Я припарковалась у ресторана, поправила макияж и вошла в зал с рабочей улыбкой. Мишель уже ждал меня — за нашим столом у камина. На столе стоял Bollinger. Он поднялся, поцеловал меня в щёку — официально, как целуют деловых партнёров, — но его пальцы на секунду задержались на моём локте. Дольше, чем нужно. Теплее, чем позволял этикет.

— Alexandrine, — сказал он, отодвигая для меня стул. — Ты прекрасно выглядишь. Клиент будет доволен.

— Клиент будет доволен, когда мы придумаем меню, которое впишется в его бюджет, — улыбнулась я. — А бюджет у него скромный, но амбиции большие.

— Как у всех москвичей, — усмехнулся он. — Ну, давай посмотрим, что можно сделать.

Мы снова сидели в Le Château, в том же зале, у того же камина, и на столе снова стоял Bollinger. Я приехала, потому что мы договаривались обсудить меню для моего очередного клиента. Мы говорили о закусках, о сервировке, о том, сколько человек рассадить за каждый стол.

— Смотри, — он подвинул ко мне лист с набросками. — Для фуршета я предлагаю три канапе на человека. Тарталетки с козьим сыром, профитроли с лососем и мини-киши с грибами. Это классика, это сытно, это не слишком дорого.

— А горячее?

— Горячее — утиная ножка конфи с карамелизированной грушей. Звучит дорого, но по себестоимости это дешевле, чем стейк.

— Ты хитрый, — сказала я, делая пометки в блокноте. — Утиная ножка — это звучит как ресторан высокой кухни, а по деньгам — средний сегмент. Клиент будет в восторге.

— Я не хитрый, — он подлил шампанского. — Я профессионал. И я хочу, чтобы твой клиент остался доволен. Потому что довольный клиент — это ещё десять клиентов по рекомендации.

— И потому что ты меня любишь? — спросила я с улыбкой.

— И поэтому тоже, — он улыбнулся в ответ. — Но бизнес есть бизнес.

Мишель был, как всегда, обходителен, шутил, наливал шампанское, и я уже расслабилась, когда в середине разговора у него зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, быстро сказал: «Извини, рабочий звонок, я на минуту» — и вышел из зала.

Я проводила его взглядом. Рабочий звонок. Всегда рабочий звонок. Сколько раз я сама произносила эту фразу, когда отвечала на звонок Мишеля при Андрее? «Рабочий звонок, я на минуту». Мы с Мишелем были похожи больше, чем мне хотелось признавать.

Я отпила шампанского. Пузырьки приятно покалывали язык. Камин потрескивал. В зале было пусто и тихо — до открытия ресторана оставался час. Я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Впервые за долгое время мне было спокойно. Просто сидеть здесь, в тепле, зная, что он где-то рядом. Что он скоро вернётся. Что мы закончим с меню, а потом, может быть, он закроет дверь кабинета и...

Он отсутствовал дольше, чем обещал. Сначала я просто сидела и потягивала шампанское, разглядывая языки пламени в камине. Потом мне стало скучно. Я встала, прошлась по залу и решила зайти в дамскую комнату.

Я взяла сумочку и вышла в коридор. В ресторане было тихо — только где-то на кухне гремели кастрюлями. Я прошла мимо гардероба, свернула к туалетам, но что-то заставило меня замедлить шаг. Его кабинет. Дверь была приоткрыта — буквально на ладонь. Я не собиралась заходить. Честное слово, не собиралась. Но ноги сами понесли меня туда.

Я заглянула внутрь. Его не было. Стол — большой, дубовый, заваленный бумагами. Ноутбук открыт, экран светится. На спинке кресла висел его пиджак. Я хотела уже развернуться и уйти, но тут заметила папку. Кожаную, тёмно-бордовую, с золотым тиснением. Она лежала прямо на столе, как будто кто-то только что её читал и не успел убрать. И из неё торчал уголок документа.

Я могла бы пройти мимо. Могла бы. Но я не прошла.

Я зашла в кабинет, подошла к столу. Прямо на кожаной папке лежали какие-то бумаги. И на одном из них я увидела знакомое имя. Андрей Валерьевич. Мой муж.

Моё сердце остановилось. Буквально. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, как холодеют пальцы. Я оглянулась на дверь — пусто. В коридоре тишина. Я наклонилась ближе и прочитала название документа.

Я замерла. В ушах зашумело. Я ничего не понимала. Я стояла и смотрела на эту папку, и внутри у меня всё дрожало. Почему у Мишеля документы, связанные с Андреем?

Я наклонилась над столом. Это была копия судебного решения. «По иску группы компаний Legrand к ООО СтройИнвест…» Legrand — это компания, которую Андрей консультировал. Я помнила этот процесс. Муж мне рассказывал тогда подробно об этом деле. Процесс длился больше года и закончился победой его клиента и полным разорением ответчика. Он говорил, что выиграл крупное дело.

Ответчик. СтройИнвест. Я лихорадочно вспоминала детали. Андрей тогда вернулся домой поздно, открыл бутылку виски и сказал: «Сегодня мы их уничтожили. Они думали, что отобьются, но мы их уничтожили». Я тогда не спросила, кого — «их». Мне было всё равно. Меня не интересовали его дела. Я была поглощена своими проектами, своей жизнью. А теперь... теперь я стояла в кабинете любовника и смотрела на документы, которые связывали его с моим мужем. И связь эта была — война.

