые, и это страшно опьяняло.

Правда, немного бесило, что Антону невозможно было посоветовать какой-либо фильм — всё, что я перечисляла, он уже смотрел. А еще он страшно любил читать книги. Любые. Говорил о них много и интересно, а я лишь слушала и кивала. В этой области у меня было мало практики, и мне вдруг страшно захотелось наверстать упущенное.

Становилось всё жарче, а море так манило своей прохладой, что хотелось кинуться в него прямо в одежде. Антон предложил искупаться, но у меня не было купальника.

— Стесняешься меня? — ехидно поинтересовался он.

Постепенно сближаясь со мной, Антон все меньше использовал ту беззаботную, милую улыбку. Видимо, это была одна из его особенностей общения с незнакомыми людьми. Теперь я увидела его истинное обличие: шутливый, порой немного ехидный парень, со сложным, но интересным характером.

Я закатила глаза.

— Тогда что? — не отставал он.

Я стояла и смеялась. У меня больше не было отговорок, чтобы не идти с ним купаться, поэтому меня распирал дикий смех, от которого мне самой было жутко. Однако у меня не было сил его прекратить.

— В общем, ну тебя, я в воду, — сказал Антон и, повернувшись лицом к морю, стянул с себя футболку, обнажая передо мной красивую, и, не смотря на всю его худобу, мускулистую спину. Странное желание коснуться её, провести по ней рукой, внезапно овладело мной. Помотав головой, я отогнала эти мысли. Антон уже скинул джинсы и был по пояс в воде, когда я, шепнув себе «а, к чёрту!», сняла с себя платье и с разбегу окунулась в прохладную морскую воду.

* * *

— Чем бы ты хотел заниматься в жизни? — спросила я у Антона, когда мы, высохшие и усталые, шли с пляжа.

— Хочу построить отличную карьеру. Чтобы не зависеть от ежедневных подработок в разных частях города. Хочу обеспечить отца, он же у меня инвалид. Из-за него я бросил учебу. Вернее, из-за его болезни.

Я слушала Антона с широко раскрытыми глазами. Он говорил тихо, смотря куда-то вдаль. Мне страшно было даже дышать, так я боялась спугнуть его искренность.

— Они с матерью развелись, когда мне было лет пять. Я жил с ней все это время. Потом отец серьезно заболел, а маме было все равно. Я люблю отца, поэтому не смог остаться равнодушным к этой ситуации — забрал документы из университета, собрал вещи и приехал сюда. Мать до сих пор на меня злиться за это.

— Жалеешь, что переехал? — спросила я, когда Антон замолчал.

Он помотал головой:

— Здоровье отца важнее для меня.

Помолчав немного, Антон добавил:

— Хотя, учиться мне нравилось. Разумеется, мне хотелось бы закончить университет. Это, пожалуй, единственное, чего я хочу в данный момент. А ты что будешь дальше делать?

Я задумалась. Мне нечем было особенно хвастать: девять классов средней школы, кулинарный техникум и профессия фотографа-любителя. Я не гналась за карьерой. Меня всё устраивало.

— Да ничего, наверно, — ответила я. Буду жить, как жила. С работы ближайшие года два меня не попрут, так что мне волноваться нечего, а если что, найду другую.

Антон хмыкнул.

— Что?

— Вот тут мы с тобой разные, — заметил он, глядя себе под ноги. — Я, в отличие от тебя, карьерист, и всегда любил и хотел работать. Но только не барменом, — Антон хохотнул. — Однако сейчас у меня нет возможности вырваться вперед и прокладывать себе дорогу в блестящее будущее. Забота об отце — вот мои ближайшие планы. Раньше я не понимал, что отец и мать — это самые близкие человеку люди, но с возрастом приходит истина. Многое меняется, и многое случается. Поэтому со временем начинаешь думать иначе.

— А как же отношения? Ты не хочешь найти себе спутницу жизни? — спросила я и тут же поморщилась от словосочетания «спутница жизни». Что меня заставило так сказать?

Но Антон, похоже, не заметил моего ляпа:

— Их у меня никогда и не было. Конечно, я встречался с девушками, но они меня в скорости бросали, потому что я не уделял нужного им внимания. Признаюсь даже, что просто-напросто забывал про них.

Я хохотнула. Ну, прям как я.

— Отношения тоже не для меня, — призналась я. — Иногда, конечно, позволяю себе легкие интрижки или короткие романы, но не более. Никакой серьёзности, — я гордо тряхнула распущенными волосами.

Антон улыбнулся и спросил:

— Тебе-то чем они не угодили?

— Да так, был неудачный опыт в школе. Парень мне изменил, и я перестала верить в любовь. Сказала себе, что не буду больше зависеть от парней и отношений с ними. Вот и всё.

О семейном проклятии я умолчала. Думаю, Антон бы посчитал меня за дурочку, скажи я ему об этом.

— Ясно, — тихо пробормотал парень, глядя себе под ноги.

Внезапно я поняла, что с легкостью рассказываю ему такие вещи, которые не сразу даже рассказала Машке — моей лучшей и единственной подруге. Внутри зародилось неприятное чувство того, что я как «открытая книга». Наверно, Антон подумает, что я жуткое трепло. Хотя, кто как не он только что рассказывал мне о причине своего ухода из университета?

Да и вообще, почему меня так волнует то, что обо мне подумает этот парень?

— А почему ты противник серьёзности в отношениях? — поинтересовалась я. — Неужели из-за того, что девушки тебя бросали?

Проходя мимо кустов шиповника, Антон сорвал цветок и, уставившись на него, сказал:

— Нет, конечно. Просто сначала был весь в учебе. Дико уставал, и времени на отношения не было. Да я никогда и не считал это столь нужным для себя. Если честно, то глупому свиданию я бы предпочёл день работы или пару часов чтения интересной книги. Поэтому девушки меня и бросали, но мне было на это плевать.

Я слушала Антона, наблюдая за каждым его движением: как он разминает плечи на ходу, как щиплет длинными тонкими пальцами розовый цветок шиповника. Почему-то мне хотелось запомнить каждую его манеру, повадку, особенность.

Постепенно на улице начинало темнеть, а мы всё гуляли и болтали о разной чепухе.

— Знаешь, — внезапно остановившись, сказал Антон. — Ты — счастливица!

— Почему это? — не поняла я.

— Потому что у тебя есть время на мелкие интрижки, — засмеялся он, глядя на меня.

Я насупилась. Почему-то мне было совсем не смешно.

— Я не легкодоступная, — обиженно сказала я.

— Я не это имел в виду, — начал оправдываться Антон. — Ты не хочешь отношений из-за неудачи в прошлом, а я из-за того, что мне это будет мешать карьере и отнимать много драгоценного времени.

Он остановился, поднял голову вверх и, глядя на окрашенное в багряный цвет небо, сказал:

— Спасибо, что вытащила меня сегодня из дома. Я уже давно так хорошо не проводил время. Если ты не против, давай продолжать наше общение?

Я подошла к нему поближе и тоже посмотрела на небо, такое огромное и бескрайнее, зовущее окунуться в него, как в море.

— Давай, — согласилась я.