Я оказалась одна в вотчине врага, и какое счастье, что мой столик находится в самом дальнем, совершенно неприметном уголке гостиной. Но думаю, что наперсницы не упустят шанс указать своей госпоже на меня, что мгновенно и произошло. Подбежали три самые преданные дамы и, не стесняясь вообще ничего, кивая в мою сторону, начали даже же шептать, а открыто рассказывать, что откуда-то взялась новенькая и не фрейлина, и не горничная, ибо боярыня, и одета так, что смотреть противно…

Кто во что горазд.

А я лишь успела присесть и продолжила пить чай, словно всё происходящее совершенно меня не касается, но чуть было не подавилась дважды, что немудрено, в такой-то некрасивой ситуации.

Думаю, сейчас обстоятельства более чем тупиковые по части этикета и дворцовых правил,

Интуиция говорит мне, что княгиня не станет грубо приказывать мне уйти. Ей также не подобает подходить и спрашивать, что я здесь делаю. Какое счастье, что кто-то придумал замысловатый дворцовый этикет, запрещающий базарные разборки, а то мне сейчас бы точно досталось.

Княжна со злостью и любопытством посмотрела на меня, её сияние чуть померкло, как померкло приподнятое настроение.

И как только наши взгляды встретились, она не успела закрыться, не ожидая от меня хоть какую-то опасность…

У неё такая же «Ася», какая была у меня, но за одним исключением — её сущность взяла верх. Реальная Юлия Николаевна либо уничтожена, либо в абсолютно подавленном состоянии, если говорить прямо, то настоящая личность сейчас выполняет только вегетативные функции.

И это кошмарная новость.

У тварей-подселенцев напрочь отсутствуют этика и мораль, они не считаются ни с чем и несут в себе целый букет психических патологий от ДРИ (множественные личности) до психопатии, а у нашей красавицы атипичное биполярное расстройство — ярко выраженная униполярная мания, без депрессивных периодов. Это ещё хуже, чем можно было бы себе представить.

Если говорить проще, то она не что иное, как нескончаемый поток буйной энергии, направленный на достижение своих целей. А цель у неё одна, стать царицей, и причём законным образом. Доведя Анну-Марию Фёдоровну до нервного срыва и заняв её место, без малейшего зазрения совести, и без единой оглядки на мораль.

Только вот не всё так просто, что-то мешает нашей приме сесть на трон, какое-то обстоятельство. И только поэтому настоящая царица всё ещё «придерживает» место, иначе сенат и советники станут настаивать на повторном браке Его Величества, но уже с другой принцессой из Европы.

В моей голове вдруг вспыхнуло сообщение, так как если бы я получила СМС от Гриши: «Только смотри, слушай, наблюдай, не ввязывайся!», и тишина.

Доктор, видимо, прорвался на приём к графу и уже рассказал обо всём случившемся. Вовремя они мне напомнили, потому что увлечённая открытием, я бы, наверное, сейчас сглупила и сказала бы что-то лишнее. По сути, всё, что нужно, уже увидела и поняла, потому неспешно поднялась с мягкого французского стула, обтянутого голубым бархатом, взяла книгу и сумочку, и с самым невинным видом, на какой только смогла сподобиться, пошла к выходу, но не так быстро, чтобы мой исход не восприняли как побег.

— Сударыня, куда же вы? Неужто даже не представитесь? — стоило мне дойти до выхода, княгиня не выдержала и обернулась, импульсивность сорвала клапан сдержанности.

— Ах, сударыня, смею ли я, Анастасия Сергеевна Гринёва-Левина, к вашим услугам, — присаживаюсь в книксен, она всё же княгиня, а я всего лишь боярыня, и замужем за простым дворянином.

— Если пришли сюда, то, стало быть, посмели, однако, наше общество довольно милое, и приветливое для всех, кто к нам настроен весьма лояльно.

Её слегка заносит, и причина понятна: она учуяла мою силу и уже заинтересована до дрожи в пальцах и какими сжала веер так, что несчастный аксессуар жалостливо хрустнул.

— У меня было единственное желание выпить чай, возможно, я по неопытности не учла какой-то регламент лояльности, весьма сожалею, впредь буду осмотрительнее. Прошу прощения, мне нужно исполнять свои обязанности…

Слегка наклоняю голову и плавно поворачиваюсь, чтобы уйти, но разве же она меня отпустит, тем более прочитала название книги. Я намеренно прижала томик к груди так, чтобы Юлия увидела слово «Медицина», пусть задумается о моём предназначении и напряжёт свои извилины, потому что уже учуяла — как прежде больше не будет. И это её бесит, ровно так, как когда-то бесилась Ася.

