Следующие несколько дней прошли как в тумане. Я полностью взяла на себя организацию похорон, потому что Антон был вообще не способен что-либо делать. Смерть отца потрясла его настолько, что он практически ни с кем не разговаривал. Лишь однажды, когда я сидела рядом с ним в его гостиной, Антон поднял на меня пустой взгляд и сказал:

— Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делал…

— Позвонил бы маме — она бы помогла с организацией.

Антон помотал головой.

— Ей всегда было на него плевать.

— Что между ними пробежало? — осторожно поинтересовалась я.

— Эгоизм, гордость и недопонимание.

Больше Антон не сказал ни слова. Откинулся на диван и включил телевизор. Я же ушла в кухню, чтобы сделать себе пару бутербродов — за весь день я съела только батончик с орехами и стакан кофе.

Все эти несколько дней я жила у Антона. Вернее, просто приезжала к нему вечером и оставалась до утра. Оставить его одного в таком состоянии я не могла. Сначала я хотела отвезти его к себе, где за ним по очереди присматривали бы Машка, Кристя и Дракон, но Антон наотрез отказался, упрямо заявив, что останется в квартире отца.

Наскоро слепив два бутерброда с сыром и ветчиной, я направилась обратно в гостиную. В коридоре мой телефон настойчиво завибрировал в заднем кармане джинсов, и мне понадобилось изогнуться как гимнастке, чтобы не выронить тарелку с бутербродами и достать телефон.

— Как дела, малыш? — спросил Саша. Голос его был уставший и мне показалось, что в нем сквозили разочарование и грусть.

— Сносно, — тихо ответила я.

— Как Машина подруга? Держится? — Я сказала ему, что у близкой подруги Маши умер отец, и сейчас мы помогаем ей не сорваться и организовать похороны.

Взглянув на задремавшего Антона, я ответила:

— С трудом. Сейчас уснула. Завтра утром похороны. Скоро этот кошмар закончится.

— Если что-то нужно, говори — я сделаю.

— Хорошо. Спасибо.

Мы еще немного поговорили, а потом Саша пожелал мне спокойной ночи и отключился. Я убрала телефон в карман, тихо прошла в гостиную и, аккуратно присев рядом с Антоном, принялась жевать бутерброды и смотреть передачу про путешествия.

Антон во сне дергался и что-то тихо бубнил, а потом вдруг плавно завалился на меня и положил голову мне на плечо. Я так и застыла с бутербродом во рту, ни в силах пошевелиться. Аромат его одеколона, смешанный с его личным запахом, ударил мне в нос. Перед глазами запрыгали сцены из прошлого: как Антон клал голову мне на колени, как обнимал меня за талию и утыкался носом в мою макушку, как прижимался ко мне ночами и обдавал горячим дыханием мою кожу.

Сердце тут же бешено заколотилось, а дыхание начало прерываться.

Я отложила тарелку с недоеденным бутербродом в сторону и зажмурилась — надо успокоиться и прогнать эти чувства. Антон всего лишь привалился ко мне во сне, а моё тело уже сходит с ума от его близости. Кошмар!

Просидев так минут десять и более-менее успокоив себя, я аккуратно встала и, придерживая Антона, уложила его на подушку.

— Не ходи завра на похороны, — вдруг прошептал он, ухватившись за мою руку.

— Что? — удивилась я. — Почему?

— Я так хочу.

— Но ты…

— Не ходи, — тихо, но твердо сказал он.

И я согласилась. Раз он так хочет — пусть. Однако все же завела будильник, чтобы приготовить Антону завтрак и помочь собраться.

Каково же было мое разочарование, когда я проснулась, а Антона уже не было.

Прошлепав в кухню, я заметила, что на холодильнике, под магнитом, висит записка: «Я знал, что ты вскочишь рано, чтобы напроситься со мной, поэтому ушел раньше».

Я несколько раз перечитала записку, хмыкнула, быстро собралась и ушла из этой холодной и одинокой квартиры.

Вернувшись домой, я сразу же завалилась спать, потому что делать ничего не хотелось. Мои домочадцы не сказали мне ни слова — наверно, поняли, что я не хочу разговаривать.

Провалявшись в полудреме до полудня, я все же решила, что пора вылезти из своей комнаты. Проверив телефон на наличие сообщений и звонков от Антона, я разочарованно вздохнула и вышла в гостиную. Машка с Драконом сидели в разных концах дивана и сосредоточенно смотрели телевизор. С кухни доносился веселый смех Кристи и идиотское ржание кого-то из ее дружков — то ли Кактуса, то ли Мутного.

Я достала из наших общих запасов пачку чипсов и уселась между братом и подругой.

— Как Антон? — тут же спросила Машка.

Я пожала плечами и отправила в рот несколько чипсин.

— Как ушел на похороны, так еще и не звонил.

— Думаю, ему надо побыть одному, — подал голос Дракон. — Все обдумать и осознать.

