Жизнь покатилась своим чередом. Лето пролетело быстро — слишком быстро, как это всегда бывает, когда много работы, — и осень встретила Москву затяжными дождями, серым небом и первыми жёлтыми листьями, которые прилипали к асфальту. Я с головой ушла в проекты: свадьбы, корпоративы, дни рождения, юбилеи — и каждый новый заказ требовал полной отдачи, что было даже кстати, потому что когда я работала, у меня не оставалось времени думать. О нём, о его руках, о его прикосновениях. О той ночи в Ницце. О том, как он сказал «Не исчезай». У меня не было ни его телефона, ни фамилии, ни адреса — только имя, которое, скорее всего, было ненастоящим, и фотография в телефоне, где мы оба пьяные и счастливые сидим в бизнес-классе и пьём шампанское. Иногда, когда Андрей уже засыпал, я доставала телефон и смотрела на этот снимок — просто чтобы вспомнить, что это было не сном. Что этот мужчина действительно существует. А потом я убирала телефон и говорила себе, что это был всего лишь эпизод. Красивый, пьяный, французский эпизод, который никогда не повторится.

В середине сентября мне позвонила клиентка — приятная женщина по имени Елена, которая хотела устроить юбилей мужу. Тридцать персон, французский стиль, шампанское, живая музыка, цветы, свечи, изысканная кухня, эксклюзивные десерты, торжественная атмосфера, безупречный сервис, ощущение роскоши — всё, что я тоже так любила. И ресторан она уже выбрала сама: «Le Château», новый французский ресторан в центре, о котором я уже слышала от коллег, но ещё не успела там побывать.

— Говорят, там потрясающая кухня и очень аутентичная атмосфера, — сказала Елена по телефону. — Я забронировала дату, но всё остальное доверяю вам. Когда у вас будет информация по меню, позвоните мне, согласуем. Моё главное пожелание — французский стиль, который очень любит мой муж.

— Конечно, — ответила я, открывая планировщик. — Завтра же съезжу в ресторан и обо всём договорюсь.

Я позвонила в ресторан, поговорила с администратором — приятной девушкой по имени Софи, — и договорилась о встрече на следующий день.

Утром я загрузила в машину всё самое важное: планшет с мудбордом, где уже дышала та самая французская атмосфера, распечатанную схему рассадки с именами гостей, палетку цветов, которую перебирала до полуночи, рулетку, чтобы проверить каждый сантиметр, образцы тканей и салфеток, которые идеально легли бы на столы, и папку с контактами всех подрядчиков — на случай, если у Софи возникнут сомнения по декору или музыке. Сердце билось быстрее от предвкушения: я уже мысленно расставляла свечи, представляла, как заиграет живой рояль и как засияют лица гостей. По дороге прокручивала в голове каждую деталь — где поставить фотозону, чтобы поймать лучший свет, как обыграть вход, чтобы сразу окунуться в праздник, и как рассадить гостей, чтобы никто не чувствовал себя лишним. А главное — я должна была услышать заветное «да» от Софи на наши привезённые скатерти и живой декор. Припарковавшись у ресторана, я взяла второй телефон для десятка пробных кадров, блокнот для быстрых пометок и с улыбкой шагнула навстречу этому дню.

«Le Château» оказался именно таким, каким я его себе представляла: старинный особняк с башенками, увитый плющом, с высокими окнами и коваными фонарями у входа. Внутри пахло свежей выпечкой, деревом и чем-то ещё — кажется, лавандой. Интерьер был выдержан в стиле французского замка: каменные стены, деревянные балки под потолком, огромный камин в центре зала, хрустальные люстры. Я достала блокнот и начала делать пометки, прикидывая, сколько декора мне понадобится и куда лучше поставить фотозону. Софи — администратор — показала мне зал, рассказала о рассадке, о меню, о том, что ресторан может предоставить свой текстиль, но я предпочла привезти свой.

— Хозяин ресторана сейчас здесь, — сказала Софи. — Если у вас будут какие-то специальные пожелания по кухне или по сервировке, он сможет ответить. Он как раз на кухне, но через минуту освободится. Подождите, я его позову.

— Спасибо, — сказала я, продолжая чиркать в блокноте.

Я стояла спиной к двери и прикидывала, сколько метров ткани мне понадобится на драпировку, когда услышала за спиной шаги. А потом — голос. Тот самый голос, который я не слышала три месяца, но узнала бы из тысячи.

— Bonjour, мадам!

Я замерла. Блокнот чуть не выпал у меня из рук. Я медленно повернулась и увидела его. Михаила. Мишеля. С лёгкой небритостью и тем же самым взглядом, который я помнила с той ночи в Ницце.

— Мишель? — прошептала я.

— Alexandrine, — сказал он, и его лицо озарилось улыбкой. — Alexandrine. Господи, я три месяца пытался тебя найти. А ты просто взяла и пришла в мой ресторан.

— Твой ресторан? — я всё ещё не могла поверить. — Le Château — твой?

— Мой, — сказал он. — Я ресторатор, Alexandrine.

— Ты шутишь! — я засмеялась, и это был нервный, счастливый, совершенно дурацкий смех. — Ты говорил про сыры, про соус бешамель, про всё на свете — я думала, ты просто гурман!

— Я гурман, — сказал он, делая шаг ко мне. — И ресторатор. И я очень рад тебя видеть. Три месяца, Alexandrine. Три месяца я думал о тебе каждый день.

