Аудиенция окончилась, так как я и ожидала, без особого труда не просто получила место, но «пришлась ко двору» Её Величества, вписалась как недостающая строка в стихотворение. А остальное в руках графини Гончаровой-Высоцкой, она должна отдать распоряжение по моему обустройству на новом месте.

Мы с графиней ещё раз присели в реверанс и покинули покои царицы. Не произнеся ни единого слова (обошлось без поздравлений), вернулись в кабинет обер-гофмейстерины, и только тогда начался типичный инструктаж:

— Это место ваше, но детали обязанностей с вами обсудит лично доктор, ибо я не сведущая в делах лечебного порядка, посему пока в общих чертах: необходимо рано утром, после обеда и вечером считать пульс, проверять самочувствие, следить, чтобы аптечка была наполнена нужными лекарствами. Но вот что важно: перед тем, как преподносить лекарства Её Величеству, вы сами должны снять пробу во избежание покушения, по сути, это и есть ваша основная миссия. Надеюсь, я ясно выражаюсь? — проговорила чётко и без заминки, но посмотрела испытующим, пронзительным взглядом, пытаясь уловить, достаточно ли быстро, я схватываю информацию.

— Да, я вас поняла, в мои обязанности входит следить за лекарствами. Проверять их на предмет безопасности.

Аполлинария Павловна удовлетворилась ответом и достала из шкафа очень красивую шкатулку, поставила передо мной, сняла со своей шеи цепочку с ключом и вручила как ценную реликвию.

— Вот аптечка и ключ к ней. Доктор во дворце один, пополнение лекарств входит в его обязанности. И вот эти часы с секундной стрелкой для определения пульса, а также новая книга учёта состояния здоровья. Эти данные у вас будет принимать сам барон фон Реден, вы подчиняетесь по службе ему, разумеется, что над всеми нами воля Её Величества. Доктор — человек весьма строгих правил и педантичный по части выполнения своих обязанностей. Советую использовать очень разборчивый почерк в заполнении отчёта. Вот карточка вашего нового патрона, — она протянула мне довольно красивую карточку с чётким чёрным шрифтом: «Доктор медицины. Барон фон РЕДЕН Маркус Феликсович».

У царицы с ОКР другого доктора и быть не может. Подозреваю, что у госпожи фаворитки совсем другой штат сотрудников, в том числе и свой лекарь, однако шпионы явно есть на обеих сторонах конфликта, потому и строжайшая охрана аптечки.

Аполлинария Павловна задумалась, глядя на лист с записями, и я уже уловила, о чём её мысли: какую камеристку мне выделить. Зануду, вредную и не слишком проворную, от которой уже все отказались, но по какой-то счастливой случайности её до сих пор не выгнали. Или молодую, проворную и очень амбициозную камеристку, мечтающую войти в штат горничных самой царицы, до замужества. Мне бы подошла вторая…

Улавливаю характеристики девушки и понимаю, что именно аккуратный и трудолюбивый человек должен работать в медицинской сфере. Уж не знаю, как мне удалось, но графиня словно услышала мои аргументы в пользу Зинаиды Кузнецовой.

— Думаю, что назначу вам в помощницы Зинаиду Кузнецову, барышня двадцати пяти лет, серьёзная, чистоплотная, ответственная, и у неё за плечами курс сестёр милосердия.

Вот и решающий аргумент в пользу правильной кандидатуры.

(Припоминаю, как о курсах упоминала Лилия и что добиться такого образования не каждая девушка может).

— Благодарю, очень польщена, что вы выбрали для меня одну из лучших помощниц.

— Вы дочь Действительного тайного советника, уважаемого человека, в вашей характеристике написано о весьма высоком балле итоговых экзаменов, и Её Величество с этого дня благоволит вам. Не упустите эти великолепные шансы, и ваша карьера во дворце станет весьма завидной, учитывая исходные данные, это будет поистине уникальный случай, ведь вы поступаете не в семнадцать лет, а уже зрелой, замужней дамой. Дворцовая жизнь не так проста, как может показаться, и если вы не справитесь, то пенять должны только на себя.

