Я очнулась резко, словно от выстрела, а на самом деле, всего лишь от прикосновения Гриши…

Мне снился наш мир, наши последние дни на работе, он мне что-то пытается сказать, а я не понимаю ни слова, как будто на разных языках говорим…

— Настя, милая моя! Настенька…

— Что? Настя? Гриш, ты с Луны свалился, я Светлана, Вета…

— Ты забылась во сне, уснула слишком крепко, я тут, сейчас ты Настя, я — Даниил, Настя…

Жаркий шёпот в ухо, заставил моё тело сначала почувствовать давящее напряжение, спазм, судороги, дурноту, как во время качки, а потом вдруг отпустило, и я открыла глаза, с трудом вспоминая, где нахожусь, и почему я Настя…

— Где я…

ОН вдруг подхватил меня на руки, и так крепко прижал к себе, словно я сейчас начну брыкаться. А я уже не могу, тело отказывается меня слушаться. В сознании началось прояснение, память вернулась, а способность управлять телом нет…

В моей голове всё ещё мешанина имён, событий, понятия не имею, как вдруг скатилась в это состояние, я же боролась за чью-то жизнь, потом почувствовала невыносимую усталость, прилегла на минуту и снова вернулась в то опасное состояние, из которого Гриша меня только что вытянул…

— По-мо-ги-и-и-и, я умираю, Гриша, — просипела на последнем вздохе и, кажется, выключилась.

Какое-то время находилась между небом и землёй, но у Гриши есть способы вернуть меня назад, или у Аракчеева?

Тихий, монотонный шёпот на ухо. Совершенно непонятные слова на незнакомом языке, как заклинание или молитва…

Каждое уверенное слово врезается в подсознание и заставляет разум отбросить панику: «Мы все умрём!».

Наконец, я собралась в некое подобие здравой личности и начала припоминать события:

— Гри-ша, мне так хреново, что случилось? Меня отравили?

— Ты потратила всю жизненную силу, так нельзя, сейчас станет легче. Дальше царице мы сами поможем, потерпи, я заберу тебя к себе, Лиля и Ирочка теперь сами справятся, ты сделала слишком много. Мы едем домой, во дворце тебе нельзя оставаться. Твою силу и работу заметили, а это уже очень опасно…

Через звон в ушах, я услышала монотонный звук экипажа, потом почувствовала запахи и холод.

— Я ужасно замёрзла…

— Сейчас сделаю тебе горячую ванну, согрею, опасность миновала. И я снова виноват перед тобой, — он держит меня на руках, как ребёнка, и прижимает к себе крепче, в те моменты, когда карета поворачивает или начинает трясти сильнее. Его близость вдруг начала действовать на меня успокаивающе, тепло, голос и то самое чувство уже не любви, а привязанности, примерно такой же, какой сейчас связаны Ирочка и наследник.

ОН наполняет меня своей силой, и я беззастенчиво её впитываю, как губка, заполняю пустоту в своей душе…

— Ух, я начала вспоминать. Мне пришлось действовать самой, Ирочка ещё слишком мала, если она справилась с болезнью царевича, то это уже много. Она ведь справилась?

— Да, мальчик ожил, открыл глаза и попросил завтрак. Его жизни ничего не угрожает. Её Величество, ты умудрилась перенастроить, я не врач, понятия не имею как, но чувствую, что ты её словно пересобрала заново. И кажется, у тебя получилось. Но цена оказалась слишком высокой. Настя, так нельзя…

И снова он крепче прижал меня к себе, наклонился и поцеловал в лоб.

— Да, я поняла, как работает Ира, и решила попробовать также, господи, но это было ужасно, её организм весь словно завязанный в узел, везде, где можно, спайки, кисты, вся гормональная система в совершенном раздрае. Как она выжила, наверное, только за счёт собственной одарённости.

Мой разум окончательно зафиксировался в здесь и сейчас, я вспомнила всё и осознала, какую титаническую работу сделала…

— Мне нужно срочно бумагу, карандаши, кабинет, и чтобы меня никто не трогал. Эту работу нужно описать, пока я всё помню.

— Я с удовольствием поработаю твоим писарем. Тебе нельзя перетруждаться. Всё, подвиги закончились. Ты теперь только моя. Вся, и если этому миру захочется тебя у меня отнять, то…

— То встретимся в другом мире, — шепчу и понимаю, что грань между Гришей и Даниилом стёрта. Он стал единым, и только благодаря любви ко мне.

— Непременно, — он не позволил себе большего, любое проявление ласки, кроме крепких объятий и поцелуя в лоб, любой эмоциональный всплеск может сбить мои тонкие настройки, и тогда нам точно придётся искать друг друга по разным мирам, найдём ли…

Карета остановилась, Даниил осторожно посадил меня на сиденье и вышел первым, и я по привычке дёрнулась следом к выходу:

— Нет, стой! Я тебя подхвачу, не спускайся сама, осторожнее, вот так.

