Юлия Николаевна с ужасом заметила на своей белоснежной коже алую полоску, на кинжале оказалось какое-то заговорённое зелье, и оно мгновенно пробило брешь в её магической защите. Граф в тот же миг схватил её, чтобы собрать хотя бы каплю ведьминской крови — главной улики во всех злодеяниях.

Она попалась, но не сдалась!

— Помогите, спасите, граф накинулся на меня с ножом! Он сошёл с ума! Помогите! А-а-а-а!

Вопль Юлии разлетелся по безмолвным коридорам деловой части дворца, но никто не пришёл на помощь.

— Ты мне ответишь за это, Я фаворитка Его Величества!

— Уже нет! Жаль, у меня нет зеркала, а то бы вы поняли причину отставки, напомню, я инквизитор, и с недавнего времени в мой род вернулась былая сила, так что…

Недослушав опасное предупреждение и не дождавшись помощи на свои нелепые призывы, княжна Юсупова прошептала проклятья, какие тут же со звоном рассыпались, не достигнув цели. Ей осталось только одно — сбежать, чтобы не продолжать неравное противостояние с новым, опасным врагом. В шикарных дворцовых коридорах оказалось пустынно, словно все решили спрятаться от её криков и призывов о помощи:

— Вы все мне заплатите за это! — проворчала и скорее перетянула дорогим шёлковым платком порез на руке. Но тончайшая ткань мгновенно побагровела, и уже через несколько секунд крупные капли продолжили капать на мраморный пол, иногда попадая на атласную юбку и оставляя ужасные, длинные тёмные потёки. И с каждым шагом таких потёков всё больше и больше…

— Проклятый! Ненавижу. Ведь был пустышкой, чванливым зазнайкой, не мог элементарную лярву учуять. Тварь, гад…

Сыпля ругательствами, Юлия пробежала по самым красивым залам дворца, оставляя за собой кровавый след на гладком, сверкающем глянцем полу. Каждый шаг эхом разносится по залам, оглушая княжну и создавая пугающую иллюзию, словно за ней сейчас гонится кто-то опасный и невидимый.

ДА! С этого дня у неё появился достойный противник во дворце. И, если выскочку Гринёву удалось быстро уничтожить, как только горничная царицы донесла об истинном предназначении новенькой сиделки. То от графа избавиться будет труднее.

Юлия, не сбавляя шаг, поднялась по мраморной лестнице, и дыхание сбилось. Сущность может не спать, не есть, ей не нужен отдых и покой только во вред, но человеческое тело вдруг дало сбой. Сердце начало колотиться, в ушах появился гул, и перед глазами замерцали искры. Совершенно непривычное состояние, даже рожать ей было намного легче, чем теперь.

Пришлось остановиться, отдышаться, и на полу тут же образовалось несколько довольно крупных капель крови.

— Проклятый! Он вернул мне моё же проклятье! Думает, что я не смогу остановить кровь? Наивный, неопытный болван! Но это даже на руку. Сейчас покажусь перед Его Величеством, произведу нужный эффект и на этом дни графа будут сочтены во дворце и вообще на воле, и не таких обламывали и обтёсывали.

Преисполненная решимости, постаралась изобразить на лице гримасу боли и страдания, но поблизости не оказалось ни единого зеркала. Пришлось довериться интуиции и поверить в свой природный артистизм. Любовь Александра сама доведёт до нужного состояния тревогу царя, и гневный указ об аресте опасного колдуна Аракчеева не заставит себя долго ждать.

Улыбнулась, отдышалась и поспешила в кабинет Его Величества, с кровавым пропуском ни один из адъютантов не посмеет её задержать…

— Ох, боже мой! Ваша Светлость! Вы вся в крови! Вам нужен врач! Я не смею вас впустить, в кабинете совещание с министрами! — адъютант побледнел и попытался задержать внеурочную посетительницу, ведь даже официальной фаворитке, нельзя вот так врываться и заливать своей кровью первый кабинет царства.

Но Юлию сейчас может остановить только пуля:

— На меня напал Аракчеев. Накинулся с ножом! Его Величество должен это увидеть своими глазами! Уйди с дороги! Иначе…

Не веря своим ушам, мужчина отступил, пропуская опасную женщину, не ожидая от настоящего момента ничего хорошего в любом случае, и пропустив и не пропустив её, царский гнев первым делом заденет штат адъютантов.

— Позвольте, хотя бы вам рану перевязать…

Он протянул свой белоснежный платок и поспешил сделать доклад, молясь, что это не будет стоить ему карьеры и вольной жизни.