Я наклонилась ниже, чтобы рассмотреть документ, и вдруг рядом с папкой увидела записку от руки: «М. — восстановить хронологию. Связаться с юристами по новому иску». Ниже тем же почерком было приписано: «А. должна быть готова к октябрю».

Я застыла, чувствуя, как всё внутри холодеет. А. Alexandrine. Я, Александра. Я — А. «А. должна быть готова к октябрю». Готова к чему? Он знал, что я приеду в Le Château. Знал, что я — жена Андрея. Знал всё. И вся эта история — встреча в самолёте, шампанское, поцелуй, «я тебя люблю» — всё это была игра?

Я отступила от стола. Руки тряслись, перед глазами плыло. Я пыталась сложить пазл, но кусочки не сходились. «М.» — это Михаил, Мишель. «Восстановить хронологию» — значит, он собирает информацию о том деле. О том процессе, который выиграл Андрей и который разорил кого-то. Кого? Ответчика. СтройИнвест. Если это была компания его брата Николая...

Всё встало на свои места. Складный, логичный, жуткий пазл.

Николай потерял бизнес. Андрей сопровождал сделку. Мишель хотел отомстить. И для этого он нашёл жену Андрея — меня. Познакомился. Влюбил в себя. А дальше... дальше я должна была стать инструментом. Разрушить брак, уничтожить Андрея, довести дело до конца. «А. должна быть готова к октябрю». Я — А. Я должна быть готова. Готова к удару.

Я отступила от стола, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В висках стучало. Я не могла дышать.

Вдалеке послышались шаги. Я быстро вышла из кабинета и направилась обратно в зал. Когда Мишель вернулся, я сидела на своём месте с бокалом шампанского и делала вид, что просматриваю меню. На самом деле я не видела ни строчки.

— Прости, — сказал он, садясь напротив. — Поставщики. Иногда мне кажется, что они специально звонят, когда я занят.

— Ничего страшного, — мой голос звучал ровно. Я сама удивилась, насколько ровно.

— На чём мы остановились? Ах да, десерты. Я предлагаю...

Я не слышала, что он предлагает. Я смотрела на его губы, которые ещё вчера целовали меня, на его руки, которые держали меня, на его глаза, которые смотрели с такой нежностью. И не могла понять — настоящая эта нежность или нет? Если он играл с самого начала, то должен быть гениальным актёром. Потому что такую нежность нельзя подделать. Или можно?

Я боялась поднять на него глаза. Потому что если бы я подняла, он бы сразу всё понял. А я не была готова к разговору. Мне нужно было время, чтобы всё обдумать. Сейчас я ничего не понимала. В моей голове билась только одна мысль: «Он знал. Он всё знал».

Я выждала ещё пару минут, делая вид, что записываю его предложения в блокнот, а потом достала телефон, разблокировала экран и сделала вид, что читаю сообщение.

— О нет, — сказала я с досадой. — Мишель, прости, мне срочно надо ехать.

— Что-то случилось?

— Помощница пишет, что клиент перенёс встречу на сегодня. Надо встретиться с клиентом через полчаса.

— Может, закончим с меню? Осталось только десерты.

— Давай на почту, — я встала, натягивая улыбку. — Пришли мне варианты, я покажу клиенту.

— Как скажешь, — он поднялся, обошёл стол, чтобы поцеловать меня на прощание.

Я встала, оделась и быстро вышла из ресторана. Я даже не поцеловала его на прощание. Я сделала вид, что не заметила его наклонившуюся голову, и просто махнула рукой, уже отходя к двери:

— Созвонимся!

Он остался стоять у стола. Краем глаза я заметила его растерянное лицо. Пусть. Пусть думает что угодно. Сейчас я не могла находиться рядом с ним.

Я почти выбежала на улицу. Холодный ветер ударил в лицо. Я села в машину, заблокировала двери и просто замерла. Руки дрожали так сильно, что я не могла вставить ключ в зажигание. Я сидела и смотрела в лобовое стекло, а перед глазами стояла записка: «А. должна быть готова к октябрю».

Что это значит? Он собирался меня использовать? Влюбить, а потом бросить, чтобы я ушла от Андрея и разрушила семью? А когда цель была бы достигнута — что тогда? Вышвырнуть меня, как использованный инструмент? Почему сказал брату, что влюбился по-настоящему?

Я не знала, чему верить.

Я знала только одно: документы не лгут. Папка с делом Legrand против СтройИнвест — это не совпадение. И записка — не совпадение. И тот факт, что он знал, кто я такая, когда мы встретились в самолёте — это тоже не совпадение.

Я завела машину и выехала со стоянки. Мне нужно было домой. Нужно было обнять Машу, сделать вид, что всё в порядке, дождаться вечера. А потом, когда Андрей уснёт, я достану свой телефон и начну искать. Всё, что смогу найти о деле Legrand и СтройИнвест. О Николае. О компании, которую потерял брат Мишеля. О роли моего мужа во всей этой истории.

Я должна была узнать правду.

Даже если эта правда уничтожит меня.