Местечковый бизнесмен понимает, что пока другие люди находят любовь, он находит только приключения на свою жопу.

Акулина Арнольдовна постелила мне в спальне, которая смотрела во двор. Там было тихо, по-дурацки пахло лавандой и какими-то сладковатыми духами.

Ну что я хотел — это бабуля.

Поскольку за окном уже был хороший такой рассвет, я долго ворочался с боку на бок. Ещё изжога приключилась.

Но разлепив глаза в районе часов двенадцати дня, я понял, что ни черта полегче не стало. И какой бы расклад Акулина Арнольдовна не сделала на меня, тут, видимо, только изгоняющий бесов поможет.

Но несмотря на позднее время, Акулина Арнольдовна пребывала в том состоянии русской интеллигенции, которая медитативно может долго смотреть на льющуюся воду, горящий огонь и чужие страдания.

Поэтому, когда я прошёл на кухню сварить себе кофе, она только цокнула языком и попросила:

— И мне тогда тоже, будь добр, капнуть.

Я улыбнулся.

Давненько, наверное, последние лет пятнадцать я не ночевал и не гостил ни в доме своих родителей, ни в доме родителей Майи. Ну и уж тем более не в доме бабули. Поэтому чувствовал себя немного не в своей тарелке. Не знал, где лежат чашки, где турка. Вместо турки оказалась только гейзерная кофеварка — старая, советская.

— Ну так что, отпуск-то выбрали? — спросил, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Да вот я думаю, может быть, лучше вообще виллу купить?

И разговор тут же перестал быть томным.

Я повернулся, вскинул брови.

— Так, мне это не нравится, — произнёс я, исходя не из того, что мне бабок жалко, а из того, что это небезопасно в первую очередь.

— Нет, Яша, ну почему тебе это не нравится? — Акулина Арнольдовна, взмахнув рукой, направила палец в сторону планшета, лежащего на краю стола. — Ты просто открой, посмотри. Идеальная цена, шикарный сад. Говорят, что если брать через ипотеку, то вообще процент смешной.

— Так, — недовольно буркнул я, стараясь уцепиться за несколько мыслей одновременно и ещё не прокараулить кофе.

Кофе не прокараулил. Разлил по чашкам. Акулина Арнольдовна недовольно фыркнула, намекая мне на то, что: а где коньяк, мальчик мой? Коньяк пришлось добавлять. Настругав некрасивые, уродливые бутерброды с толстыми слоями колбасы и помидор, я сел за стол и всё-таки взял планшет.

Акулина Арнольдовна, сидя в своём любимом кресле и вытянув ноги на маленькую табуретку, рассуждала, взмахивая тонкой кистью.

— Ну, опять-таки, Яша, тут такое дело — мне два понедельника жить осталось. А так у тебя будет заграничная недвижимость.

— Она у меня и так есть, — фыркнув, произнёс я.

— Где? В Тае?

— На Бали, — фыркнул я, хотя понимал, что теперь это не моя заграничная недвижимость.

Заграничную недвижимость покупал исключительно под инвестицию. Пока что всё шло достаточно неплохо: в Тае была вилла, по российским деньгам какой-то смешной цены, на Бали — апарты в гостиничном комплексе.

Я открыл вкладки и посмотрел на турецкую виллу. Ну, в принципе, достойная. Только по цене она была отвратительной на российские рубли. Опять-таки, да, даже в баксах смотреть — это всё равно было отстойно.

— Нет, мне это не нравится.

— Ну, как это тебе не нравится? Детям достанется, — не уступала Акулина Арнольдовна.

Я покачал головой.

— Мне не нравится. Не в этом смысле, мне не нравится, что это вилла. Я вообще предлагаю, если очень сильно нужна зарубежная недвижимость, давай возьмём апартаменты квадратов на сто, но в гостиничном комплексе.

— Зачем это ещё? — Акулина Арнольдовна пожала плечиками.

— Ну как это зачем? — буркнул я. — Тут дело такое: гостиничные апартаменты — это обслуживание, спокойствие, закрытая территория, безопасность и всё дальше по списку.

— А чем тебе вилла не нравится? Там же тоже можно нанять повара, садовника.

— Вот именно этим и не нравится. Что я этим должен буду заниматься. А гостиничные апартаменты, которые переходят в собственность, всё равно остаются на управлении комплекса.