— Я тоже, — сказала я. — То есть... я не... Господи, Мишель. Я не знаю, что говорить.

— Ничего не говори, — сказал он, подходя ещё ближе. — Просто скажи, что ты не исчезнешь снова. Что ты рада меня видеть. На этот раз я возьму твой телефон. И адрес. И, может быть, паспортные данные. Чтобы ты не сбежала.

— Я не сбегу, — сказала я. — По крайней мере, пока не закончу проект. У меня тут юбилей на тридцать персон. Французский стиль. Ты, кстати, должен помочь мне с меню. Ты же эксперт.

— С меню? — он приподнял бровь. — Alexandrine, я готов помочь тебе со всем. С меню, с вином, с декором. И с чем угодно ещё.

Софи, которая всё это время стояла в сторонке, деликатно кашлянула и сказала:

— Я, пожалуй, пойду проверю бронь на вечер.

Она исчезла, и мы остались вдвоём в пустом банкетном зале, среди хрустальных люстр и зеркал. Он взял мою руку, поднёс к губам и поцеловал.

— Alexandrine, — сказал он. — Я не знаю, что там у тебя с мужем. Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю одно: я не хочу тебя терять. Снова.

Я посмотрела на него — на этого мужчину, который вошёл в мою жизнь пьяным рейсом Москва — Ницца, а теперь стоял передо мной в своём собственном ресторане, — и сказала:

— Я тоже не хочу терять тебя, Мишель. Но я не знаю, что с этим делать.

— Для начала — давай просто поужинаем, — сказал он. — Когда ты сможешь. Здесь. Я приготовлю для тебя то самое филе дорадо с соусом из белого вина. Помнишь, я рассказывал тебе в самолёте?

— Помню, — сказала я. — И ризотто с лимонной цедрой.

— Именно, — он улыбнулся. — И ризотто. И, может быть, бокал Bollinger. За старые времена.

Он вдруг посмотрел на меня — не так, как смотрел минуту назад, а иначе, глубже, тем взглядом, который я помнила с той ночи в Ницце. Потом обвёл глазами пустой зал, подошёл к двери банкетного зала и повернул ключ. Раздался тихий щелчок. Я замерла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он повернулся ко мне и в два шага оказался рядом, развернул меня к себе, обнял и поцеловал — властно, глубоко, с тем самым голодом, который копился три месяца. Я ответила, чувствуя, как его язык проникает в мой рот, как его руки уже расстёгивают мою блузку, как мои пальцы путаются в его волосах. Он развернул меня спиной к себе, прижал к столу, задрал юбку, стянул трусы и вошёл сзади — резко, жадно, до конца, и я застонала, вцепившись в край стола, чувствуя, как он двигается во мне, как его дыхание обжигает мою шею, как его пальцы сжимают мои бёдра.

— Alexandrine, — шептал он, трахая меня в пустом банкетном зале, среди хрустальных люстр и зеркал. — Ma chérie. Ты даже не представляешь, как я хотел тебя. Три месяца. Три чёртовых месяца.

Я не отвечала — я только стонала, подаваясь ему навстречу, и кончила быстро, с громким криком, который эхом разнёсся по пустому залу. Он кончил через минуту после меня, прижимая меня к столу, а потом обнял, прижал к себе, поцеловал в затылок и прошептал:

— Теперь ты точно не исчезнешь. Я тебя не отпущу.

Я повернулась к нему, всё ещё дрожа, и сказала:

— Я и не хочу исчезать, Мишель. Но что нам теперь делать?

— Для начала — номер телефона, — сказал он, поправляя мою юбку. — А потом — посмотрим.

Я стояла у двери, чувствуя его руки на своей талии, его дыхание на своей шее. Мне нужно было уходить, но я не могла заставить себя сделать шаг. Он взял меня за руку, сжал пальцы и сказал:

— Alexandrine, я не хочу, чтобы ты уходила.

— Я знаю, — тихо ответила я. — Но мне нужно. У меня встреча с клиенткой через час. Если я опоздаю, она решит, что я ненадёжная.

— Ты надёжная, — сказал он, касаясь губами моего виска. — Я знаю. Ты пришла.

Я почувствовала, как его голос проникает в меня, и поняла, что если я сейчас не уйду, то не уйду никогда.

— Ты веришь в судьбу? — спросил он вдруг.

— Не знаю, — честно ответила я. — Раньше — нет. Теперь — не уверена.

— Тогда давай проверим, — сказал он, и его глаза блеснули. — Ты уйдёшь, и мы не будем искать друг друга. Если судьба захочет, мы встретимся снова.

— Это нечестно, — сказала я. — Ты знаешь, что я найду тебя. У меня теперь есть твой ресторан.

— Но ты не знаешь, как я выгляжу в будни, — улыбнулся он. — А вдруг я ношу смешные носки? Это может изменить твоё мнение обо мне.

Я рассмеялась, встряхнула головой и взяла его за руку.

— Я не хочу ждать судьбу, — сказала я. — Я хочу знать, где тебя найти.

Он вырвал листок из моего блокнота и написал номер. А потом ещё взял мой телефон и занёс в записную книжку номер своего телефона.

— Так надёжнее. Звони, когда захочешь, — сказал он. — Я буду ждать.

Я взяла свой телефон и листок у него из рук, поцеловала его в губы и вышла из зала. Он смотрел мне вслед, и я чувствовала, как моё сердце колотится быстрее, чем должно.