Даниил Романович решил действовать настойчиво и прямолинейно, не считаясь с законами, интересами сильных мира сего и прочими бестолковыми условностями.
Про «Приют забытых жён» слухи ходили давно, но никому и в голову не приходило, что его могли организовать в настолько суровом месте: холодном, продуваемым всеми ветрами, и со скудным содержанием, потому что если в монастырях ещё есть возможность держать огороды, скотину и птицу, то в форте такой возможности нет. Несчастные женщины обречены на существование ещё более худшее, нежели у закоренелых преступников. Именно этот факт захватил разум Аракчеева, и понимание той ужасно ситуации, какая могла произойти и в его семействе.
Если бы мать Лилии не сбежала беременная, если бы она родила одарённого сына, то судьбу настоящей графини Аракчеевой сложно было бы предвидеть. И сколько таких несчастных?
Мысли наперебой крутятся в сознании, не давая забыться и расслабиться даже в те недолгие минуты, пока он ехал в карете до полицейского департамента и там кратко, без объяснений приказал поставить под ружьё, именно под ружьё всех крепких урядников.
Потом с довольно большим отрядом, пришлось ехать в порт. И неофициально просить по старой дружбе начальника береговой охраны Осипа Фадеевича Куракина предоставить для срочной операции быстроходные катера, невзирая на тот факт, что сейчас уже довольно поздно, и взятие приступом частного форта может затянуться…
— Я не могу рисковать, она может погибнуть, и я не выживу тоже. Все подробности после, и если дело получит критический резонанс в обществе, клянусь, взять на себя всю вину, — не вытерпев, Аракчеев признался Куракину в амурной подоплёке ночной экспедиции.
— Вы помогли нам накрыть настоящую банду пиратов и контрабандистов. Так что я в долгу перед вами, Ваше Сиятельство, а долг платежом красен. Приказывайте своим парням загружаться. Не думаю, что у них там есть пушки, и большая охрана. Фарватер сложный, большие корабли мимо не ходят, маленькие лодки угрозы не представляют. Но закрытые ворота — вот это уже вопрос, о котором стоит подумать заранее, мы сможем ли войти?
— Берите с собой достаточное количество динамита и пороха, взорвём к чертям собачьим, даже стучать не будем! — проворчал уставший Аракчеев, и Куракин довольно улыбнулся.
— Я, знаете ли, пошуметь люблю, чтобы без единого выстрела, на испуг…
— Это как? — Аракчеев с недоверием посмотрел на сообщника.
— А мы ещё сигнальные петарды возьмём, катера с трёх сторон начнут взрывать и наводить шум, к моменту, когда ворота взорвутся, никто и не подумает оказывать сопротивление!
— Гениальный план, Осип Фадеевич. Берите всё, что взрывается. Пошумим на славу.
Не нуждаясь в дополнительных пояснениях, начальник береговой охраны сам отдал распоряжение о погрузке опасных петард и бочек с порохом. И через десять минут от причала отошли три крепеньких паровых катера, каким не впервой устраивать заварушку вдали от берега. А следом небольшая баржа на буксире, на случай экстренной эвакуации.
Более чем через час в темноте появились очертания первого небольшого форта, а ещё через двадцать минут тихого хода капитан сообщил, что они прибыли на место.
— Прямо по курсу старый форт!
Основной катер пришвартовался на большой пристани. Осмотрелись: ни одной лодки, ни единого дозорного, ни на причале, ни в будке смотрителя, ни у запертых ворот. Появилось неприятное предчувствие, что ошиблись или информация неверная, но Его Сиятельство оказался настойчивым.
— Это то самое место, ошибки нет. Стучать не будем, раз никого нет, то просто взрываем ворота. Там много важных документов, если вступим в переговоры — все досье могут уничтожить, — ещё раз пояснил Аракчеев, и Курагин лишь пожал плечами.
Двое опытных матросов заложили взрывчатку, и в назначенное время прогремел невероятной силы взрыв, потом на других катерах начали запускать в небо горящие петарды, чтобы окончательно дезориентировать охрану.
— Вперёд на штурм. Никого не убивать, там содержатся женщины, мы приехали их спасать! — крикнул напутствие граф и сам же чуть не впереди всех побежал к дымящемуся проходу в широкой стене форта.
Едкий запах дыма, крики испуганных охранников, и даже прогремевший случайный выстрел не остановили графа. Теперь внутри каменной ловушки испуганный след Насти читается совершенно отчётливо и ведёт не туда, где содержат несчастных, а к другой стороне. Ему пришлось пробежать по старой каменной мостовой, войти в дверь и в следующий же миг как следует врезать кулаком в челюсть довольно огромному мужику с кочергой, единственный дурень, решивший оказать сопротивление, за что сразу же и поплатился. От удара увалень не удержался на ногах и упал бы, но узкий проём не позволил. Граф схватил за грудки здоровяка и встряхнул, хорошо приложив об стену затылком, хороших людей здесь нет, а потому можно не жалеть:
— Где Анастасия Сергеевна, новенькая, сегодня привезли?