Машка согласно закивала. В кои-то веки она была согласна с Огневым.

— Ну да, наверно, — пробубнила я, хрустя чипсами.

Антон объявился под вечер. Без звонка пришел прямо ко мне домой. Хмурый, уставший и потрепанный. Если бы не знала его, решила бы, что он пил весь день. Маша сочувственно глядела на него, пока он разувался в прихожей. Хоть ей и не нравились наши странные отношения, но сейчас, в трудный для Антона момент, она вела себя сдержанно и была даже немного радушной.

— По-моему, он совсем сломленный, — шепнула мне подруга. — Не приставай сегодня к нему с расспросами.

Я кивнула в знак согласия, взяла Антона за руку и отвела в свою комнату.

— Тебе сделать горячего шоколада? — тихо спросила я.

Он кивнул. Я ушла на кухню и, спустя пять минут, вернулась с дымящейся кружкой.

— Я добавила зефир, — сказала я, протягивая Антону напиток.

Он кивнул, взял кружку и нервно отпил содержимое. Руки у него слегка подрагивали.

— Может, тебе покурить? — предложила я. — У меня как раз осталась несколько сигарет.

Антон сделал ещё один глоток и сказал:

— Да, было бы славно.

Я полезла в сумку, нашарила на дне мятую пачку и вышла на балкон. Антон следом.

— Спасибо, — сказал он, выдыхая дым.

Я печально улыбнулась и погладила его по руке. Мы стояли на балконе и курили. Я молча ждала, когда он сам начнет говорить. Рассказывать, что у него сейчас на душе, какого ему. Ждала и дождалась.

— Я останусь на ночь? — спросил Антон, докуривая сигарету. — Не могу я в эту квартиру сейчас идти.

— Оставайся. Ребята не будут против. Наоборот, они за тебя переживают.

— Я завтра же уеду, меня там ждут.

Он, конечно же, имел в виду Москву. Однако это там показалось мне не городом, а каким-то совершенно другим миром, в котором ждут только его, а мне туда ход заказан.

Я представила, кто его ждет: друзья, карьера, красивая девушка, своя квартира, властная мать. Представила их, но, почему-то совсем не похожими на людей. Такие высокие и статные существа с размытыми белыми лицами. И все ждут Антона, владеют им, тянут свои длинные белые пальцы к нему.

— Было так мало народу, — внезапно заговорил Антон, прервав мои мысли.

Он смотрел не на меня, а куда-то вдаль, как обычно. Крутил в руках мою зажигалку и тихо говорил:

— Несколько старых знакомых, я, сиделка и садовник. Я нанял его, чтобы он высадил рядом с могилой бархотки.

— Твой отец любил бархотки? — тихо спросила я.

Антон кивнул:

— Их бабушка всегда выращивала. А я, наоборот, ненавидел их. Маленькие, приземистые и неказистые. А без цветков они и вовсе на сорняк похожи, ничего благородного в них нет. Хотя, на могиле смотрелись хорошо. Есть еще сигарета?

Я молча протянула ему последнюю. Антон затянулся и продолжил:

— Я вернулся домой, чтобы собрать отцовские вещи, но и пары минут не протянул в этой квартире. Как-то жутко стало. Хотел погулять, но пошел дождь. По пути к тебе понял, что в последнее время мало разговаривал с отцом, почти не уделял ему времени. Стало так совестно. Развернулся и поехал на кладбище, а там, представляешь, дождь размыл землю и все цветы сползли. Мне так обидно еще никогда не было. Стою и смотрю на эти дурацкие бархотки в грязи. Хотел сначала сам попробовать их заново посадить, но запах от них просто ужасный. Лучше завтра позвоню тому садовнику, скажу, что глубже и плотнее надо сажать. Странно, но в этот момент я даже забыл, что отец умер, что он лежит в этой самой могиле. Все мое внимание сконцентрировалось на этих цветах, которые смыло дождем. Вместо них лучше посадить сирень. Или гортензию. Что-то более благородное и душистое.

Я положила руку ему на плечо.

— Тебе просто надо успокоиться и отдохнуть.

Антон согласно кивнул.

— Как насчет того, чтобы устроить небольшой сабантуй? — вдруг спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Меня очень удивило его предложение. Сабантуй в такой момент?

— Хочу отвлечься, посидеть с вами, выпить и посмеяться над бредовыми речами Дракона, — сказал Антон, поглаживая меня по плечам.

— Хорошо. Я скажу ребятам, — ответила я и ушла с балкона.

Ребята идею поддержали. Данил тут же полетел в магазин за пивом, а Машка позвонила и заказала пиццу.

Когда я вернулась в комнату, Антон стоял около окна спиной ко мне и с кем-то разговаривал по телефону.

— Не волнуйся, я не останусь, — тихо произнес он собеседнику. — Я помню наш договор — если я проигрываю, то ухожу со сцены.