Через несколько бесконечных минут, когда новый платок также обагрился кровью, из кабинета поспешно вышли два надменных министра. С едва уловимым призрением взглянули на фаворитку, поморщились и покинули приёмную. Словно не признали её или не захотели связываться.

— Госпожа, прошу Вас. Ох, боже, вам срочно нужен доктор, я всё же пошлю за ним.

— Не беспокойтесь, доктора во дворце больше нет! — не в силах более ждать, прорычала и вбежала в кабинет венценосного любовника, мгновенно скорчив гримасу отчаяния и боли:

— Ах! Алекс, меня только что пытался убить Аракчеев, я вырвалась, но он напал на меня с ножом! Он в заговоре с убийцами. Я сегодня узнала, кто травит вашего сына, умоляю о защите! — взвыла так, что хрустальная люстра зазвенела.

— Юлия! Душа моя. У тебя рука вся в крови и платье, тебе нужно к доктору, и уж потом рассказать всё начальнику охраны…

Она замерла и посмотрела так пронзительно, как только способна. Однако магические силы уже не слушаются так, как слушались утром.

— Вы не слышите меня? Я раскрыла заговор. Доктор — немецкий шпион, травил вашего сына и жену. Сегодня во дворец прибыла его пособница Гринёва, явно принесла яд. Не удивлюсь, если они и вас начали отравлять. Аракчеев с ними заодно! Я пришла к нему в кабинет и потребовала сделать доклад, всё проверить, раскрыть дело, а он обозвал меня ведьмой, чистым злом и набросился с ножом.

Царский лик вытянулся от избыточного удивления, потом побагровел. Его Величество довольно крепкий телом, но совершенно обычной внешности, редкие светлые волосы с залысинами, округлое лицо и курносый нос, доставшийся в наследство от матушки. Если бы не мундир и не окружение, то на любом базаре сошёл бы за удачливого купца или мельника. И всё же в нём есть харизма, есть сила и способность чуять ложь.

Однако сейчас с некогда обожаемой женщиной происходят ужасные метаморфозы, какие не позволяют ему сконцентрироваться на ужасных новостях.

— Юлия, что с тобой. Твоё лицо!

— Моё лицо — это лицо напуганной женщины, пережившей нападение. Вы даже не примете меры?

Его Величество молча подошёл к большому шкафу в углу, открыл одну дверцу, и по кабинету промелькнул огромный солнечный зайчик от потаённого большого зеркала, но весёлости не создал и атмосферу не разрядил.

Не понимая, что ей желает показать любовник, Юлия медленно подошла, но сначала очень тревожно взглянула снизу вверх на царя, словно спрашивая дозволения, посмотреться в его личное зеркало.

— Я не понимаю зачем…

Он лишь кивнул, заставляя её отважится на непонятное действие, какое почему-то совершенно не хочется делать.

Но она подчинилась, взглянула и отпрянула с громким воплем: «НЕТ!».

В зеркале отразилась пожилая женщина с недобрым лицом, покрытым морщинами, и её старение происходит именно сейчас в настоящую минуту, близость царя усиливает мощное проклятье Аракчеева.

Былая красота тает на глазах. Волосы седеют, некогда белоснежная, упругая кожа стала тонкой и дряблой. Округлые щёчки превращаются в брыли, ярки глаза потускнели, а уголки губ опустились так, словно она никогда не знала счастливых дней и прожила сто лет в горе и без радости.

От ужаса Юлия Николаевна потерялась на несколько секунд, но, не стесняясь Его Величества, начала шептать тёмное заклинание, пытаясь, если не вернуть прежний образ, то хотя бы замедлить старение и ей это удалось.

Отражение в зеркале снова начало молодеть, но недостаточно, чтобы сводить с ума мужчин. Александр отшатнулся, как от нечисти, перекрестился и закричал басом, вызывая охрану.

Перед ним стоит вполне привлекательная женщина средних лет, бледная, уставшая, и с огромной бородавкой на подбородке…

— Ты ведьма, самая настоящая ведьма. Настолько мощная, что обманывала нас всех, очаровывала и творила зло годами. Настоящая гадина — ты! Аракчеев инквизитор, и сан ему подчинился, раз он смог навести на тебя обличительное заклинание.

— Он меня опорочил, это обман, он специально! — завопила в своё оправдание слишком пронзительно писклявым голосом.

