Я не планировала заезжать к Мишелю в среду. У меня был рабочий день, расписанный по минутам: утренняя встреча в офисе, обед с подрядчиком, дневной показ зала для той самой молодой пары, которая хотела свадьбу во французском стиле. Администратор Le Château, Софи, согласилась принять нас в нерабочее время — с двух до трёх, когда ресторан закрыт для гостей.

Но где-то внутри я знала, что найду повод задержаться.

Всю дорогу до ресторана я прокручивала в голове наш последний разговор с Мишелем. Тот самый, когда я рыдала у него на плече, а он держал меня и говорил, что никуда не уйдёт. Я тогда выложила ему всё — про Андрея, про Машу, про свои страхи. И он принял это. Но кое-что осталось недосказанным. То, что сказал его брат Николай в больницы. «Месть». Это слово до сих пор жгло меня изнутри.

Что он имел в виду? Кому Мишель должен был мстить? За что?

И ещё эта Полина. Женщина, которая всегда появлялась в его жизни в самые неожиданные моменты. Красивая, уверенная, с холодными глазами и профессиональной улыбкой. Она была его юристом — это я знала. Но я также знала, что когда-то они были любовниками. Он сам сказал мне об этом, когда я спросила. «Это было давно, Alexandrine. Сейчас — только дружба и работа». Но мой женский инстинкт, обострённый до предела этой двойной жизнью, кричал: между ними до сих пор есть что-то. Может, не любовь. Может, не секс. Но что-то. Какая-то тайна, которая их связывала.

Я припарковала машину у ресторана за десять минут до встречи. Молодожёны — Антон и Вероника — уже ждали меня у входа, взволнованные и счастливые. Я надела свою рабочую улыбку и повела их в зал.

Мы прошли по залу, обсудили рассадку, меню, цветы. Антон хотел что-то классическое, Вероника — что-то необычное. Я предлагала компромиссы, рисовала схемы на салфетках, показывала фотографии из портфолио. Через час они, кажется, остались довольны. Вероника обняла меня на прощание, Антон пожал руку.

— Это будет лучшая свадьба, — сказала Вероника, сияя.

— Обязательно, — пообещала я.

Когда они ушли, я попрощалась с ними у дверей и, вместо того чтобы уйти, повернула в сторону кабинета Мишеля. Соскучилась. Хотела сделать сюрприз.

В коридоре я почти столкнулась с Полиной. Она выходила из кабинета Мишеля. Её лицо было спокойным, даже довольным. Увидев меня, она улыбнулась — всё той же вежливой, оценивающей улыбкой.

— Александра, — сказала она. — Снова вы. Приятно видеть.

— Взаимно, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она прошла мимо, цокая каблуками, а я осталась стоять в коридоре, чувствуя, как внутри снова поднимается волна ревности и тревоги. Почему она здесь? Опять? Что ей нужно от Мишеля?

Я знала, что Полина — его юрист. Знала, что у них общие дела. Но почему она выходит из его кабинета с таким лицом? С таким выражением — сытым, удовлетворённым, будто она только что получила то, что хотела? И почему Мишель никогда не говорит мне, что она приходила?

Я заставила себя выдохнуть. Не накручивай, Саша. Ты сама себе враг. Ты сейчас закатишь сцену ревности, а у тебя нет на это права. Ты замужем. Ты сама живёшь во лжи. Какое моральное право ты имеешь требовать от него отчёта?

Но от этих мыслей легче не становилось.

Я открыла дверь кабинета без стука. Он стоял ко мне спиной, надевал пиджак. Услышал шаги, обернулся — и на его лице промелькнула растерянность.

— Alexandrine? — он закончил застёгивать пиджак и пошёл мне навстречу. — Какими судьбами? Почему ты не предупредила?

— А если бы предупредила, ты бы попросил Полину уйти через чёрный ход? — вырвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить.

Он замер на полпути.

— Что?

— Извини, — я замотала головой. — Прости. Это глупо. Я не должна была.

— Alexandrine, — он подошёл ближе и взял меня за плечи. — Что случилось?

Я ничего не ответила. Я просто подошла к нему и обняла — крепко, прижавшись всем телом, уткнувшись лицом в его грудь. От него пахло его парфюмом — и ещё чем-то другим. Женскими духами? Духами Полины? Или мне показалось?

— Я только что встретила её в коридоре, — прошептала я. — Полину. Она опять здесь. Мишель, пожалуйста, не мучай меня. Скажи мне правду. Между вами что-то есть? Ты что-то скрываешь? И что имел в виду твой брат, когда говорил про месть?

— Месть? — он нахмурился. — О чём ты?

