Несколько дней спустя. Дворец. Покои Её Величества царицы Анны Марии.
— Вы слишком маленькая, чтобы играть в мужские игры, жаль, что не могу взять вас с собой на смотр доблестной гвардии моих сияющих оловянных солдат! Однако Вы, юная барышня, можете сидеть вот в этом кресле, обмахиваться веером и наблюдать за парадом, — худенький, светлолицый мальчик в кружевной сорочке, бархатных брючках и тёплой жилетке, связанной из шерсти какого-то мифического животного заботливыми руками няни, стоит у большого стола, на котором развернулась целая армия оловянных солдатиков, готовых неустанно маршировать перед лицом своего генералиссимуса, только бы не оказаться снова в тёмной коробке.
А рядом в небольшом кресле сидит очаровательная девочка с непослушными кудрями и огромными тёмными глазами, внимательно следит за перестановкой оловянной гвардии, но совершенно без любопытства и восхищения. Она похожа на лесное чудо из сказок, как фея цветов, какую любят рисовать в детских книжках, ей бы играть с дикими животными, кормить птиц и гладить за ушком кроликов или оленёнка. Кажется, у Ирочки есть пара невидимых крыльев, и она вполне может упорхнуть к своим лесным волшебным собратьям, стоит только открыть окно.
Оказалось, что у малышки именно такие намерения:
— Я скоро уеду в деревню моего дяди, там есть котята, щенки и утята! Мне неинтересно смотреть, как большой мальчик двигает игрушки, не позволяя играть мне, просто смотреть скучно, вы должны это понимать, — Ирочка снова удивила и няню, и самого цесаревича. Маленькая, а разговаривает так бойко и разумно, словно ей уже лет десять. Однако Его Высочество попытался скрыть испуг перед неожиданной разлукой, но получилось плохо и неубедительно.
— Уедешь? А как же я? Нет, Ирэн, вы с вашей матушкой должны остаться. Я прошу, наследники не должны просить, но я делаю исключение. Пожалуйста, не оставляй меня. Тебе купят самых лучших кукол, маленький домик, коляску, всё что хочешь, даже кроликов…
Как раз в момент подкупа в просторную спальню вошла смущённая Лилия, её только что вызывала к себе обер-гофмейстерина, нахваливала и уговаривала остаться во дворце, на довольно ответственной должности царской камеристки, уговоры были сродни тем, что сейчас мама маленькой феи услышала из уст наследника.
— Ах, Ваше Высочество, вы ещё слишком слабы, чтобы командовать парадом солдатиков, прошу, не перетруждайтесь, скоро ваша матушка позовёт вас к себе.
Пётр внимательно посмотрел на Лилию, хотел было сказать, что цесаревичу не пристало так долго болеть, пехота и кавалерия заждались своего часа в деревянных шкатулках. Но кому нужны солдаты, если единственная девочка, какая способна делать его жизнь сносной, вдруг решила куда-то уехать. Променять его, на утят и на кроликов.
— Это хорошо, я прислушаюсь к вашему совету беречь свои силы, но вы должны поклясться, что не оставите меня. Без Ирен я чувствую себя очень плохо…
Лилия прикрыла глаза, вытянулась в струну, очень непросто принимать решение наспех, не посоветовавшись с Даниилом Романовичем, кажется, судьба сама определила её место рядом с царской семьёй, но увы, судьба же позабыла о статусе.
Вздох, и она решилась…
— Мы не настолько знатные, чтобы быть подле вас, Ваше Высочество, простите, но таковы правила. Моя должность во дворце слишком ответственная, но я не могу принять её, потому что у меня двое детей, есть ещё сын Миша, и он тоскует по мне.
— Привезите его во дворец. Здесь полно пустых, красивых комнат.
Настойчивость цесаревича не знает границ, но он всего лишь ребёнок. Ситуация, кажется, завела их в тупик, отказать невозможно, согласиться практически нереально.
— Пока вы не наберётесь сил, мы, конечно же, останемся с вами, — вот и всё, что она смогла сказать. Ирочка лишь улыбнулась, она не совсем понимает, о чём спор, и какие такие проблемы могут возникнуть, если они останутся или уедут. Её сила коснулась и матери, и цесаревича, заставляя их успокоиться и почувствовать приятное расслабление, какое так благотворно действует на маленького Петра.
А Лилия в этот момент сделала окончательный вывод, что Ирочке не место рядом с наследником, и всё именно потому, что она на него слишком сильно влияет. Пройдёт время, и кто-то проведёт параллель между неприятными событиями, какие совсем недавно прогремели как гром во дворце. Про ссылку ведьмы-фаворитки только кресла и портреты не шепчутся, а так уже все знают, что Его Величество был одурманен опасной женщиной. Пусть это только слухи, но в каждом слухе подобного рода есть доля правды.
Ирочка слишком сильна для того, чтобы оставаться во дворце. Рано или поздно её сочтут опасной…
И Лилия решилась ещё раз попытать удачу:
— Мне сказали, что ваш доктор вернулся во дворец, и скоро придёт осмотреть вас, Ваше Высочество. Вам нужно научиться жить, опираясь на свои силы, скоро вы почувствуете, что мы вам более не нужны. Но пока я ничего не могу сказать, потому что не вольна делать выбор, если поступит какой-то приказ от вашего батюшки, то мы не посмеем ослушаться.
— Вот и прекрасно, Я приказываю вам привезти сюда брата моей Ирэн и жить со мной, — непреклонный цесаревич всё равно попытался добиться своего, пусть чуть грубее, чем дозволено. Но он не намерен отпускать от себя подругу…
Ситуация почти безвыходная, Лилия присела в книксен, понимая, что невозможно спорить с мальчиком, только что ожившим после ужасного отравления. Пока каждое его желание — закон!