Двери распахнулись и на пороге замерли четверо бравых охранников под предводительством напуганного адъютанта, он к чему-то подобному уже готов. Но для приличия поклонился и выслушал приказ царя лично:

— Это ведьма, сейчас же отведите её в допросную, но не в дворце. Упаси бог, держать здесь опасную колдовку, а в Тайной канцелярии, там есть тюрьма «Каменный мешок». Позовите ко мне срочно канцлера и Аракчеева! Сейчас же, — также басом прогремел Его Величество и когда охранники подхватили под руки ведьму, добавил. — Дело конфиденциальное, и срочное. Эту женщину, в наручники, перевязку сделают в Канцелярии, если будет верещать и нарушать покой дворца — заткните рот кляпом, а на голову мешок, чтобы никто не видел её. Не церемониться!

Юлия Николаевна стихла, замерла и позволила себя забрать из кабинета бывшего любовника. Но всё же не смогла отказать себе в удовольствии, повернулась, улыбнулась и молвила:

— Ты отравлен моей любовью, а это худший яд. На тебе проклятье, какое не сможет снять выскочка Аракчеев. Скоро ты так же завянешь, как и я. Не будь у тебя порочного желания, не случилось бы ничего, во всём, что случилось и случится есть твоя вина.

Охранник, посчитав, что женщина позволила себе гораздо больше, чем дозволено, с силой дёрнул её за руку и вывел за пределы кабинета.

— Пусть здесь вытрут проклятую кровь и пройдут по всему дворцу, она наследила везде. Эта кровь опасна. Пока вы посылаете за канцлером и Аракчеевым, я проведаю жену и сына.

Теперь уже обречённо и спокойно приказал Александр адъютанту, и медленно вышел следом за конвоем, надеясь, более никогда не увидеть Юлию, потому что пережить следующую встречу с опасной ведьмой вряд ли удастся.

Он всё понял, каждое её слово. И она действительно его отравила, но не обычным ядом, а проклятьем, разрушающим изнутри. Это будет неизлечимая, очень тяжёлая и беспощадная болезнь. Такова цена…

В покоях жены тихо. Три горничные смиренно сидят в креслах в большой гостиной, в ожидании новых приказов. Но стоило Его Величеству войти, женщины подскочили, присели в самом низком реверансе, готовые упасть замертво от страха, только бы не попасть под горячую руку и не получить обвинения в причастности к ужасному отравлению, весть о котором, как пух одуванчика мгновенно разлетелся по дворцу.

Старшая горничная набралась смелости и дрожащим голосом сообщила, что Цесаревича уже перевели в покои матери, но в другую спальню, мальчику нехорошо, но он спит. Дочери занимаются с гувернантками под пристальным надзором охраны. Её Величество после приступа тоже крепко уснула.

— Няня?

— Они-с в спальне, неустанно следит за самочувствием.

— Передайте приказ моему адъютанту, чтобы срочно вызвали доктора Пирогова из военного госпиталя.

— Слушаюсь, я сама съезжу за доктором, прямо сейчас, — не зная, как ещё угодить, ответила старшая горничная, и женщины сразу вышли.

Царь беспрепятственно прошёл пост охраны перед спальней, ему открыли дверь и…

И внезапно Его Величеству стало нестерпимо плохо, воздух в спальне вдруг показался густым и невыносимо тяжёлым. На высоком, упрямом лбу выступил пот, а сердце сжала ледяная рука, не позволяя сделать глубокий вдох и хотя бы создать видимость достоинства.

Юлия разрушила его душу.

Глядя на спящую жену, красивую, когда-то улыбчивую и добрую девушку, чью жизнь он сломал, особенно остро ощутил не столько ответственность за содеянное, сколько сожаление обо всём, что произошло сейчас.

Он не любит жену, никогда не любил, и никогда не полюбит.

В его сердце навсегда останется образ молодой, цветущей Юлии, первой и последней любви, она продала душу демонической сущности, только бы заполучить его и обманулась. Сделка принесла фатальные плоды, но невиновные страдать не должны.

— Прости меня, Мари! — прошептал, развернулся и вышел, с твёрдым решением прямо сейчас настойчиво требовать от сената подтверждения нового закона о разводе по обоюдному согласию сторон, без унизительных психиатрических освидетельствований и предлогов. А после развода ему придётся публично объявить об отречении от власти по причине неизлечимой болезни, и если кому-то удастся спасти цесаревича от напасти, то Анна-Мария останется царицей-регентшей при сыне. Или при старшей дочери, но в таком случае Сенат заберёт властные полномочия в свои руки навсегда…

Но иного варианта, как спасти свой род от позора, у Его Величества нет, его скудной магии хватает, чтобы ощутить, как в его теле начинается неизлечимая болезнь — прощальный «подарок» ведьмы-любовницы.