В которой говорится о том, что самый главный талант, дарованный человечеству — это талант вовремя заткнуться.

— Майя Леонидовна, — мужчина в форме остановился напротив меня, я тихо произнесла:

— Вы молодого-то человека поднимите, он ничего не сделал. И конечно, за такое появление вам плюсик в карму. Право слово, не стоило, достаточно было просто меня забрать, — тихо произнесла я и шагнула в сторону.

— Майя! — хрипло произнёс Олег, дёргаясь ко мне, а я пожала плечами.

— Попрощайся за меня со своими друзьями. С некоторыми из них была рада познакомиться, с некоторыми — не очень.

Я вышла со двора, и охранное агентство тут же гурьбой вывалилось за мной след. Я склонила голову к плечу, глядя на внедорожник бывшего мужа, и вздохнула. Прошла, села к нему в машину, швырнула сумку на заднее сиденье и тихо произнесла:

— А без спецэффектов не мог?

— Откуда я знаю, что у тебя здесь произошло? — недовольно произнёс Яша, растирая грудь. — Откуда я знаю, что ты тут собралась делать? Вполне могло оказаться, что я приеду к пепелищу. Тут непонятно кого спасать: тебя от людей или людей от тебя. Но помня о том, что ты моя жена, я бы ставил на второй вариант, — холодно произнёс Яша и долбану по коробке переключения передач, сдал назад.

Я насупилась, сложила руки на груди.

Да я никогда бы не могла подумать, что в какой-то момент после развода просто достаточно будет написать несколько слов бывшему, и он тут же примчится.

— Тем более непонятно, что произошло, как произошло. Я уже такое себе напридумывал, что это Таволгин.

— Так, — я щёлкнула пальцами, поворачиваясь к Яше. — То есть погоди. Сам ты Таволгину ничего сказать не можешь, носишься тут как курица с яйцами со своими бабками, чтобы пристроить их по-быстрому ко мне в подол. Но при этом если упаси боже Таволгин начнёт булку на меня крошить…

— А вот ты не путай! — долбанул ладонью по рулю Яша. — Ты не путай мне здесь скипидар с маслом. Одно дело, когда что-то касается моей семьи, моей жены, моих детей. Другое дело, когда что-то касается меня в ситуации. Когда дело касается меня, я не всегда могу здраво оценить, какой поступок мне надо совершить. Но когда дело касается моих близких людей, мне абсолютно плевать, что обо мне подумают. Надо будет — разнесу полцарства, а на вторую половину насру, — едко огрызнулся Яша.

Я посмотрела в зеркало заднего вида, рассматривая, как охранное агентство стало уезжать. Что примечательно, машина с ребятами Бермака по-прежнему за мной каталась. И по идее, я могла просто выйти и позвать их для того, чтобы меня без вопросов отпустили с этого застолья. Но от чего-то в момент, когда вокруг стала происходить какая-то вакханалия, мне отчаянно сильно захотелось, чтобы эту вакханалию ещё увидел и Яша, на своей шкуре, так сказать, прочувствовал. Вот этим и отличаются хорошие друзья от хороших врагов: враг себя не пожалеет, лишь бы гадость состроить. Так и я.

Яша тяжело задышал.

— Да, да. В ситуации того, что моей бывшей жене что-то там нужно, упаси боже, на неё там кто-то наехал — мне абсолютно плевать, что делать. Цель одна — разнести к чёртовой матери. Не надо мне здесь сейчас губы поджимать. Майя, — хрипло рявкнул на меня Яша, и я прикрыла глаза, тяжело вздохнула.

Вот какой он был нелогичный человек. Вот он может примерно в таком же формате сам расставить все точки на нужных местах с Таволгиным, но тем не менее он кокетливо танцует еврейский танец в теме того, что сейчас у нас будет книксен, а потом у нас будет поворот. А может быть, вообще танец закончился. И в это же время умудряется, наплевав на всякие ужимки, на всякую дипломатию, разнести к чертям, если это дело будет касаться его семьи. Идиот. Насколько идиот, что я просто сейчас только поняла, что он натворил своей изменой.

Тяжело вздохнула.