В дверь тихо постучали, молодой лакей оповестил о визите доктора, если Его Высочеству сейчас есть расположение духа провести осмотр, то было бы чудесно, и ещё какие-то приторно-ласковые слова, какие тут же стихли, в тот момент, когда Его Высочество сурово взглянул на многословного слугу.
— Конечно, я жду доктора, — коротко и с достоинством ответил царевич, Лилии осталось только взять на руки Ирочку, присесть в книксен у самой двери, повернуться и замереть от неожиданности.
— Сударыня, вы позволите? — молодой, довольно симпатичный доктор преградил ей путь, сначала сделал резкий шаг в сторону, удивлённо глядя на довольно бодрого цесаревича, а потом взглянул на молоденькую женщину с девочкой на руках и тоже замер, не понимая, что с ним вдруг случилось, почему нет ни малейшей возможности пошевелиться, освобождая выход, чтобы позволить прекрасной незнакомке уйти…
— Мамочка, нам нужно привезти Мишу, потому что Петя без меня зачахнет и засохнет, соглашайся, этот доктор хороший, но не справится…
Ирочка просто ждала подходящего момента, чтобы высказать своё единственно верное мнение. Посмотрела на удивлённого доктора, повернулась и помахала цесаревичу ручкой:
— Петенька, мы скоро вернёмся, Миша у нас такой ленивый, говорить без меня не хочет, ты должен понять, что я не только тебе помогаю. Но ты же не обидишься?
Довольный своей победой Петенька улыбнулся и кивнул.
— Для тебя всё что угодно, даже утята в зимнем саду.
— Ваше Высочество, я счастлив увидеть вас в добром здравии, это просто чудо, — доктор проговорил дежурную фразу, не сводя взгляд с покрасневшей Лилии,
— Нет, Маркус Феликсович, это не чудо, это моя лучшая подруга, она умеет творить чудеса, её матушка Лилия Леонидовна, чудесная, добрейшая и очень красивая, — произнёс цесаревич так, словно за эти дни слишком повзрослел и уже готов к великим свершениям.
— Вы позволите, нем нужно не надолго уехать, но мы обязательно вернёмся, прошу простить, — прошептала Лилия Леонидовна и выбежала из царской детской.
Сейчас у неё только одно желание: переговорить с Даниилом Романовичем, потому что ситуация принимает весьма опасный оборот. Ирочка становится опасной для Его Высочества, такая привязанность хороша, если чувства искренние, а если что-то пойдёт не так, как должно?
Она крепче прижала к себе дочь и поспешила за личными вещами в комнаты, где их разместила Анастасия. Решила забрать всё, а потом уже будь что будет…
До объявления развода осталось всего несколько дней, суд вынесет приговор Фёдору за то, что избавился от дочери и купил мальчика, и сразу же она станет разведённой «каторжанкой», для простого-то сословия, это печать позора. А во дворце с таким волчьим билетом ей и показаться невозможно, даже на Дворцовую площадь войти нельзя.
Увы, всё против её присутствия во дворце, и это к лучшему, нельзя оставлять Ирочку с цесаревичем, материнское сердце не обманешь, и оно требует сбежать и желательно без оглядки…
— Госпожа, вы насовсем?
— Боюсь, что да. Мой статус не позволяет остаться. Спасибо, Зинаида за помощь, не откажи в последней любезности, помоги спустить вещи до извозчиков. Пожалуйста…
— Конечно, но вы бы хоть записку написали Её Сиятельству Аполлинарии Павловне, а то…
— Ой, конечно, да сейчас напишу. Ирочка, поиграй пока с куклой, мне нужно написать письмо.
В голове не появилось ни единого верного слова, кроме приветствия. Как сообщить о побеге? И вдруг решилась, написала как есть, про мужа, про свой скорый статус бывшей жены каторжника, и что ей не место во дворце. Правда — лучшее решение неразрешимой проблемы.
Заклеила послание в конверт и оставила Зинаиде.
— Как только мы уедем, передай, пожалуйста, Её Сиятельству с моими извинениями. Ирочка, нам пора!
Вышли из комнат, подошли к лестнице и в этот момент послышался уверенный голос:
— Лилия Леонидовна, постойте! Куда вы? Уезжаете? Нет, я не могу вас отпустить, не могу, без вас цесаревич снова заболеет, — Маркус бегом догнал, и чуть не умоляющим голосом попросил не делать опрометчивых, поспешных шагов.
— Вы не понимаете, мой муж — преступник, скоро суд, его отправят на каторгу, а я стану разведённой каторжанкой. До этого момента нам с дочерью нужно вернуться в дом моего брата, а потом уехать в имение, мы настолько мелкие люди, что этого позора никто бы не заметил, но мой брат…
— Вопрос жизни и смерти, Лилия! Я вас умоляю, если вы не останетесь, я тоже стану каторжником, могу перед вами на колени встать. Ваша дочь способна творить чудеса, на какие медицина неспособна. Я буду просить за вас, сам попрошу Его Величество или Её Величество, с вас снимут позорное клеймо, и ваша репутация не пострадает.
Маркус слишком эмоционально произнёс свою умоляющую речь, забылся и взял Лилю за руку, так, словно собрался проверить её пульс, что-то едва ощутимое ёкнуло и замерло, сердце на мгновение сбилось в ритме, время растянулось в бесконечную паузу, а потом словно сорвалось в бешеный ритм, не позволив себе опомниться, он вдруг поднёс её горячие пальцы к своим губам и не стесняясь поцеловал, не понимая, что сейчас происходит, и почему он не может отвести взгляд от испуганных глаз женщины с малышкой на руках, какую видит впервые в жизни, но отпустить уже не может.