Люди — безумно странные существа: сначала в душу наплюют, а потом бегают с криками «убери пистолет».
Я посмотрела на Яшу и уточнила:
— И кто этот самоубийца?
Бывший муж пожал плечами и всё-таки оттолкнулся от стола, встал с моего кресла и, обойдя рабочую зону, плюхнулся на диван.
— Да чёрт его знает, нефтяник какой-то. Причём, знаешь, самое удивительное: сижу с утра, завтракаю. — Яша надул губы, как будто бы безумно был раздосадован тем, что ему не только аппетит испортили, но ещё и в чай наплевали. — Смотрю, чешет в мою сторону какая-то амфибия.
Я закатила глаза, понимая, что Яша хочет максимально ситуацию с идиотской стороны мне представить.
— Опирается о стол и начинает мне рассказывать о том, что «а вы вообще в курсе, что ваша супруга да с тем-то, да в том-то». А я сижу, мне яичница поперёк горла встала. Думаю: а чего этот мужик такой у нас деловитый и деятельный, ходит, выслеживает тебя. Я ещё вспомнил про твоего Бермака. Как думаю он не досматривает за тем, что ещё какой-то следильщик появился. Но я, недолго думая, взял тарелку да яичницу ему по морде размазал. Не знаю, что уж он хотел…
— А что рассказывал? — улыбнулась я, опираясь плечом о косяк.
— Да нёс какую-то ересь про Питер. Про твоего хахаля. Нет, ну я тоже, конечно, не выспался и на стрессе, сама понимаешь.
— А ты-то чего стрессуешь? — ласково уточнила я и откинула волосы с плеч.
— Ну как это «чего стрессую»? Тоже спросишь! Я вообще-то человек взрослый, у меня седина во всех местах, не только на бороде. А здесь ребёнок. Третий. Первый ребёнок приехал из-за границы. Да ладно бы просто приехал — он же с такой помпой приехал, что я даже не знал, за что хвататься. То ли за чековую книжку, то ли за ремень.
Яша улыбнулся, растирая подбородок.
— Второй ребёнок машиной стал владеть — тоже теперь волнительно. Я её закасковал со всех сторон, даже на случай, если инопланетяне решат стырить — Лерке ничего не будет. Ну, сама понимаешь, у меня то тахикардия, то давление подскакивает. А здесь какой-то франт решил со мной в словесные игры поиграть. А ты же всегда знаешь, что я по утрам не человек, а гнида.
Я опустилась в кресло, которое стояло рядом с диванчиком, закинула ногу на ногу, потянулась и, вытащив мобильник, попросила администратора занести чая с цукатами.
Яша одобрительно кивнул, видя, что я пишу сообщение, и, развалившись по дивану, уточнил:
— Чего Марк рассказывает?
— Да знаешь, особо ничего, — пожала плечами.
Я вообще не понимала сейчас поведения Яши: то демонстративно выгуливает любовницу, то не знает, как передо мной покрасоваться. Вот прав был сценарист советского Винни-Пуха: в голове моей опилки — не беда, потому что я дурилка, да, да, да? Последнее было уже от меня.
Яша на фразу о том, что Марк особо ничего не рассказал, сузил глаза и пару раз кивнул, намекая на то, что так он мне и поверил. А я не знала, что действительно должен был рассказать Марк. Ну, может быть, о том, какая у него личная жизнь, либо ещё что-то.
— А что это ты у меня так интересно выспрашиваешь всё?
— А ты представляешь, что вчера было? — Яша дождался, когда администратор занесла на небольшом серебряном подносике чайничек, две чашки и креманку с сухофруктами и цукатами, проводил её взглядом и вернулся ко мне, намекая на то, что приватность разговора не должна быть нарушена. — Я после всех встреч возвращаюсь к себе в офис. Иду через ресепшн, вижу знакомую шевелюру. Ну а Марк, несмотря на то, что давненько уехал, не особо там в этих заграницах перебивается, поэтому мальчик-то у нас раскабанел. Но смотрю — спина знакомая. В этот момент он отклоняется, и ты представляешь, кого я вижу? Свою любовницу! Сидят мило, щебечут. У меня глаза повылезали из орбит. Я думаю: ну всё, что-то в этом мире сдохло. Подхожу, кладу ладонь ему на плечо: «Маркуша, мальчик мой дорогой». Он смеётся, хохочет, улыбается. Лина сидит, как в воду опущенная.
Мне, конечно, было не особо приятно слушать рассказ про его любовницу. Но мне было приятно слушать о каверзах своего сына. Так что чем-то пришлось в этой ситуации всё равно пожертвовать.
— Я его провожаю в свой кабинет, этой киваю, чтобы скрылась с глаз моих долой. Ну и спрашиваю: как ты, что ты? А он мне такой деловой: «Да, ты знаешь, мне вот интересно всегда было, когда мужчина изменяет женщине, он почему-то не догадывается о том, что новая баба может изменять ему тоже. И изменять с молодым, энергичным кобельком». Но я-то понимаю, что он меня просто кошмарить начинает. Но ты знаешь, я такое чувство удовлетворения испытал. А мальчик-то вырос. Мальчик — мужчина. Мальчик — маму приехал защищать от козла-бати.
И было столько в речи Яши счастья, какой-то гордости неприкрытой, что я невольно улыбнулась.
— В общем, я думал, что он расскажет. Ну да ладно, сам рассказал.
— А приехал-то ты зачем? — вздохнув, уточнила я.
— Спросить, как там Лерка со своим «мерином».
Я развела руки в стороны.
— Ты, конечно, нашёл, какую машину девочке дарить. Там сейчас больше на неё слюни пускает твой выросший мальчик.
Яша улыбнулся, покачал головой.
— Хороших детей вырастили, согласись.
Протяжно заскулило в душе.
— Градский, — покачала я головой. — Ты мне зубы не заговаривай и не топчись у меня по нервам. Я так-то тоже не девочка, и давление у меня тоже подскакивает.
Яша смотрел на меня с какой-то тоской во взгляде и лёгким удовлетворением.
— Ну, тоже мне сравнила — «не девочка». Ещё какая девочка.
— А как же «бабу после сорока любить сложно»? — перефразировав и вырвав из контекста его фразу, плюнула ей в лицо.
Я развёл руки в разные стороны.
— Ну вот так вот. Потому что, когда тебя за яйца поймали, ни в коем случае не хочется стоять и обтекать говном. Хочется из этой ситуации выйти победителем. И плевать, что ты сражался с беззащитной женщиной.
Яша опустил глаза. Молчание затягивалось.
— Теперь не плевать. В моменте да…
Я встала, поправила на себе тонкий льняной пиджак и улыбнулась.
— Слушай, Яш, словами не передать, какой ты наглец, какой ты мудак и какой ты гандон. Поэтому, может, танец организуешь, а?