Сказано по факту, и не подкопаешься к содержанию, однако интонация такова, что суть слегка меркнет — она не похвалила, а предостерегла, указывая, что резкий старт и взлёт, зачастую приводит к такому же резкому краху. Потому что адаптация требуется во всём, в том числе и к новому образу жизни во дворце.

— Да, Ваше сиятельство, я непременно учту все ваши напутствия и буду признательна за советы.

— Не думаю, что они вам понадобятся. Вы же одарённая, считываете людей, как я читаю книгу. Да, об этом мы также осведомлены…

Мои щёки покрылись пунцовым румянцем.

Показалось, что эти слова — обвинение, и будь воля графини, то таких, как я, во дворец не подпустили бы и на пушечный выстрел. Так и есть, но теперь деловой разговор перешёл на неофициальную часть, Аполлинария Павловна аккуратно положила листок со списком горничных в папку, открыла своим золотые часы, сверила с настенными и продолжила уже более неформально и откровенно:

— Прекрасно понимаю, причину вашего появления. Надеюсь, и вы понимаете, что эта должность номинальная… Фактически вас взяли ищейкой…

Не думала, что меня можно удивить, но я удивилась. Брови поднялись домиком, и я заморгала чаще, чем нужно.

— Ищейкой?

— Да, именно. Её Величество живёт непростой и опасной жизнью, думаю, вы скоро сами поймёте детали придворной жизни. И суть проблем зачастую такова, что недоброжелатели позволяют себе делать тёмные дела, вы должны выискивать любое воздействие, любую порчу, отраву. Всё, что может навредить Её Величеству. Надеюсь, ваших способностей достаточно для подобной работы?

Долго и бесшумно выдыхаю, выпрямляю спину, и чуть выше поднимаю голову.

— Я приложу все возможные усилия, чтобы быть полезной, у каждого есть свой потолок, простите за многословие, но иначе не пояснить. Так вот, у каждого одарённого есть свой потолок возможностей, я пока не встречала никого сильнее себя, но это не значит, что такого человека не существует, — я умолчала про способности Ирочки и подумала не про фаворитку, а про того загадочного человека, что стоит над Кириллом Львовичем Рубским. Таинственный, явно высокородный и одарённый человек, способный насолить почти всем, даже царю.

— Прекрасно, вы верно оцениваете ситуацию, ибо сильнее вас люди есть, и вы скоро получите удовольствие с ними столкнуться, — типичное напутствие новичку, да я и сама понимаю, что простой моя служба не будет. Я та пешка, какая защищает королеву. — А теперь позвольте ознакомить вас с регламентом вашего положения. Вот эта небольшая памятка поможет ориентироваться в распорядке дня Её Величества. Ключи от ваших покоев, три комнаты и будуар, весьма завидное помещение. Далее, ваше содержание. Я буду выдавать чек каждое пятое число месяца, надеюсь, сейчас у вас нет нужды в средствах?

— Никак нет, Ваше Сиятельство.

— Вот и прекрасно. По поводу вашего гардероба, он вполне подходящий, со вкусом. Но приветствуется и повседневная одежда, как форма в «Пансионе», Её Величество не любит излишнее расточительство и праздность, в том числе и во внешнем виде. Не пренебрегайте правилами, и ваша карьера продолжит идти в гору.

— Да, благодарю за напутствие.

Аудиенция резко прекратилась, графиня позвонила в колокольчик и отдала приказы по моему размещению своей камеристке пожилой и очень степенной женщине, видимо, очень уж она верная, раз её так долго не отпускают на заслуженный отдых.

Приседаю в книксене, забираю аптечку, новенький журнал, небольшую брошюру с расписанием дворцовой жизни и следую за своей провожатой по шикарным залам дворца, музыка стихла, и я стараюсь ступать так, чтобы стать бесшумной и лучше бы невидимой…

Вместо радости от того, что добилась довольно высокого положения в обществе, я вдруг испытала противоречивые чувства, смесь досады и лёгкой эйфории.