— Николай сказал это. Когда мы навещали его вместе с тобой. Он сказал: «Ты уверен, что хочешь продолжать? А как же месть?». И с тех пор я не могу перестать об этом думать. Кому ты должен мстить? Это из-за него? Из-за его фирмы?

Он отпустил меня и отошёл к окну. Молчание длилось, наверное, секунд пятнадцать. Для меня — вечность.

— Это сложно, — сказал он наконец. — Когда-нибудь я тебе всё расскажу. Но не сейчас. Сейчас я могу сказать только одно: да, мой брат потерял бизнес. Я не могу рассказать тебе детали. Пока не могу.

Он взял моё лицо в ладони и посмотрел мне в глаза.

— Alexandrine, послушай меня. Ты всё себе напридумывала. Полина — мой юрист. Это был просто дружеский визит. Между нами ничего нет. И никогда не было. Если ты думаешь, что у меня есть другая женщина, ты ошибаешься. Мне не нужна никакая другая женщина. Мне нужна только ты.

— Но план...

— Да, — перебил он. — Но это неважно.

Я смотрела в его глаза и видела там страх. Настоящий страх мужчины, который боится потерять женщину. Это не было игрой. Я знала, как выглядит игра. Слишком долго я играла дома, чтобы не распознать фальшь. А здесь её не было.

— Я так сильно люблю тебя, — прошептала я, и слёзы потекли по моим щекам. — Я не могу без тебя. Если бы не Маша, я бы ни минуты не осталась с Андреем. Я бы ушла к тебе. Я бы всё бросила. Ты понимаешь это?

— Понимаю, — сказал он, вытирая мои слёзы. — Ну что ты, дурочка моя, что ты напридумывала? Иди ко мне. Успокойся.

Он обнял меня, прижал к себе, поцеловал в лоб, в щёки, в губы. Его руки гладили мою спину, мои плечи, мои волосы. Он усадил меня на кожаный диван, сел рядом, одной рукой обнимал за плечи, прижимая к себе, а другой начал ласкать мою грудь — сначала через блузку, потом расстегнул пуговицы, спустил чашечки лифчика вниз и коснулся меня уже без всяких преград. Я застонала, чувствуя, как тяжесть и страх уходят, сменяясь желанием.

— Вот так, — шептал он. — Успокойся. Ты моя. Только моя. Никакая Полина мне не нужна. Никто мне не нужен, кроме тебя.

Его рука скользнула ниже, задрала мою юбку и была уже у меня между ног, отодвинула трусики в сторону. Его пальцы раздвинули мои губки, и я застонала громче, чувствуя, как он входит в меня пальцем. Потом он остановился, а я застонала, потому что хотела чувствовать, как он трогает меня, хотела, чтобы он трахал меня. Он добавил ещё один палец, потом ещё один. Он растягивал меня, сжимал пальцы во мне, надавливая на переднюю стенку. Я выгибалась ему навстречу, я уже умоляла его:

— Мишель, пожалуйста, — прошептала я. — Я хочу тебя. Трахни меня. Прямо сейчас. Пожалуйста.

Он задрал мою юбку до талии, стянул трусы и положил меня на диван. Он раздвинул мои ноги и вошёл в меня — резко, глубоко, даже немного грубо, и я кончила сразу, со стоном, вцепившись в его плечи. Он не остановился. Он вколачивал меня в кожаный диван, сильно, ритмично, и я чувствовала, как его член заполняет меня, как его тело прижимает меня к дивану, как его дыхание становится громче и чаще. Он лежал на мне всем телом, и мне казалось, что я растворяюсь в нём, исчезаю, становлюсь его частью.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептала я, когда он кончил и замер на мне, он был всё ещё внутри меня. — Ты знаешь это? Ты сводишь меня с ума. Если ты скажешь — я разведусь с Андреем. Мне уже всё равно. Я хочу быть с тобой. Только с тобой.

— Я тоже хочу быть с тобой, — сказал он, целуя меня в лоб. — Но не сейчас. Не принимай таких решений на эмоциях. Мы всё обсудим. Обещаю.

Я кивнула, всё ещё дрожа. Он помог мне одеться, поцеловал в губы. И я ушла — с ощущением, что он принадлежит мне. И что теперь уже ничто не сможет нас разлучить. Так мне тогда казалось.

Но когда я вышла из ресторана и села в машину, эйфория начала спадать. Я включила зажигание, но не тронулась с места. Руки всё ещё дрожали. На губах — его вкус. На коже — его запах. А в голове билась одна мысль: «Месть».

Меня затошнило. Я опустила стекло и вдохнула холодный воздух. Дождь кончился, пахло мокрым асфальтом и осенью.

Я выехала со стоянки и направилась домой. Мне ещё нужно было забрать Машу от бабушки. Приготовить ужин. Сделать вид, что всё в порядке.