Осторожно протянул руки, и я упала в его объятия, не колеблясь ни секунды. Между нами появились такие же «корни» силы, какой сейчас соединились Ирочка и цесаревич. Магическая, нерушимая связь из дружеских отношений когда-то переросла во влюблённость, и теперь превратила нас в единое нерушимое целое.

— Мне стоило обесточить себя, убрались барьеры и защита, и теперь я полностью тебя чувствую, не жалею о сделанном.

— Ты спасла царицу, и фактически сохранила мир в нашем царстве, это стоит очень дорого, не продешеви, когда царю придётся тебя награждать, а ему придётся, уж поверь.

— Потребую полцарства, одного инквизитора и хватит, наверное…

Даниил рассмеялся, в этот момент мы неспешно вошли в парадную, и я мгновенно считала энергетику моего дядюшки, он как вездесущий проныра принёс последние новости с полей, и, судя по всему, не самые добрые.

— Ваше Сиятельство, Настя! Ты как, ох, бледная как смерть. Может, лекаря? — от волнения Кирилл Львович засуетился, но вовремя отскочил в сторону, позволяя Аракчееву пронести меня в комнаты.

— Мы сами себе лекари. Что случилось?

— Да, случилось, но расскажу вам наедине, дело очень скользкое…

— Хорошо, сейчас поручу Настеньку камеристке и выслушаю вас.

— Нет, успеется камеристка, пусть мне принесут чай с малиной, и я согреюсь, хочу услышать новости, — моё возмущение заставило Даниила улыбнуться, и он сдался. Крикнул лакею приказ подать чай в кабинет и через несколько минут, взволнованный Рубской поведал нам действительно неприятные новости.

— Вы приказали проследить за домом Юсупова. Мои люди пришли и сразу выяснили, что в доме слишком тихо. Подкупили одну бойкую бабёнку, и та рассказала, что князь с сыном уехал за границу на личной яхте несколько дней назад. Очень тихо, забрали с собой только кованые сундуки, должно быть, драгоценности и архивы, компрометирующие царя, и многих других вельмож, и, конечно, компромат на свою сестру. Вот такие неприятные новости, мы опоздали. Я заехал в таможенное управление и выведал, что Его Светлость безо всякого труда пересёк границу, все бумаги защищены от досмотра грифом дипломатической почты, а пункт назначения — южное побережье Франции.

Ух, как по мне прошлись отголоски ярости Даниила, но он мгновенно опомнился, взял себя в руки, и я уловила непростую мысль, на какую тоже нужна решительность и отвага: «Прелюбодеяние царя не может быть зоной нашей ответственности, он знал, на что идёт и не обратился за помощью, наслаждался утехами порочной ведьмы, а теперь его бастард будет воспитываться в ненависти к родному отцу, уж Юсупов распишет приёмному сыну, как царь уничтожил матушку прекрасную княжну Юлию Николаевну».

А я эту мысль подытожила вслух:

— Некоторые кармические наказания невозможно отменить, увы, Александр знал, на что идёт…

— Но оставлять это дело мы не можем, ребёнка нужно вернуть на родину. Про архивы я и вовсе молчу. Такие сведения, вывезенные за границу — это предательство родины, думаю, что способ вернуть предателя и наказать есть, но мне придётся навестить ещё раз Юлию и предложить ей сделку, — Аракчеев произнёс эти слова таким тоном, что нам с дядей стало страшно. Представляю, о какой сделке идёт речь. Но зато понятно, почему Юлия потеряла контроль над собой и начала действовать необдуманно…

Братец предал её, собрал самое ценное, сына и сбежал.

А у меня вдруг появился ужасный вопрос:

— А этот мальчик, сын слишком одарённой княжны, случаем, не сверходарённый?

— Именно поэтому я и сказал, что невозможно такого ребёнка оставить в руках ненормального фанатика. Думаю, что Юлия скажет, какая уязвимость есть у Юрия и тогда появится шанс. А пока Настенька отдыхай, я приведу себя в надлежащий вид, а вы Кирилл Львович, делаете великие успехи на государственной службе. И теперь, прошу продолжить работу с женщинами в госпитале, лучше вас никто не справится, про конфиденциальность, надеюсь, напоминать не нужно.

Ух, как воспрянул дядюшка, его, кажется, принимают на государственную службу, не уверена, что он об этом мечтал, но сейчас польщён, так, глядишь, и до титула дослужится.

Даниил Романович, решил дать ещё кое-какие поручения Рубскому и они вышли переговорить, а я, наконец, осталась одна, и появилось время подумать, в какой момент и почему я вдруг потеряла контроль?

И как теперь Лиля одна справится. Похоже, что Даниил рано списал меня со счетов, немного очухаюсь, разум прояснится и придётся вернуться.