С этой минуты я стала частью огромной «корпорации» как винтик в часовом механизме, как солдат в армии. Чем быстрее осознаю своё место, тем проще станет служба. Отказаться невозможно ни под каким предлогом. Посетовать не посмела, даже в мыслях. Но мне кажется, что как только встречу Аракчеева, то не сдержусь и попеняю ему на новое не самое приятное положение, я ищейка и та, кто пробует лекарство на предмет ядов — прям до трепета завидная должность. Лучше было бы уехать в провинцию с Лидией и детьми, сидеть на веранде, отмахиваясь от комаров, пить чай с мёдом и любоваться облаками…

— Госпожа, позвольте вам показать покои, — камеристка графини распахнула передо мной белоснежные двери, и я, готовая ко всему, всё равно ахнула от восторга. Первое, что меня приятно удивило — шикарный вид из огромных окон на внутренний зимний сад дворца, комнаты солнечные с изысканной обстановкой, и выглядят очень дорого. Словно я заселилась в королевский «Люкс», не выдержала и сама пробежала по комнатам, заглянула в будуар и снова ахнула. В нашем мире у меня была приятельница судмедэксперт — фотограф со странным пристрастием снимать готические фотосессии, в свободное от основной работы время. Она бы убила за право поснимать модель в костюме вампирши в такой ванной.

— Потрясающе красиво!

— Да, госпожа, ваш багаж доставят через пять минут, камеристка Кузнецова прибудет в ближайшее время и подаст вам чай. А пока позвольте откланяться.

— Конечно, благодарю вас!

Я осталась одна.

В шкафах есть всё, что нужно женщине для жизни. В том числе и новенькие ночные сорочки и халаты. И даже три светлых платья, совершенно одинаковые, но с претензией на утончённость. Гораздо более красивые, чем у горничных. Я посчитала лучшим решением, переодеться сразу же, снять свой английский костюм, и быть готовой к любому повороту событий.

Если я верно поняла, то прямо сейчас обер-гофмейстерина «обрадовала» барона фон Редена новостью обо мне. Знакомство может состояться в любой момент.

— Госпожа, позвольте? Меня зовут Зинаида Кузнецова, и я ваша камеристка, — дверь слегка приоткрылась и вошла миловидная женщина, без стука, но с моими вещами в руках.

Думала, что для таких работ есть лакеи.

— Конечно, входите. Вещи можете разместить в шкафах, но чуть позже. Сейчас помогите мне переодеться, пока есть небольшая передышка в делах, — в этот момент я вспомнила Стешу, и как-то стало тоскливо, как они там без меня, что делают…

Прикипела душой к дому, не думала, что так быстро соскучусь.

— Да, госпожа, — Зинаида вошла с одним саквояжем и шляпной картонкой, а следом за ней лакей с остальными вещами. Быстро всё поставил, куда показали, поклонился и вышел. Точно, как в дорогом отеле, надеюсь, чаевые здесь давать не нужно.

Моя новая помощница давно не юная барышня, довольно крепкая, её судьба выйти замуж за крепкого кузнеца, нарожать детей, и жить простой деревенской жизнью. Но тридцать лет назад начались реформы, и селянам, наконец, позволили переезжать на вольные работы в города, где жизнь чуть легче, и доход больше. Её отец со своим семейством и перебрался, кузнецу в городе работы полно. Зинаида младшая дочь в семье, сделала весьма завидную карьеру во дворце. Хотела выйти замуж, да пока нет достойного, разборчивая невеста, однако.

Доли секунды мне потребовалось, чтобы увидеть всю картину жизни моей новой камеристки. Показалось, что она учуяла моё магическое любопытство, но не поняла его сути. Слегка смутилась, поправила и без того идеально сидящее платье и уточнила:

— Вы сейчас хотели бы сменить наряд?

— Да. Вот эти платья в шкафу, они же для меня, не для вас?