Акулина Арнольдовна встала со своего кресла и подойдя к столу, наклонилась к планшету.

— Ну и что ты мне предлагаешь?

Я быстро вбил недавние запросы, как раз то, что можно было бы рассмотреть. И вот показал даже её любимый гостиничный комплекс, где она всегда останавливается, с возможностью приобретения недвижки в самом новом корпусе.

У Акулины Арнольдовны загорелись глаза.

— Ну ты же понимаешь, что это моя месть? — гордо произнесла она и вскинула подбородок.

— И мне очень от этого больно.

В этот момент ключ в замке провернулся и мы с Акулиной Арнольдовной обратили слух.

И мелодичный голос прозвенел:

— Бабуль, я приехала!

Майя.

Я улыбнулся, но потом ощутил себя не в своей тарелке.

Ну что она может подумать? Подумает, что я тут кого-то окучиваю для того, чтобы склонить всех на свою сторону.

— Здравствуй, здравствуй, деточка моя! А мы тут завтракаем.

Майя прошла в кухню и замерла в проёме.

— А почему это вы тут завтракаете? — спросила она закономерно и пробуравила меня недовольным взглядом.

— Мы всю ночь делали расклады, повезёт ли Яше в любви или только как обычному плебею в деньгах. — Акулина Арнольдовна взмахнула рукой и заметила: — Ты проходи, проходи, моя хорошая. Сейчас я приведу себя в порядок, зачешу волосы и присоединюсь.

И Майя действительно прошла, посмотрела в планшет и фыркнула, намекая на то, что ну это совсем грязные методы достижения благословения со стороны бабушки.

— Она тебя всё равно продолжит проклинать, — заметила Майя, вставая на носочки и вытаскивая чашку с полки.

Я ощутил укол ревности, глядя на тонкий стан, на подтянутую жопу.

И то, что это теперь не моё было…

Тяжко.

— Я понимаю. Но это никак не меняет ситуацию. Тут как бы вариант вообще виллу приобрести.

Майя закусила губу, разворачиваясь и заново ставя гейзерную кофеварку на огонь. О чём-то задумалась. А потом перевела на меня заинтересованный взгляд.

— Слушай, а ты с семьёй Новак давно встречался?

Я опешил от такого.

У нас с Альбертом никогда не было хороших отношений. Наверное потому, что он козёл твёрдолобый. И я козёл твёрдолобый. А мы дружили постольку поскольку только из-за того, что жёны были в тёплых, близких отношениях. Но ничего более.

— Не помню. Ну, месяца четыре, может, пять назад. И то мы пересеклись только на рукопожатии.

Я припомнил встречу: Альбертино выходил из ресторана со своим партнёром, недовольным дядькой с кустистыми бровями. Мы с ним перекинулись парой слов.

— А что случилось? — заинтересованно произнёс я и развернулся целиком к Майе.

Она прижала пальчик к губам и покачала головой.

— Да, всё как-то странно. Мне кажется, у них что-то происходит. Но они об этом ещё не говорят.

— Да нет, ты мне объясни ситуацию.

— Ну, со стороны Марты ничего нет. А со стороны Альберта, как будто бы что-то есть. Что — не знаю, — Майя пожала плечами. — Я не настолько эмпатичная, чтобы взять и разобраться.

Я потёр подбородок.

Это были друзья Майи, поэтому я не видел смысла как-то особо погружаться в эту историю. Но поскольку у меня всё равно был серьёзный разговор, я буркнул:

— Хорошо, я, если встречусь с Альбертом, я постараюсь у него что-нибудь узнать.

Майю устроил этот ответ. А я встав, прошёл и остановился напротив неё.

— Но у нас с тобой есть тема для разговора посерьёзней.

Майя сложила руки на груди.

— Я не знаю, как ты к этому отнесёшься. Скорее всего, ты расстроишься.

— Ты что натворил, Градский? — только и шепнула Майя.

И я напомнив себе, что вообще-то мужик, воин и всё такое, выдал:

— Марк забрал документы из универа и перевёлся в МГУ. Тебе я попросил пока не говорить, потому что ты можешь расстроиться. Поэтому решил быть, так сказать, вестником плохих новостей…