Однажды утром я проснулась и поняла две вещи: во-первых, я хочу, наконец, подстричься, а во-вторых, мне пора съездить к маме.

Сразу же после завтрака я отправилась в парикмахерскую и без сожаления избавилась от 30 см своих роскошных волос. Теперь, идя по улице, я чувствовала, что обновила не только прическу, но и свою жизнь. Мне казалось, что с остриженными волосами ушли все мои чувства к тому, кто так прочно засел у меня в сердце.

В этот же день я купила билет на поезд до Москвы. Летать на самолетах мне было не по карману. Тем более в столице мне придется пересесть на автобус и тащиться еще около трех часов до города, где я родилась и выросла.

Мама страшно обрадовалась моему скорому приезду, что очень на нее не похоже. Прекрасно зная свою мать, я не могла поверить в то, что она по мне так сильно соскучилась. Тем не менее, я поймала себя на мысли, что действительно хочу ее навестить.

Машка страшно расстроилась, что я уезжаю, но долго ныть не стала. Все же, у нее был Денис, который, скорее всего, теперь поселится в нашей квартире на время моего отъезда.

Макс просил заскочить к его родителям и передать от него большой привет. Он даже сначала хотел забить на свою командировку и поехать со мной, но я его отговорила. Владу же я просто написала сообщение, что уезжаю к маме на неопределенный срок. Он не возражал.

Итак, собрав вещи и крепко обняв девчонок, я отправилась на вокзал. Было раннее утро, прохладный ветер теребил мою кофту без застежек и короткие волосы, только что идеально уложенные заботливой рукой Машки. Я катила за собой набитый одеждой чемоданчик и вспоминала, далеко ли убрала свою джинсовую куртку и толстовку, ведь в Москве всего лишь 16 градусов тепла. Непонятно как я раньше терпела этот ужасный климат, где по-настоящему тепло бывает два с половиной месяца в году?..

Дорога была долгой и утомительной. Приехав в столицу, я тут же отправила сообщения своим близким, что благополучно доехала и сейчас совершаю пересадку. В ожидании автобуса я купила себе кофе с пирожком и принялась поглощать свой скромный перекус. В Москве я была всего пару раз, и то на вокзалах и в метро. Город пугал меня, и поэтому я никогда не рвалась осматривать его. Когда Антон узнал, что я, находясь в Москве, ни разу не хотела увидеть достопримечательности столицы, то был поражен.

— А как же Патриаршие пруды, где Аннушка разлила подсолнечное масло? — удивился он.

Не смотря на то, что страшно любила роман «Мастер и Маргарита», я отрицательно помотала головой.

— Я на них могу в Интернете посмотреть, — ответила я.

На протяжении всего пути до дома я нервно натягивала на руки длинные рукава толстовки, торчащие из джинсовой куртки. Мне было холодно, и страшно хотелось закурить. Первое было, скорее всего, из-за акклиматизации, а второе — из-за привычки. После разрыва с Антоном я стала злоупотреблять этой дрянью, которая на несколько минут облегчала мне жизнь, избавляя от проблем и переживаний. Но чем больше я выкуривала, тем меньше становился эффект. В конце концов, появлялась лишь зависимость. Раньше я считала, что смогу в любой момент бросить, но теперь уже начинала в этом сомневаться. Поэтому, когда автобус подъехал к автовокзалу и остановился, я одна из первых выскочила из него и поспешила достать из пачки сигарету и зажигалку.

Докурив, я выкинула окурок в урну и огляделась.

— Ну, здравствуй, помойка. Давно не виделись, — шепотом обратилась я к родному городу.

Мимо меня пронеслась бешеная ржавая девятка, весело мне посигналив.

Весьма радушно. В духе моего родного города.

Итак, я дома. Хотя, домом я это место никогда не считала. Наоборот, хотела поскорее отсюда уехать.

Поджидая маршрутку № 12, которая ходила довольно редко, я успела выкурить еще две сигареты и даже поговорить сначала с Машкой, а потом с Максом. Собирались тучи, и уже начинал накрапывать дождик, когда я наконец-то дождалась нужный мне транспорт.

Целая толпа понеслась к маршрутке, штурмуя ее, как советские войска штурмовали Берлин. Я, боясь, что меня задавят, тихонько подошла к кабине водителя и села рядом с ним.

По дороге я рассматривала проносившиеся мимо меня новые магазины, дома и торговые центры. Все это не могло не впечатлить, поэтому я признала, что город начинает расти.

Мой район встретил меня разбитой дорогой, кучей мусора перед остановкой и сворой собак, бегающих от одного прохожего к другому в надежде на угощение. Рядом с остановкой кто-то разбил свое ИП в виде маленькой овощной палатки. Тучная продавщица преклонных лет с кудрявыми фиолетовыми волосами громко кричала на мужчину, который заплатил за покупки грудой мелочи. Я смотрела на окружающий меня мир и улыбалась.

Добро пожаловать домой.

От переполнявшего меня умиления я даже решила не спешить, а, наоборот, медленно пройтись и осмотреться.

Со всех сторон на меня смотрели новые магазины, парикмахерские, салоны сотовой связи, банки и аптеки. Да в этом городе столько людей не живет, чтобы пользоваться всеми этими благами! Наверняка кроме продуктовых магазинов надолго здесь никто не задержится.

Подходя к своему дому, я заметила, что на месте соседнего двора красуется бревенчатое кафе под названием «Лукоморье». Тут же в нос ударил соблазнительный запах шашлыка. Все мое существо потянулось к этой забегаловке. Запах шашлыка помутил мое сознание, продолжая распространять вокруг кафе восхитительный запах жареного мяса.