— Да, госпожа, это ваши платья, но их не очень любят фрейлины у них другой регламент, потому что…

Она замялась, не зная, как назвать «постыдную униформу» более благопристойным выражением.

— На моей должности, думаю, такая униформа подойдёт наилучшим образом. И так как я замужняя дама, то мне полагается что-то лёгкое на голову, тогда приступим, будьте любезны…

— Как прикажете, на голову либо кружевное украшение, либо вот этот повойник, либо чепец, — в это её «как прикажете» появилось некое предостережение, мол, я рискую стать посмешищем, и лучше бы не рисковать в первый день. Но промолчала и помогла мне снять жакет, а потом и юбку. Через десять минут платье село на меня как влитое, а широкий длинный пояс из тонкого шёлка обернул мою талию, и Зинаида завязала сзади пышный, красивый бант, на голову выбрали кружевное украшение, как у горничных дорогих отелей, что ж поделать, я служащая, а не фрейлина. — Ох, госпожа, вы так красивы, что даже это скромное платье засияло на вас, почти как торжественное.

— Вот и прекрасно. Её Величество любит простые вещи, правила и поступки, если я буду одеваться однотипно и в униформу, это её успокоит.

— Как вы мудро заметили, да, все знают любовь Её Величества к постоянству.

Кажется, она не только меня правильно поняла, но и прониклась уважением, быстро забрала костюм в гардеробную и вещи, какие я привезла из дома. А мне осталось сесть за стол с расписанием дня Её Величества и изучить его, после открыть аптечку и проверить все незатейливые медикаменты. Вряд ли хоть что-то из этого ящика способно унять мигрень, снизить давление, снять кишечные колики или облегчить несварение.

Набор не лекарств, а БАДов и «плацебо», если очень верить, то, наверное, можно ощутить облегчение.

Только три баночки с мазями заслужили моего внимания, одна напомнила нашу мазь Вишневского, вторая мазь от болей в суставах с ядрёным запахом и богатым составом на основе барсучьего жира и трав, и третья склянка — настойка прополиса. Самая народная медицина.

Очень хочется верить, что настоящие лекарства находятся не у меня, а в саквояже доктора, должны же быть у них хоть какие-то познания и практические наработки.

На самом деле, мне стоило задуматься чуть раньше о том, что этот мир отличится от нашего, прежде всего, очень отсталой медицины.

Но здесь многое сводится к трём элементарным правилам:

Первое правило врача: «Не навреди». Второе правило: «На всё воля Божья!». И третье, уже не правило, а скорее констатация фактов: «Выжил — молодец! Не забудь заплатить врачу!».

Кстати, про «выжил — молодец».

Мне ведь придётся на себе пробовать лекарства, стать подопытной мышью, и учитывая, какая у нас тревожная царица, то придётся чуть не каждый день глотать непонятно что.

Так что в какой-то мере, я даже порадовалась незатейливому содержанию аптечки. Но решила активировать свою силу и иначе посмотреть на все склянки, пакетики и флаконы, что притаились в шкатулке, и некоторые из них явно небезопасные.

Закрываю глаза и едва касаясь, кончиками пальцев поглаживаю все медикаменты, чтобы не вытаскивать всё подряд и не проверять каждый, опасное должно себя проявить.

И проявило. Медный купорос, сульфат меди. Красивый, лазурный порошок, крайне осторожно применяемый в качестве антисептика, и только наружно, однако в этом мире ему придумали какие-то дополнительные показания.

Однако я замечаю ещё кое-что, напоминающее наши нейролептики, в принципе, вполне уместные в сложившейся клинической картине и природные седативные препараты: валериана, пион, зизифус, но с одной оговоркой: мне показалось, что это «лекарство» как раз усиливает нервное расстройство, потому что в его состав каким-то неведомым образом попала белладонна. И следы этого таинственного снадобья мгновенно обнаружились ещё в нескольких флаконах, даже в элементарных успокоительных каплях, замаскированных сильным мятным запахом.

Почему-то я даже не удивилась…