Утром проверяю телефон. От Миши ночью пришло сообщение: «Твоя Люська у меня в заложниках. Не волнуйся, ехала, как королева, на переднем пассажирском, пристёгнутая. У нас корректировка планов. Набери, как проснёшься, я у телефона с семи утра».

То есть, перезвоню ему через пятнадцать минут.

Интересно, что могло пойти не так за ночь. Надеюсь, детишки ничего не отщебучили.

Обвожу комнату глазами и натыкаюсь на пакет с огромным запасом прокладок и тампонов. Начинаю похрюкивать от смеха: да уж, к вопросу создания семьи мужик подошёл ответственно. И чего я вчера ревела? Гормоны, не иначе. Сегодня хочется только просмеяться хорошенько. И спринцовку дурацкую выбросить. А грелку — обязательно взять с собой на новое наше место жительства. Буду заботиться о себе, как завещал товарищ Соколовский.

Варю себе кофе. Специально встаю раньше всех, чтобы не стоять в очереди в ванную и встречать утро в тишине. Пью, смотрю вдаль на порозовевшие на рассвете высотки. Уже почти лето.

Скоро последний звонок, потом ОГЭ и ЕГЭ. Жесть, конечно, мало моим гаврикам стресса с экзаменами, так ещё и развод, и переезд. А Игорю ещё и поступать. Полный ахтунг. Мы еще в начале года договорились, что на запугивания школы не поведёмся. Пусть просто нормально учатся и спокойно сдают, не пытаясь получить сто баллов, волшебного единорога и царство в придачу. Наша цель — получить аттестаты и не заработать нервный тик.

Семь. Пора.

Набираю своего Консерватора.

— Доброе утро, родная, — слышу из трубки. — Как самочувствие?

— Совладала со слезами, вызванными твоей офигенностью. Доброе.

— Как раз хотел тебе сказать пару вещей, которые могут заставить тебя взять свои слова про мою офигенность обратно. Я тут облажался пару раз.

— Та-ак… Слушаю.

— Во-первых, я, возможно, вчера слегка перегнул с разговором с твоими детьми. На отца я их старался сильно бочку не катить, но пришлось порасспрашивать их про его появления в нетрезвом виде. В свою защиту скажу, что это было необходимо.

— Блин. Фигово. Но Миш, они большие уже. Поверь, с той стороны — бывшего мужа и его маменьки — в мою сторону никто так не миндальничает. Поливают всеми словами. Поэтому не вини себя, это не ты, а вся ситуация говно. Мы хотя бы пытаемся.

— Мне нравится, как ты говоришь «мы», женщина.

Краснею.

— И дети у тебя — классные ребята.

— Спасибо. Но ты не отвлекай моё внимание, ты сказал, «во-первых». Что ещё?

— Сегодня Игорян не учится, поэтому через пару часов приедут из охранного агентства и установят у тебя в квартире сигнализацию. Так ты не будешь дергаться, что Славик тут что-нибудь накуролесит без тебя.

— Ого. Отличная идея, спасибо. Сколько это стоит?

— Море!

— Что?

— Я учусь жить в семье? Учусь. А ты учись принимать ухаживания, хорошо? Считай, что так я распускаю свой красивый павлиний хвост и сексуально трясу им перед тобой. Поняла?

— Это ты меня сейчас так ненавязчиво курицей назвал?

— Курицей?!

— Ну, знаешь, самки павлина — они такие серенькие и невзрачные квочки…

— Не согласен, они красотки. У них изящная шейка и корона на голове. Просто им нет необходимости таскать на жопе дополнительный обвес для привлечения внимания.

— Ладно, принимается. Как там Люська?

— Благополучно доставлена. Поселил её на кухне, решил, что привычный вид на холодильник должен слегка скрасить ей тяготы переезда.

— Эй! Она думала, ей тоже полагается отдельная комната!

— Нет, в этой комнате будет жить главный нежданчик всей нашей непростой ситуации.

— Дима бросает свою мегеру и переезжает к нам для круглосуточного наблюдения?

— Ещё веселее. Я напрочь забыл о том, что ЛенПална накануне своего последнего юбилея вызвонила из солнечного Неаполя пред свои очи внучка — моего сына. И он прилетает сегодня.

— Едрить-колотить…

— Согласен с предыдущим оратором. Но уже не откатишь. Это на неделю всего. И он хороший парень, так что, как говорится, «ни сы».

— Может, отложим переезд? Зачем травмировать ещё и твоего ребенка? Мы прекрасно поживём пока у себя. Вы и так почти не видитесь, и тут он приедет, а у тебя — сюрприз! — типа новая семья нарисовалась.

— Море, ему восемнадцать почти. И, хоть у нас с его матерью и не сложилось, но мне очень повезло: женщина она супер-адекватная и здравомыслящая. Мы ему с пелёнок честно всё объясняли, без соплей. Он всегда рос, зная, что у его родителей жизнь отдельная друг от друга. Как-то же он принял отчима ради счастья мамы, верно? Почему бы и за отца не порадоваться?

— Рискуем, Миш.

— Зато потренируемся изображать страстно влюблённую пару двадцать четыре на семь.

— Блин, мы варимся в этом пару дней, а уже вляпались, кажется, по самые помидоры.

— Не волнуйся, я лучший в городе специалист по варке томатов и превращению их в гастрономический мультиоргазм.

— Обожаю твои сексуальные каламбуры, Миша-консерва.

— Я не виноват, что непрерывно думаю о твоих сосках.

Господи, аааа! Как он это делает? Я была уверена, что сойду с ума от стыда при одной мысли, что мне предстоит когда-то в будущем показать свою неидеальную голую тушку постороннему мужику. А что сейчас? Он упомянул соски, и вот я вся уже такая смелая, что на полном серьёзе готова отправлять ему нюдсы!

— Не то, чтобы мне не нравилось молчать и слушать твоё дыхание, — доносится из трубки, — но всё-таки поинтересуюсь, о чём ты там так задумалась.

— О фотографиях эротического содержания, — зачем-то честно признаюсь я. Ну да. Всё как договаривались. В лоб и по-взрослому.

— Оу. Я за. Давай.

— Немножко эрекция?

— Множко. В общем, Моречко. Минут через двадцать я стартую в офис, вечером объясняюсь с сыном, так что скорее всего, до завтрашнего утра не увидимся. Собирайте вещи и ждите нас у себя. Не вздумай сама таскать коробки!

— Да не так уж и тяжело там всё…

— Женщина!!!

— Поняла, поняла. Ты — сильный, я — красивая.

Чтобы вы тоже не осуждали Машу.

Вы просто посмотрите, что ей прислал этот змей-искуситель, и не осуждайте. Такому в ответ грех и не прислать какое-нибудь домашнее ню.