Всё ещё о непристойных предложениях.

Я потёрла переносицу и глубоко вздохнула.

Яша прям сейчас разливался соловьём. И сколько осознанности, сколько психоанализа! Портрет мой эмоциональный, можно сказать, считал по буквально нескольким жестам. Я даже растерялась от такого глубокого проникновения в мои мысли. Наверное, именно этот тезис Яша надеялся увидеть у меня во взгляде.

Но увидел он только искристый смех. А потом я ещё и расхохоталась до безумного обидно.

— Яш, окстись! — встала и застыла напротив него. — Какая любовь? О чём ты? Если ты ещё не понял, после твоей измены — любовь здесь больше не живёт. И любить я клялась тебя и любила. Но когда, знаешь, мою красивую, такую честную любовь швырнули под ноги — простите, я никаких клятв больше давать не буду. Не рассуждай так, будто бы влюблюсь, голову потеряю и ты меня из петли будешь вытаскивать. Господи, да под тобой стул сломается! Из какой петли ты меня собрался вытаскивать?

Фыркнув, я шагнула в сторону, дошла до окна и всмотрелась в шоссе, на котором мельтешили машины. Яша кашлянул так громко, что я даже обернулась проверить, не случился ли очередной сердечный приступ.

Но нет, не случился. Он потянувшись, отпил из моей чашки чаю и скривился.

— Вот я всегда говорил, что ты не умеешь ни чай заваривать, ни его выбирать. Ослиная моча какая-то.

— Не смей трогать мои чашки! Я же могу туда и плюнуть, а ты об этом не узнаешь, — зло произнесла я.

— Ну, — Яша, сев в моё кресло, вытянул ноги, запрокинул руки за голову и щёлкнул пальцами. — В общем, Майя, я понимаю, что тебе сейчас очень сильно хочется реализоваться как женщина: влюбиться, почувствовать себя лёгкой, тонкой, звонкой. Но твою мать, тебе сорок. Лёгкой, звонкой ты была лет в восемнадцать, когда не задумываясь ни о чём, брала и стартовала с одной спортивной сумкой через несколько городов. Сейчас, к сожалению, ты уже не такая. И не надо стремиться и болеть чёртовым эйджизмом. Каждый возраст прекрасен в свой возраст. Не пытайся своими отношениями с Новиковым доказать мне что-то, доказать, будто бы ты молода, сексуально привлекательна. Я не слепой. Глазки знали, что брали. Ты сексуальна и привлекательна. Но я тебе всегда, поскольку у нас с тобой были честные отношения, говорил правду — прострел в пояснице был, — припечатал Яша, и я скосив на него глаза, покачала головой.

Господи, ну я же почему-то не припоминаю ему его приступы аппендицита, мигрени. Ну я же ему не припоминаю, как он один раз в бане с мужиками приложился ляжкой к металлической печи. А может, надо было?

— Я понимаю, что ты сейчас пытаешься как-то реализоваться именно в любовном плане. Ничего не имею против — логичное, закономерное желание. Но только не в ситуации того, кого ты выбрала в объект вожделения. Новиков — дурной человек. Один его вот этот вот экстравагантный способ заявлять о себе своим партнёрам, ставя их в неловкие положения — уже о многом говорит. Так бизнес не ведётся, Майя. Мы заходим с чистыми руками. Мы заходим с определёнными запросами на ту или иную сделку. То, как ведёт себя Новиков, говорит о крысятничестве. Ну давай я буду мотаться по России, смотреть на каждого своего партнёра из тёмного угла, а потом думать, подходит ли он мне по морально-этическим принципам или не подходит.

Яша так много говорил, что я даже сомневалась, а был ли у него сердечный приступ. Вот я подозревала, что из него актёр хоть и плохой, но очень упёртый.

— Помяни моё слово, Майя, это не тот человек, который должен и нужен во время спасения разбитого сердца.

— Господи, давай уже быстрее к делу, — фыркнула, взмахнув руками.

Яша иногда вёл себя абсолютно по-скотски во время переговоров, начиная вот эти вот длинные пространные речи. Я была уверена, что он хуже Кощея Бессмертного доводил всех своей болтовнёй до того, что подписывали всё уже не глядя, только чтобы он заткнулся.

— Майя, а по делу я приехал с тобой поговорить относительно того, что… Ну вот, предположим, давай просто в рамках бреда прикинем ситуацию, что я действительно отдал тебе все свои активы. Дальше что?

— Я буду богатой, — пожала плечами и вздохнула. — Стану завидной невестой.

— Вот именно. Поэтому я и начал этот разговор с того, что Новиков тебе не подходит.

Я вскинула брови, не понимая, к чему сейчас вёл Яша.

— Никакая завидная невеста сейчас мне здесь не нужна, — произнёс он холодно, вставая с кресла и приближаясь ко мне. Остановился напротив и всмотрелся в глаза. — Я так подумал ночью о всём, о том, что ты мне сказала в палате, и знаешь, я пришёл к выводу, что жену-то всё-таки правильную выбирал. Ту самую, которая и пули будет подавать, и когда весь мир против — будет рядом стоять. Поэтому, в принципе, я считаю, что мне опасаться удара в спину с твоей стороны как-то глупо.

Господи, столько патетики было в его речи, что я даже не знала, в какой угол прятаться. И то, что он рассуждал, будто бы я та самая женщина, которая будет подавать патроны — это он сильно переборщил. Я скорее та самая женщина, которая будет сверху откуда-нибудь орать: «перезаряжай, перезаряжай! А то я уже вижу, как тебя готовы придушить». Ничего я там подавать не буду. Я буду со стороны наблюдать и советы безумно дельные давать.

Яша выпрямился, расправил плечи, рубашка натянулась на груди и он улыбнувшись, продолжил:

— Вот конкретно в ситуации того, что жену я выбрал себе хорошую, я могу на неё полагаться во всём. Я и планирую передать тебе все свои активы, а в дальнейшем, думаю, мы с тобой во всём разберёмся. Ты же всё равно не знаешь, что делать с моей компанией. Ты всё равно не предполагаешь, как строится вся работа. Поэтому на определённое время я, скажем так, подарю тебе всё. Но при этом мне важно, чтоб ты ни замуж там не выходила, ни ляльку себе не делала.

— Я старая больная женщина, у которой прострелы в пояснице, — едко напомнил я. — О каких ляльках ты говоришь?

— Ну, знаешь, иногда случается, что и лопата стреляет. Тем более ты так ретиво доказываешь мне последние несколько месяцев, что ты молода и сочна. Грех об этом не упомянуть.