Невольно я замерла в дверях, вслушиваясь в его разговор. Однако больше Антон ничего не сказал и быстро отключился. Я нарочито громко хлопнула дверью, делая вид, что только что зашла. Антон тут же обернулся и устало улыбнулся.

— Дракон пошел за пивом, а Машка заказала пиццу, — доложила я о наших приготовлениях.

Антон кивнул и подошел ко мне. Его взгляд ожил и слегка заблестел, однако все еще был уставшим и грустным.

— Сейчас я сделаю кое-что нехорошее, — прошептал он, в упор глядя на меня. — Это совершенно не понравится твоему жениху, однако для меня сейчас это крайне необходимо.

Я удивленно уставилась на него, но не успела и рта открыть, как он резко схватил меня и прижал к себе, стиснув в крепких объятиях. Головой я понимала, что мне нужно было вырваться, но мое тело жило своей жизнью и только плотнее прижималось к телу Антона. Я медленно подняла руки и обняла его напряженную спину. Антон прерывисто вздохнул, а потом тихо выдохнул и расслабился.

— Я… — хрипло произнес он, дыша мне в волосы.

Мое сердце забилось как бешенное, а дыхание остановилось.

— … так тебе благодарен!

Я спокойно выдохнула. Крепче обняла его и погладила по спине.

Каких слов я от него ждала? Чего вообще хотела? Чтобы он признался мне в чувствах или чтобы сказал нечто подобное?

На эти вопросы я не могла ответить…

С тех пор, как я снова встретилась с Антоном, мои чувства стали настолько запутанными и непонятными, что я уже ни в чем не была уверена. Хотя, кое-что я все же знала наверняка — возвращение Антона Бессонова нарушило мой покой, уничтожило уверенность в завтрашнем дне и с новой силой разожгло пламя моих чувств к нему.

Мы просидели почти всю ночь, разговаривая обо всем на свете, всеми силами пытаясь сделать так, чтобы Антон забылся, и, похоже, у нас это вышло. Примерно через час он заметно повеселел — горе от потери отца отступило на второй план. Глядя на его улыбающееся лицо, мне тоже становилось спокойней. Конечно, я понимала, что эта безмятежность продлится недолго, но была рада, что хотя бы ненадолго у нас получилось вырвать Антона из цепких когтей уныния.

Всю ночь он сидел рядом со мной. Наши руки постоянно соприкасались, а глаза встречались и задерживались на лицах друг друга. От этого мое сердце учащенно билось, и от каждого взгляда его карих глаз я сходила с ума.

Я напрочь забыла, что у него есть другая, а я скоро выйду замуж — мне казалось, что все как раньше: мы вместе и между нами нет ни Алины, ни Саши, ни кого-либо еще. Из-за этого заблуждения я всю ночь мечтала остаться наедине с Антоном. Мне жутко хотелось затащить его к себе в спальню, снять с него рубаху, провести ладонью по торсу, коснуться губами его груди.

Однако этому не суждено было сбыться. Машка и Кристя легли на диване в гостиной, великодушно уступив свою комнату с двухъярусной кроватью Даниле и Антону.

Пожелав всем спокойной ночи, я печально поплелась в свою комнату. Переодевшись в пижаму, я залезла под одеяло и, накрывшись с головой, попыталась уснуть.

Когда одной ногой я уже вступила в царство Морфея, мой телефон ожил и тихо пискнул.

«Отлично посидели. Спасибо тебе и ребятам — мне стало гораздо лучше», — написал Антон.

Я дважды перечитала его сообщение и только потом напечатала ответ:

«Не за что. Ты всегда можешь положиться на нас».

Больше Антон ничего не ответил.

Я подождала минут пять, вздохнула и положила телефон на тумбочку.

Засыпая, я вдруг вспомнила, что не спросила, когда он уезжает. Почему-то мне казалось, что днем или вечером. Ведь если бы он уезжал утром, он бы сказал мне об этом и простился бы заранее. Однако я ошибалась, и когда проснулась, Антона в нашем городе уже не было. Расстроившись, я поднесла к лицу телефон, огонек которого в углу экрана мигал красным, оповещая о входящих сообщениях.

Уверенная в том, что это от Саши, я невозмутимо разблокировала экран и охнула, увидев три сообщения от Антона.

«Ты так сладко спала, что я решил тебя не будить. Мне пришлось уехать раньше, чем я планировал. Спасибо тебе за поддержку».

Следующее сообщение было отправлено через три минуты.

«Возможно, это глупо, и ты не согласишься, но я бы хотел поддерживать наши отношения. Дружеские отношения. Будем созваниваться вечерами и болтать о всяких пустяках, как и раньше».

И последнее отправлено почти через двадцать минут.

«Если ты не хочешь, я все равно буду тебе звонить!»

Губы сами по себе расползлись в довольной улыбке. Я медленно набрала ему ответ, перечитала и отправила сообщение. Мы созвонились уже этим вечером, а потом не пропускали ни дня, разговаривая одновременно обо всем и ни о чем.