— Чего там у тебя произошло, от чего надо было бедных людей спасать?

— Да забей, — произнесла я сквозь зубы.

— Я бы забил, Майя. Я бы забил, но поднял свою охрану по тревоге так, что кто-то в трусах прыгнул в машину, одевались по дороге. Я бы забил. Но когда получаешь такое сообщение от тебя, одна мысль: что случилось непоправимое! Тебя изнасиловали, тебя обидели, тебя обманули, тебя обвели вокруг пальца.

Я закатила глаза к потолку.

— Яш, у меня, между прочим, адвокат Бермак. Если ты не понял, с ним особо не забалуешь на такие истории.

— Ну, тогда надо было звонить Бермаку, — спародировав мой гнусавый тон, произнёс Яша, поворачиваясь. — Чего ж ты мне-то тогда написала?

— А знаешь, мне было любопытно посмотреть: если я вдруг буду щёлкать пальцами, ты начнёшь плясать на задних лапах или нет? Вот выяснила — начнёшь. А если я начну хлопать в ладоши, ты, интересно, будешь цирковые приёмы показывать? Подозреваю, будешь. Яш, будешь. И в ключе того, что я тебе сейчас говорю, у меня к тебе один вопрос: какого демона тебе нужна была шлюха какая-то?

И я поняла, что вот всё, что мы с ним копили с момента Питера, когда я обо всём узнала, вот оно сейчас стало выливаться. То есть я бы могла понять, если бы действительно он хотел очень сильно свободы: развернулся, хлопнул дверью и ушёл. Но нет, он не хотел свободы. В том-то и проблема: он сейчас фактически свободен, но ему комфортнее оказываться рядом со мной. То есть по факту его измена — абсолютно бесцельное, тупое мероприятие. И как я должна после этого к нему относиться, кроме как к блаженному?

Яша стиснул челюсти, дёрнул подбородком.

— Знаешь что, борзая моя, я всё могу понять. Я могу понять развод, я могу понять измену, Майя. Я всё могу понять. Но я не могу понять, почему даже после всего такого я не имею права переживать, волноваться, заботиться о тебе. Я не говорю, что я офигеть какой хороший человек. Но свои принципы я не просираю. Я тебя много лет назад в жены взял. Я за тебя несу ответственность до конца своих дней. Заметь, не твоих — своих. Поэтому упаси боже, если ты вдруг решишь сыграть в ящик раньше меня, я, твою мать, отгрохаю такой склеп, чтобы ни одна скотина не смогла приблизиться к твоему праху.

Это было самое романтичное, что звучало из уст Якова на протяжении всего нашего брака. Господи, будь я немного более мягкой, я бы расплакалась. Но, к сожалению, я была собой. Поэтому, фыркнув, произнесла:

— Слушай, раз я тебя не устраивала, раз я такая вот чокнутая, такая вот экологично долбанутая, вот какого демона ты много лет назад сделал мне предложение? Вот мы находимся сейчас в ситуации развода, когда всё идёт к чёртовой матери. Я не понимаю, если тебе так было плохо со мной весь брак, почему ты тогда вообще на этот брак решился? Потому что если бы тебе было хорошо, ты бы не загулял. Вот ответь мне, пожалуйста, на этот дебильный и идиотский вопрос, который абсолютно сейчас не к месту.

Я махала руками, я то и дело хлопала себя то по колену, то по запястью. Один раз порывалась долбануть Яшу по плечу, чтоб ему неповадно было. Но я держала себя в руках, хотелось сохранить вид о том, что я держу себя в руках.

Яша в этот момент как-то посерьёзнев, тихо произнёс:

— Знаешь, я тебя когда к бате с матерью привёл знакомиться, я уже тогда знал, что я на тебе женюсь. Потом пошёл, проводил тебя, вернулся домой. Отец сидит у подъезда на ступеньках, курит. Я присаживаюсь рядом, говорю: «Че, не понравилась?» Батя меня такой хлопнул по спине и объяснил: «Из мальчика мужчину никогда не сделает спокойная баба, Яш. Поэтому дай шанс этой девчонке из психдиспансера».