Заявляться в гости незадолго до полуночи — такой верх наглости, что мне даже любопытно, какой теперь предлог придумают дорогие родственники Соколовского.

Пока Михаил, матерясь сквозь зубы, идёт открывать дверь, я развожу на идеальной кухне романтический свинюшник. Как-то так получилось, что в процессе разговора мы оба, чистюли-ОКРщики, сразу убирали тарелки, салфетки и остатки еды в холодильник. Но вряд ли это характерное поведение людей на страстном свидании. Поэтому креветочки возвращаются на стол, в чистые бокалы наливаю по чуть-чуть вина… Снова зажигаю давно потушенные свечи. Ерошу волосы, кусаю губы. Вы не вовремя, ребятки, мы тут были очень, ну о-очень увлечены друг другом. В последний момент решаюсь на полный ахтунг — расстёгиваю лифчик, через рукава стягиваю лямки, и вынимаю его, не раздеваясь, из декольте. Каждая девочка так умеет, но каждый дяденька подумает, что я наспех натянула тонкий просвечивающийся джемпер, потому что тут было ой-ёй как жарко.

Белый бюстгальтер типа «незаметно» сияет на черном барном стуле. Ха. Декорации готовы.

Миша, пряча плотоядный оскал, заходит вслед за бесцеремонным Дмитрием. Я «скромничаю», одной рукой прикрываю просвечивающие сиськи, второй пытаюсь поправить свежерастрепанную прическу. Мой идеальный партнер с невозмутимостью кирпича подходит к стулу, и прячет бельё к себе в карман. Брат, разумеется, все видит, и, потупив взгляд, бормочет что-то про «не вовремя», «думал, ты, как всегда, один полуночничаешь» и «завтра поговорим».

Провожаем. Закрываем дверь.

Ржем. Миша заигрывает, отказывается возвращать трофейные кружавчики.

— Моречко, на какой фабрике тебя сделали, а? Где водятся такие же лихие штучки, как ты? Как ты за секунду соображаешь, от чего люди смутятся и отстанут, так, что им даже хамить не надо?

— А я не заводская. Штучное производство, ручная работа. А откуда навыки… У меня свекровь очень любила нос не в своё дело сунуть. И не нахамишь, маменька же. Вот и устраивала ей несколько лет разнообразные диверсии, чтобы отучить пастись в шкафах, документах, спальне… Веселее всего было с холодильником. После нескольких эпизодов «я забрала из морозилки фарш, ты же все равно не умеешь делать нормальные котлеты» и «я унесла сало, тебе нельзя такое жирное», она случайно приготовила «нормальные» котлетки из мужниного мотыля и пожарила картошечку на лекарственной мази с дегтем и перцем.

— Ух, какая ты опасная! Хорошо, что играешь на моей стороне! — Миша тянется за поцелуем, касается моей выпущенной на свободу груди. Меня прошибает током.

— Миш. Верни бюстгальтер, по-хорошему прошу. Мне хочется чем-то прикрыть «немножко эрекцию» моих сосков.

— Вот если бы ты этого не сказала, у нас, возможно и получилось бы съехать с острой темы. А теперь, хочешь-не хочешь, а придётся обсуждать перспективы возможного секса, — что я там говорила про «прошибает током»? Когда он вот так ведет носом от шеи за ушко, вот это — все двести двадцать!

— Черт. Я, грешным делом, надеялась, что ты совсем консерватор и к обсуждению этой стороны семейной жизни не готов.

— А что? — мурлыкает агент-провокатор. — Я привлекателен, ты — чертовски привлекательна, оба совершеннолетние, свободные от отношений (Славик уже не считается) и на полном серьёзе собираемся пожениться. Давай сюда свои возражения.

— Это обязательно? Мы сутки знакомы и на такие темы перешли.

— Морько. Во-первых, я видел твои соски. Во-вторых, я мальчик взрослый. И понимаю, что у не менее взрослых девочек после двадцати лет брака со всякими Славиками в голове появляется неприличное количество таракашек и заморочек на эту тему. И если бы была опция накосячить, сбежать от тебя утром, оставив на подушке миленький браслетик для твоей изумительной лодыжки, я бы ещё мог попробовать обойтись без сложных разговоров. Но в этот раз нельзя ни косячить, ни сбегать. И я планирую беречь твою нежную душу и принимать любые твои решения. Хотя, признаюсь, если мы объявим целибат, просто мне не будет.

Дышу. Между ног — кипяток. Пытаюсь проглотить дурацкий ком в горле, который не дает говорить.

— То есть просто пустить всё на самотёк и пусть оно само получится, как получится, мы не можем? Нам очень нужен план?

— Ты не похожа на человека, пренебрежительно относящегося к планированию.

— Секс по расписанию в моем возрасте — это издевательство, Миш.

— Ммм, не понял, поясни.

Наливаю себе остатки вина, выпиваю залпом. Господи, ну почему так сложно говорить, мне ж не шестнадцать, ей-богу.

— В сексе у меня есть аж несколько проблемных аспектов, — дыши, Море, дыши глубже. Это Миша. Он — партнёр. Он не осуждает. И если что-то кого-то из вас не устроит — идею половых отношений можно будет просто отменить. Ради договора. Давай, Море. Высказалась и забыла. Залпом, как водочку. — Во-первых, то, что для мужчины — чистая физиология, для женщины — близость. Я боюсь привязаться и потом, после развода, собирать себя по частям. Потому что мы уже решили, что все это — история временная. Я и так уже к тебе привязываюсь.

— Вряд ли мы успеем нагадить друг другу настолько, чтобы не остаться дружбанами, несмотря на «привилегии». И да, я тоже к тебе привязываюсь, Море. Сам не ожидал.

— Во-вторых, женское либидо после сорока — это перестройка сексуальности. С юной способности завестись с пол-оборота к взрослой женственности, про которую шутят «баба — ягодка опять». Это нестабильно, непредсказуемо, требует долгих прелюдий и может мгновенно схлынуть, как волна прибоя, от одного неосторожного слова. Я могу после фразы «давай займемся сексом сегодня вечером» весь день ходить возбуждённой, как кошка, а к вечеру напрочь переболеть и беситься от каждого прикосновения. И я сейчас именно на этом промежуточном «перестроечном» этапе. И я хрен знает, чего вообще хочу.

— Окей, ничего не планируем заранее. Понял.

— В-третьих, извини за каламбур, последний первый секс с новым партнером случился у меня двадцать два года назад, когда у меня было совершенно другое тело. Сейчас я — обычная женщина с растяжками, животиком, ушками на бедрах и — о ужас! — я родила двоих крупных детей. А вдруг я, как в анекдоте, туда «уууу! — а оттуда поезд»? Хватит ржать, блин! Это не про то, что я как-то прибедняюсь или навязываю тебе мнение о себе самой, речь только про мои страхи и то, что крутится в голове. Когда годами нацеливаешься на то, что проживешь жизнь и состаришься с одним человеком, вы просто как-то развиваетесь вместе, ищете способы сделать друг другу приятно и нескучно, подстраиваетесь, видите друг в друге красоту, даже если он храпит, а она — пускает слюнки на подушку. Но у меня не сложилось. У меня нет больше партнера, который прожил вместе со мной всё, что происходило с моим телом. И я очень боюсь и не знаю, как заново сделать эту «притирку». И да, звучит как психоэмоциональная каша. Но — как могу.