Если весь этот замес кому-то срочно не рассказать, меня разорвёт на сотню маленьких орущих Машек. На всём белом свете есть только два человека, которым я могу доверить историю о том, как я стала участницей аферы, обладательницей домашней охранной системы, гинекологической спринцовки и фоток торса сексапильного мужика.

В свою защиту могу сказать только то, что эти две клюшки будут всё отрицать хоть под присягой, хоть на исповеди, хоть под пытками. Мои бандитки. Наташка и Катарина.

Три бутылки шампанского, коробки, сумки и чемоданы. Мы сидим в моей спальне, сортируя лифчики по принципу «показать\ни за что не показывать Сеньору Помидору». Дети за стенкой сматывают провода и оборачивают пупыркой мониторы своих драгоценных компов.

— Можете себе представить, через двадцать лет Морские внуки спросят у бабки совета, что подарить девушке, а она такая: «ну не знаю, внучок, лично я однажды фиктивно вышла замуж после того, как мне подарили менструальную капу!», — я бы сказала, что они ржут, как гиены, но не уверена, что гиены так же хрюкают в процессе.

— Наташа, блин, тише, я тебя умоляю! Можно чуть меньше опошлять? У меня проблемы, вообще-то. Прошла пара дней всего, а я так утонула в этой каше, что с трудом вспоминаю, как вообще решилась на всю катавасию!

— Из-за интересного приключения, бабок, которые потенциально разрулят твои жилищные проблемы и перспективы недолгой, но яркой половой жизни, — загибает пальцы Катюха.

— Ах да, точно. Моё либидо внезапно проснулось с девизом «Живи быстро, умри молодым».

— Меня беспокоит завтрашний вечер, — рассуждает Наташка, прикладывая ко мне по очереди моё единственное вечернее платье и вызывающий алый костюм, который я когда-то купила, но так и не придумала, куда выгулять. — Вот это подойдёт, примеряй.

— А меня беспокоит неправдоподобная история о существовании роскошного богатого холостого самца без серьёзных отношений в анамнезе, — задумчиво говорит Катя. — Сами посудите. У него вроде как нет времени на отношения. Поэтому вместо того, чтобы ради экономии этого самого времени, завести себе профессиональную «степфордскую» жену, которая согласится на эти условия, или чистоплотную содержанку с эксклюзивными услугами, которую можно просто ставить перед фактом «вечером приеду», он утверждает, что каждый раз, когда ему, уставшему и замотанному, нужно потрахаться, он едет, допустим, в ночной клуб (и это в сорок семь-то лет, когда нормальному человеку тишины вечером хочется больше, чем пощупать что-нибудь силиконовое!) — там мацает понравившуюся дивчину пониже спины и увозит в нумера?! Ну бред. Я скорее поверю в сорокалетнего девственника.

— Сорокалетние девственники существуют, просто они плохо выглядят, неприятно пахнут и ведут себя как задроты. Но я согласна, это очень подозрительно. Он социопат?

— Скорее мощный эмпат.

— Болеет? Импотент?

— Здоров.

— У него микропенис?

— Там такой бугор под брюками, девки-и-и…

— Я конечно, попрошу со своей стороны Вселенную, чтобы выяснилось, что просто он всю свою жизнь ждал нашу Машку, но бритва Оккама учит нас другому.

— Если за спиной стук копыт, скорее всего там лошадь, а не зебра. Если история звучит нереалистично, кто-то тебе врёт, Маш.

— Ну, допустим, врёт. Или умалчивает какой-нибудь глубоко личный травмирующий опыт. Но какое, по большому счёту, мне дело до его детских травм, если у нас временный контракт, нам приятно проводить вместе время, плюс он, совершенно не будучи должным решать мои проблемы, с энтузиазмом это делает? Он же не только какие-то шаблонные цветочки мне заказывает, но и грелку привёз! Грелку, бабоньки!!! Ну повешает он мне на уши немного лапши, чтобы не рассказывать стыдную историю, как однажды проснулся утром с женщиной, а она без макияжа — ну чисто кикимора, и с тех пор у него панические атаки, тревожность и патологическая непереносимость накладных ресниц!

— А и правда. Ну соврёт немножечко, не страшно. Нам, вроде, детей с ним не крестить, да? Зато Машенция, может, вон послушает ещё про «изумительные лодыжки», и поверит наконец-то, что мужики бывают не только «славики».

— Так выпьем же за это!

— И за оргазмы!

— Аминь!

Так, за болтовнёй, хохотом, сортировкой вещей и бесконечными «Тссс! Дети услышат!» проходит мой последний вечер в своей квартире. Если всё закончится хорошо, вернусь я сюда свободной женщиной (дважды свободной, если считать настоящий развод со Славиком и фиктивный — с Мишей) и, сидя на этой кухне, буду собирать себя заново, по капельке, по камешку.

А когда соберу, начнётся совсем другая жизнь.