— Сто сорок первая? У начальника, он её того, первая ночь, таков закон, опоздал ты барин, — из вонючего рта посыпались мерзкие ругательства, но следующий удар в челюсть вырубил похабника из списка участников сопротивления.
Озверевший от злости Даниил пробежал по ледяному коридору, тускло освещённому двумя масляными светильниками, и, наконец, сам нашёл ту самую ужасную дверь.
— Настя! Настя! Открой! — опомнился и повторил уже иначе. — Именем Его Величества царя Александра, приказываю открыть немедля!
За дверью послышалась тихая возня, потом странный звук, словно что-то тяжёлое оттащили в сторону, и ещё какие-то пугающие звуки, открытие двери затянулось, кажется, на целую вечность. Наконец, дверь скрипнула и открылась…
— Я знала, знала, что ты придёшь за мной, родненький, милый мой.
В следующую секунду маленькая серая фигурка, подпрыгнув, повисла на его шее, прижалась, заставляя сердце биться теперь уже от осознания всего ужаса произошедших событий.
— Не могу без тебя, Настя, не могу. Прости, прости меня, не уберёг! Ты цела, они тебя обидели? Убью их всех медленно, — прохрипел и прижал её к себе так сильно, как только можно, чтобы не причинить ей боль и вред.
В кабинете послышалось громкое мычание, отдалённо напоминающее проклятье в адрес всех и вся.
— Мне пришлось его связать, пока ждала тебя, разобрала все документы, их не так много, но суды захлебнутся в количестве исков, я заставлю каждого подлеца, кто посмел отправить сюда свою несчастную жену — заплатить по всем счетам.
— Не сомневаюсь, Боже, ты цела. Прости, что так долго, прости, что отправил тебя во дворец, прости! Они не стоят ни единой твоей слезинки, я как дурак запутался между долгом и любовью к тебе…
Он осторожно опустил её на пол. Поправил её рассыпавшиеся по плечам волосы, бережно провёл рукой по её нежной, бархатистой щеке, смахнув слезинку, и улыбнулся.
— Всё! Я с тобой! Всё закончилось, прости…
— Да, но… Пока не верю, хочу домой и спрятаться от этого ужаса…
Не выдержав, снова прижалась к его тёплому бушлату, пропахшему морской свежестью, дымом и порохом, хотелось раствориться в этом запахе, спрятаться от всего мира в его объятиях. Закрыла глаза и снова всхлипнула, осознав, что уже можно показать свою слабость.
— Я от страха чуть не умерла, но так было нужно, без меня царица и её сын точно бы умерли в ближайшие дни, а настоящая ведьма праздновала бы победу. Кстати, о ведьмах, здесь Елена, и она совершенно точно будет притворяться несчастной жертвой, неисповедимы пути Господни, только ради этой встречи с ней, я готова была потерпеть страдания.
— Ох, Настя, ничего в этом мире не стоит твоих страданий. Я завтра же утром пойду к Его Величеству и потребую от него подписать твою вольную от мужа. С этого дня у меня есть весомые аргументы для этого, теперь уже точно.
— Без моего появления во дворце таких аргументов бы не было, и мы оба это понимаем.
— Развяжите меня! Развяжите, я требую! Это самоуправство, эта женщина преступница. Она напала на меня, я доктор медицины, — Селиверстов смог выплюнуть кляп и завопил так, что на самом верху, в бойницах форта, загалдели чайки, перекрикивая друг друга, создавая ещё больший хаос в ожившем форте.
Недолго думая, инквизитор отвесил такого знатного леща начальнику «Приюта», что тот взвыл громче сирены, заскулил проклятья и тотчас получил кляп обратно, и очень образно описал то, что произойдёт дальше:
— Ты и твои, так называемые покровители, преступили закон, содержали не в чём неповинных женщин в нечеловеческих условиях. И, если есть погибшие, а они, конечно же, есть, специально для тебя вернём медленное четвертование, руки, ноги и потом голову. Ни один адвокат не посмеет и рта открыть против обвинительной речи прокурора! А когда вас разделают как барана, думаю, что никто не решиться выкупить тело, оно будет брошено в общую могилу с самыми отъявленными преступниками, где ему самое место, без гроба, без креста…
Аракчеев, мгновенно успокоил ретивого «Доктора медицины», тому осталось только вжаться в кресло, зажмуриться и чуть слышно заскулить…