Я уже хотела повернуться и зашагать в сторону забегаловки, как вдруг зазвонил телефон. Прекрасное наваждение тут же исчезло, когда я услышала мамин недовольный тон:

— Ты что так долго? У меня борщ стынет. Поторапливайся там.

Борщ так борщ.

Я вздохнула и поплелась к дому.

Как ни странно, в квартире стоял не менее соблазнительный запах вкусной домашней еды. На плите стояла небольшая кастрюлька борща, рядом, в сковороде, жарились котлеты. На батарее, обвернутая полотенцем, стояла миска с картошкой пюре.

— Мам, я в раю, — объявила я, накладывая себе всего понемножку.

Без понятия, в честь чего мама так расщедрилась. Обычно она никого не балует, только Максима. Неужели, соление овощей перешло в стадию готовки первых и вторых блюд? А дальше что? Десерты? Блинчики и шарлотка?

— Очень вкусно, — оценила я.

— Ешь, — сказала мама, садясь напротив меня и перекидывая полотенце через плечо.

— Ну что, рассказывай, как ты тут, — начала я разговор.

Мама наиграно вытерла лоб полотенцем и помахала на себя рукой.

— Подожди, дай передохнуть. Я с утра от плиты не отходила, пока тебе готовила. Ты не представляешь, как это выматывает.

— Вообще-то представляю, — заметила я. — Я же кулинарное училище заканчивала.

— А что толку то? — развела руками мама. — По специальности не работаешь. Носишься со своим фотоаппаратом, фигню всякую снимаешь.

Началось…

— Я тоже тебя рада видеть, мам, — буркнула я, доедая котлету.

Мама потянулась за моей тарелкой, но я помотала головой, мол, сама помою.

— Ты лучше чай поставь, — вслух сказала я. — Жутко пить хочется после твоих харчей.

Пока кипел чайник, а я мыла посуду, мама расспрашивала меня о моей жизни. Пришлось детально рассказать ей о том, как поживают и чем занимаются Машка, Кристя и Максим. Мою родительницу интересовала каждая мелочь, особенно, когда разговор зашел о Максе.

— Если честно, я была уверена, что вы рано или поздно сойдетесь с ним, — вдруг сказала мама и тихонько вздохнула.

— С чего вдруг? — удивилась я, убирая чистые тарелки в шкаф.

— Мне казалось, ты ему нравилась. Помню, когда ты надела то темно-синее платье на новогоднюю дискотеку в восьмом классе, Максим так на тебя смотрел, словно увидел ангела, сошедшего с небес.

— Ну ты и скажешь! — усмехнулась я. — Я была ему как младшая сестренка. Сама подумай, как может нескладная четырнадцатилетняя девочка заинтересовать красавца-выпускника?

Мама пожала плечами, недовольно поджала тонкие губы и стряхнула невидимые крошки с фартука. Я прекрасно знала это выражение лица, которое означало, что даже если у мамы не будет доказательств, она все равно будет считать, что права.

Прекрасно. Пусть думает, что хочет. Я устала после дороги, и спорить мне совершенно не хотелось.

Домыв посуду, я налила нам обеим чай и села за стол, напротив мамы. Ковыряясь ложкой в грушевом варенье, я тихо спросила:

— Алиса давно звонила?

— На Новый год. Поздравила и передала тебе привет. Сказала, что нашла себе мужчину. Возможно, они скоро поженятся.

— Ну, это мы уже проходили, — буркнула я и отправила в рот сразу три грушины.

— А что ты? Все еще встречаешься с тем парнем? — вдруг спросила мама.

Грушины тут же встали поперек горла, и я сдавленно закашлялась. Сделала пару глотков горячего чая, успокоилась и коротко ответила:

— Нет.

— Почему? Что случилось? — продолжала интересоваться мама.

— Не срослось.

— Жаль. Я думала, на этот раз у тебя все серьезно…

— Слишком много ты думаешь, мам!

Мои слова прозвучали резко. Слишком резко. Жаль, что поняла я это только, когда они уже слетели с моих губ.

— Прости, — тут же извинилась я, видя, как на лице матери расцветает плохо скрываемая обида. — Просто расставание далось мне нелегко. Оказалось, что я тоже могу испытывать сильные чувства.

Не знаю, почему я это сказала. Просто выпалила на духу все, как есть. Без утайки. И не лучшей подруге или лучшему другу, а матери — человеку, с которым в последний раз я откровенничала в четвертом классе, будучи безнадежно влюбленной в Робина Гуда из диснеевского мультфильма.

В глазах мамы блеснуло сочувствие. Она потянулась ко мне, но тут же остановилась. Положила руки на стол и сжала кулаки. Кажется, что мама хотела меня обнять, но вдруг резко передумала. Хорошо, что не обняла — это бы подкосило меня еще больше, а так я хоть удержалась от того, чтобы не заплакать у нее на шее. Все же хорошо, что мы с ней не так близки — это помогает сохранять хладнокровие и сдержанность.

— Ой, кстати, про тебя тут спрашивала твоя одноклассница, Света Попова, — решила сменить тему мама. — Я сказала ей, что ты сегодня приедешь. Правильно сделала?

— Да, все правильно. — Я выдавила улыбку и показала маме большой палец. — Отдохну немного и обязательно схожу к ней.

Как же хорошо, что Светка оказалась дома. С одной мамой я бы умерла со скуки, а сейчас мне просто необходимо отвлечься и забыться. Повезло, что моя одноклассница в этом самый настоящий профи.