Говорят, что в одну реку дважды не войдешь. Это не совсем так. Войти можно, причем бездумно, даже поневоле. Сам того не ожидая.

Так получилось у меня: я снова вошла в одну и ту же реку. Все тут же завертелось, закрутилось и меня словно вернуло в прошлое, в те дни, когда мы только начали общаться с Антоном. Снова я с головой ушла в этот, с нетерпением ожидая его звонков. Только теперь мы были не вместе. Теперь надо было тайно встречаться, тайно разговаривать вечерами по телефону и стараться вести себя как можно естественнее. Последнее давалось мне сложнее всего, потому что я ходила и улыбалась как дурочка. Такую перемену в моем настроении заметили все мои близкие, но, слава богу, списали это на то, что я выхожу замуж.

Кстати, да, я выхожу замуж. Приходилось постоянно себе об этом напоминать — так непривычно было для меня мое скорое замужество, а, может быть, и не скорое. О дате пока мы с Сашей не договаривались. Сначала ему надо уладить пару дел, слетать в командировку и навестить родителей, и только потом мы будем планировать свадьбу.

— Планировать свадьбу, — Антон в третий раз произнес это словосочетание и поморщился. — Фу ты, гадость какая!

— Это не гадость, а мечта каждой девушки, — сказала я, хотя была полностью с ним согласна. Отвратительное словосочетание, подразумевающее еще более отвратительные действия.

Мы сидели на балконе за круглым пластиковым столиком, который заботливый Дракон утащил со своей предыдущей работы, и ели пиццу. С Машкиного Дня рождения мы виделись почти каждый день. Как оказалось, Антон приехал навестить отца, а Алина увязалась с ним. Ей, видите ли, очень хотелось посмотреть на город, где родился и вырос ее парень. Тащить ее в квартиру к больному отцу Антон не хотел, поэтому пришлось снять номер в гостинице. Алиночка познакомилась с родственником Антона, погуляла по городу и на этом сдулась. Дня три просидела в номере, а потом резко вскочила и побежала на пляж загорать и купаться. Антон же смог больше навещать отца и даже наведываться к друзьям. На мой вопрос «как долго он тут пробудет?» Антон пожал плечами и отвернулся в сторону.

— Какого цвета у тебя будет платье? — неожиданно спросил Антон.

— Эм… — Я была застигнута врасплох. — Мы еще не решили.

Антон поднял вверх одну бровь.

— Это же твоя мечта. Ты должна была придумать для себя сто пятьсот свадебных платьев!

Я сморщила нос. Я всегда морщила нос, когда меня подлавливали на вранье. Антон это помнил и, заметив мою дурную привычку, расплылся в торжествующей улыбке.

— Лиса — Лиса! Ай-яй! — пожурил он меня. — Нифига ты не мечтала о свадьбе.

— Я изменилась. Поменяла жизненные ценности. Стала старше и мудрее, — начала оправдываться я и тут же пожалела. Оправдания — это неизбежный проигрыш.

— Ага, конечно, — было сказано мне в ответ.

И все.

Одной фразой Антон добил меня окончательно.

— Все, закрыли тему со свадьбой. — Мне больше не хотелось говорить об этом.

Антон примирительно вскинул руки.

Повисла тишина.

— Если честно, то я был очень удивлен, что ты нашла себе какого-то Сашу, — пробормотал Антон, доставая из пачки, лежащей рядом с ним, сигарету.

С каких пор он снова начал курить, я не интересовалась, а читать нотации о вреде табака не имела права — сама же тихо покуривала эту дрянь.

— Что значит «какого-то»? — злобно спросила я. — Блин, я же сказала: закрыли тему!

Он меня вообще слушает?

— Я сейчас не о свадьбе говорю.

— Ну а тебе какое дело? — я не понимала, к чему он клонит.

— Никакое, — холодно ответил Бессонов. — Просто я был уверен, что, приехав сюда, увижу тебя за ручку с Вороновым.