Чем больше бешенства — тем опрометчивей поступки.

Да, мне приказано не злить злую кошку, но разве я могу упустить такую возможность?

Нет.

Вспоминаю технику «Зеркало», и княжна Юсупова покрывается пятнами, потому что столкнулась с чем-то совершенно новым и неизведанным, а потому опасным. Её сущность попыталась проникнуть в моё сознание, но наткнулось на зеркальную поверхность.

Успела испугаться самой себя, приняв, иллюзию за своего двойника, и, кажется, так и не поняла, что произошло. Пусть считает меня своим двойником.

Не дав Её Светлости опомниться, выхожу из гостиной и только тогда начинаю дышать полной грудью, эта стерва вполне может только внушением перекрыть кислород.

Странно, как она вообще смеет столько времени находиться во дворце, и вести себя так, словно «королева», неужели дела на женской части дворца настолько закрыты от мира?

Неужели царь настолько потакает любовнице, что весь двор перестроился вопреки здравому смыслу? Это же почти пятнадцать лет она правит?

И всё же какой-то таинственный шлагбаум стоит на пути к цели у нашей шикарной красавицы. Странно, что я его не вижу. Должно быть, какой-то закон, или проклятье, или преступление кого-то из её близких. И об этом совершенно точно есть информация в украденном досье. Его непременно нужно найти…

Не успеваю додумать свои прожектёрские планы:

— Госпожа, вас срочно зовёт Её Сиятельство графиня Гончарова-Высоцкая, — Зинаида присела передо мной в реверансе и, запыхавшись, сообщила новость.

— Да, конечно, проводи, пожалуйста, я боюсь заблудиться, ещё не освоилась.

— Конечно, госпожа.

Не заходя в мои покои, как была с сумочкой и книгой вошла в кабинет Её сиятельства Аполлинарии Павловны, ещё только час дня, а я уже попала в эпицентр событий и чую, что сейчас будет нечто…

Надо было подправить графине Гончаровой гипнозом память, но мы с доктором не успели, и теперь царица в курсе событий с ядом, маховик запущен.

Сейчас полетят клочки по закоулочкам.

— Простите, я была в гостиной, Зинаида не смогла бы позвать меня быстрее.

— В гостиной? Неужели? — Аполлинария Павловна прошипела на меня со злостью, потому что уже стала свидетельницей эмоционального срыва царицы, и сейчас сама чуть не с сердечным приступом стоит бледная, губы чуть не синие.

— Послушайте, вам плохо, пожалуйста, присядьте. Есть ли у вас что-то седативное. Надо расслабить пояс, и воротник, это не шутки, с вашим сердцем уже нельзя переживать настолько сильные потрясения, умоляю, присядьте.

Не обращая внимание на её критичность ко всему, что я сейчас говорю, беру графиню за руку и помогаю сесть в широкое кресло и сдалась на мою милость, не стесняясь, начала всхлипывать, показывая недопустимую слабость:

— Капли от сердечной боли в ящике, боже мой, эта моя проклятая правдивость, зачем я рассказала Её Величеству о вашем открытии.

— Действительно, это было лишним. Боже, доктор уехал в тайную канцелярию, и аптечку пока оставил у себя, есть хоть что-то ещё, чтобы я смогла успокоить Марию Фёдоровну?

— Эти же капли, но она должна была знать, эта гадкая женщина травит ребёнка… — Аполлинария попыталась оправдаться, и сама поняла, какую ужасную весть принесла несчастной матери.

— Я этого не говорила, в смысле про то, кто причастен к отравлению! Послушайте, мы попытались пройти в покои цесаревича и меня не пустили, понимаете, о чём я? Его травит кто-то из прислуги Её Величества, я смогла бы найти преступницу, но боюсь, что её уже нет во дворце. И мы ничего не можем доказать. Это не такое простое дело и не нашего с вами ума, этим занимается тайная канцелярия, — приговариваю и капаю довольно много безопасных капель в чашку с водой. Состав напоминает наш корвалол, но запах чуть легче. — Выпейте, вам полегчает, как только лекарство подействует, а теперь слушайте мой голос, он для вас как самая приятная музыка. Тепло, безопасно, счастливо и спокойно…

С опозданием, но я решилась провести сеанс, через двадцать минут графиня очнётся и почувствует себя лучше, и забудет все неприятности с проклятым флаконом. А мне придётся поспешить в покои Её Величества и рискуя жизнью, свободой и репутацией, погрузить царицу в сон, чтобы ослабить все симптомы нервного срыва, иначе она может пойти на такие крайности, о которых лучше даже не думать.