Местечковый бизнесмен все время считал, что если мужчине нечего преподнести к ногам женщины, то не надо у неё под этими ногами путаться. Ну, максимум, на который можно рассчитывать, это лобызать те самые ножки в хрустальных туфельках.

Яша улыбнулся.

— Тебе цыганочка с выходом пойдёт или что, брейк-данс? Слушай, побереги мои колени. Ты же понимаешь, что я не мальчик уже.

Я набрала в грудь побольше воздуха и печально улыбнулась.

— Ты не за этим приезжал. Не надо здесь сейчас рассказывать историю о том, что тебе любопытно, какие сплетни были на семейном ужине, на котором тебя не было, — уколола я болезненно его, потому что догадывалась, что у него тянет то же самое, что тянет у меня. Ведь так иногда случается, что незримая, невидимая нить навечно связала что-то в глубине каждого из людей.

Яша глубоко вздохнул.

— Какая разница, зачем я приехал? Может, действительно в ноги поклониться? Может быть, ещё что-то?

— А у тебя сегодня работы нет, да? — печально уточнила я и, пройдя к вешалочке, повесила свой пиджак на плечики, осмотрелась ища возле стойки мюли без каблука и найдя их под столом, фыркнула.

— Дела есть, но они подождут. Я не такой деловой, как ты.

— Ну вот, поэтому можешь быть свободен, — Заметила и цокнула языком.

Наверное, всё-таки Яша, точнее, мой свёкор, был прав: идеальную женщину вывезет каждый, а вот девчонку с приколом — только истинный воин. Судя по тому сколько всего натерпелся Яков от меня за годы брака и чего ему только предстоит натерпеться от меня в разводе, хоронить его буду как великомученика.

Яша потёр затылок и улыбнулся мне.

— Ты опять про меня что-то плохое думаешь?

— Да нет, я про тебя думаю только хорошее, что если ты сыграешь в ящик, я обязательно куплю тебе белый лакированный гроб.

— Нравится. Я всегда знал, что у тебя со вкусом всё в порядке. Всё-таки его прививала Акулина Арнольдовна, — практически без смеха в голосе и во взгляде выдал Яша и, поправив галстук, затягивая его на шее, натужно встал, хлопнул в ладони. — В общем, я поехал. И это, — он дошёл до двери, приоткрыл её и сузил глаза. — Я что заезжал-то…

Я вскинула брови, намекая на то, что вся во внимании.

— Когда ты родила мне Марка — я тебе подарил кольцо. Ты его ещё называла «венец Махараджи».

Я сузила глаза.

А кольцо было действительно здоровое, очень старомодное. Я бы сказала, что такие любила Акулина Арнольдовна. Ядрёно-жёлтое золото и высокая шапка перстня из золота, которое было усыпано фианитами и бриллиантами. Не совсем в моём вкусе, но это был по тем временам очень дорогой подарок. Я не представляла, сколько Яше пришлось работать для того, чтобы купить именно такое украшение. Я его берегла, надевала на день рождения Марка практически всегда. Потом я худела, толстела, периодами не могла носить это кольцо и оно лежало, хорошо скрытое от чужих глаз в одной из моих шкатулок.

— Когда родила Лерку...

Я цокнула языком и затормозила Яшу.

— Когда я родила Леру, ты подарил мне мою первую машину.

— Ага, — Яша счастливо улыбнулся, и в этот момент у меня по спине пробежала дрожь.

— Ты на что это намекаешь, Градский?

— Подарки, конечно, могут быть преждевременными. Но подарки же не роды, правильно, птичка моя?

Я бросила резко взгляд на стол, пытаясь найти хоть что-то, хоть какую-то зацепку.

— В общем, слушай. На Рублево-Успенском шоссе стоит особняк — тебе. Документы найдёшь у себя на почте. Надо будет заехать, подписать у нотариуса.

— Ты не посмеешь, — холодно произнесла я.

Но Яша пожал плечами.

— А ты кто такая, чтобы указывать мне, что я могу тебе подарить, а что нет? Ты третьим беременна. А я уже не мальчик, чтобы колечки дарить и машинки. Москву брать будем, птичка моя.

Яша хлопнул дверью, оставив меня наедине с собой.

Я приоткрыла рот от шока.

Нет, я всегда, конечно, догадывалась, что у Яши весьма специфичное чувство юмора, порой граничащее с идиотизмом, но чтоб настолько?

Я действительно открыла почту и увидела составленный договор дарения. В нём была приложена полная характеристика дома.

Да он очешуел, что ли? Я же этот дом никогда не смогу содержать!

Нет, я, конечно, привирала. Содержать-то я смогу и, вполне возможно, даже смогу обеспечить сотрудников, которые будут присматривать за этим домом. Но это лишнее. Это однозначно лишнее.

Потом я смекнула о том, что ну подарил и подарил. Я ж могу его перепродать. Правильно? Главное, три года выждать, чтобы налог не платить.

Но всё-таки на нервяке я позвонила Роберту.

— И он хочет, чтобы мы подъехали к нотариусу и подписали договор дарения.

— Ну, отлично. Всё мне на почту скинь, — быстро произнёс Бермак. — Я посмотрю, проверю и подумаем. Тем более тут всё так непонятно. Ваш муж однозначно что-то затеял, и мне это не нравится.

— Почему?

— А он слишком суетится. Как будто боится не успеть или опоздать.

— Понимаете, у нас с ним сейчас такие сложные отношения, можно сказать, почти высокие: я его проклинаю, а он в меня брызжет святой водой. Я опять его проклинаю, а ему кажется, что я пою сонеты.

Бермак расхохотался, а я тяжело вздохнула.

— Я же говорю — высокие аристократичные отношения, Роберт Андреевич.

— Вы неподражаемы, Майя Леонидовна. И если я правильно понял вашего супруга, все спорные объекты недвижимости, которые у нас были на прошлой встрече, теперь ваши.

Я выронила из рук ручку и посмотрела на экран ноута.

— Не поняла.

— Ну вот такое решение принял ваш благоневерный. Давайте назначим новую встречу и уже сможем более чётко смотреть на всю эту ситуацию. Но вы однозначно что-то сделали для того, чтобы повернуть ход событий…

— Да, Роберт Андреевич. Я вляпалась как первокурсница, вот что я сделала.

* * *