Я вскинула брови от удивления.

— В нашем городе дофига мужчин. Почему именно Макс?

— Просто был в этом уверен.

— Ты мне не про свою интуицию заливай, ты мне факты выкладывай.

Антон поднес зажигалку к сигарете. Поджег, затянулся и выпустил дым колечками, как Гендальф из трубки.

— Ты же не умеешь делать кольца, так? — спросил он — Давай научу. Смотри.

— Бессонов, не уходи от темы, — зловеще сказала я.

Антон посмотрел на меня и заулыбался, как обаятельный придурок. Он всегда так улыбался, когда у него что-то не прокатывало.

— Да нет фактов, — сказал он, стряхивая пепел от сигареты вниз с балкона. — Просто догадка.

Я изучающе посмотрела ему в глаза. Вроде не врет, хотя, кто ж его знает, хитреца. Он на многое способен.

— Я пить хочу, — пожаловался Антон, докурив сигарету.

— Не удивительно, — сказала я. — После пиццы всухомятку.

— Чай? — карие глаза вопросительно уставились на меня.

Я кивнула в знак согласия и, встав из-за стола, направилась к двери. Антон следом.

— Стоять! — вдруг пискнула я, отталкивая парня от окна. В зале сидела Машка, смотрела телевизор и за обе щеки уплетала макароны.

— Что такое? — спросил Антон.

— Там Машка в зале! — в панике зашептала я. — Что нам делать⁈

Антон закатил глаза и облегченно вздохнул.

— Ты чего? — не поняла я.

— Радуюсь, что кеды успел под твою кровать засунуть.

— Что⁇ — выкрикнула я и, тут же спохватившись, закрыла себе рот ладонью.

Антон беззвучно засмеялся, глядя на меня.

— Что ты ржешь? — злилась я. — Мы теперь отсюда до вечера не выйдем!

— Почему?

— Ты видел ее тарелку? Это же дневная норма еды среднестатистического русского мужика!

Антон засмеялся еще сильнее.

— Молчи! — ткнула я его локтем в бок. — Блин, еще и телефон в комнате остался. Что же делать?

Я лихорадочно пыталась составить план действий, но безрезультатно. Антон же вообще не собирался ничего предпринимать. Наша ситуация, похоже, сильно его забавляла.

Понаблюдав еще какое-то время, как я хожу туда-сюда по балкону, переживаю и одновременно с этим пытаюсь придумать, что нам делать, он достал из кармана телефон и протянул мне.

— Звони на домашний, он у вас в коридоре висит. Машка уйдет и можно будет выйти отсюда.

Я молча выхватила у него телефон и набрала номер. Послышались звонки. Машка нехотя встала и побрела в коридор. Мы пулей влетели в зал, закрыли дверь, ведущую на балкон, и на цыпочках прокрались ко мне в комнату.

— Фух! — выдохнула я, закрыв за собой дверь. Антон показал мне большой палец и плюхнулся на мою кровать.

— Что сейчас читаешь? — спросил он, поглядывая на мою прикроватную тумбочку, на которой лежало две книги.

— Все никак не могу дочитать «Вдали от обезумевшей толпы», — пожаловалась я, садясь рядом с ним на угол кровати.

Антон потянулся к книгам и взял ту, что я упомянула.

— Мы же ее еще вместе начинали читать, — сказал он, разглядывая почти новую, не зачитанную еще обложку.

Я кивнула. Длинные тонкие пальцы заскользили по книге, поглаживая ее, перелистывая страницы, теребя картонные уголки переплета.

— Странно, — прошептал Антон, понюхав страницы. — Корицей пахнет…

— Так ты же на нее целый пакет просыпал, когда запекал нам яблоки, — засмеялась я, вспоминая прошлое.

Антон неуверенно улыбнулся, будто старался припомнить этот момент. Пару секунд он молчал, а потом хохотнул и посмотрел на меня веселыми глазами.

— Когда мы отдыхали на даче у Машкиных родителей.

Я кивнула.

— Ну, надо же, как въелась, гадина, — удивился Антон, продолжая нюхать листы книги.

— Знаешь, было весело, — не зная зачем, сказала я, покручивая обручальное кольцо.

Антон отложил книгу и повернулся ко мне.

— Да. Было весело, — сказал он. От его улыбки не осталось и следа.

Не надо было мне этого говорить. Не в таком мы сейчас положении, чтобы вспоминать, как нам было хорошо. Это нечестно по отношению к Саше и Алине. Да и ко мне тоже.

От Антона не укрылось, что я кручу кольцо. Он долго не сводил с дорогой побрякушки на моем безымянном пальце своего пристального взгляда.

— Пойду, поставлю чай, — сказала я, резко встав с кровати. — Сиди тихо и не вздумай выходить.

Антон растеряно кивнул и уткнулся в книгу. Я вышла из комнаты. Сидящая на диване Машка удивленно уставилась на меня.

— Я думала, тебя нет дома, — сказала она.

— Я спала, — брякнула я и отправилась на кухню.

Порывшись в ящиках, я обнаружила клад: три печеньки, конфету и целый пакет мармелада. Пока подогревалась вода, я подсела к Машке и спросила:

— Как прошел день?

Подруга пожала плечами.

— Нормально. А твой как?

— Сносно, — ответила я. — Где наши соседи?

— Кристя к маме поехала, а Дракон где-то шастает, — небрежно бросила Машка.

— Понятно.

— Может, кино посмотрим? — предложила подруга. — А то скучно ужасно.

— Голова болит, — соврала я. — Сейчас сделаю себе чай и прилягу.

— Опять? Бока себе не отлежишь?

Я помотала головой.

— Бли-и-ин, что ж так скучно, — простонала Машка. — Ничего в моей жизни не происходит!

Я хотела было ее утешить, как вдруг дверь в мою комнату распахнулась, и из нее невозмутимо вышел Антон. Челюсть у Машки так и отвисла, когда он по-хозяйски направился в кухню, погремел там и вернулся обратно с кружкой чая в руках, предварительно закрыв за собой дверь.

— Однако здравствуйте, — пробормотала Машка.

Я была так удивлена произошедшим, что даже не могла придумать оправдания, которых, как ни странно, Машка не требовала.

— Что за черт? — выругалась я. — Сейчас я ему задам!

Вскочив с дивана, я направилась в свою комнату, злобно топая ногами. Перед моими глазами вставали разные извращенные способы убийства и членовредительства.

— Я же сказала тебе сидеть и не высовываться, идиот! — заорала я на сидящего в кресле Антона.

Он безмятежно пил чай и листал какой-то журнал.

— Не игнорь меня, Бессонов!

Антон поднял голову и спокойно посмотрел на меня.

— Я. Не. Хочу. Прятаться, — четко произнес он.

— Ну, охренеть теперь! — выскочило у меня. — А чего ты хочешь? Палиться пред всеми?

— Почему «палиться»? — все так же спокойно говорил Антон. — Между нами ничего нет. Вы же с Машкой не скрываете своих отношений?

— Машка не ты! — крикнула я.

— Ну, конечно, не я. Я один такой, — сказа Антон. — Я к тому, что мы же с тобой дружим. Общаемся как старые знакомые. Почему мы должны это скрывать?

Я не знала, что ему ответить. С одной стороны, Антон прав. Зачем скрывать то, чего нет? Однако, с другой стороны, если я не буду скрывать наши отношения, то придется всем долго и нудно объяснять, что между нами ничего нет и не будет, что мы просто дружим и так далее.

Ох, за что мне такие сложности⁈

— Так, ладно, — донесся до нас с дивана Машкин голос. — Хватит тут орать, пошли пить чай. Потом разберетесь, что вам скрывать, а что нет.