Вот так, совершенно неожиданно и нежданно, вместе с аварией и таким фееричным появлением Вики в моей жизни началась волна неопределённости. Любой адекватный человек подумал бы, что Аня в тот день устроила мне полный разнос, и оказался бы полностью прав в своих суждениях. Скотина, урод, паскуда и прочие, прочие слова, которыми можно было описать гадскую кобелину и нехорошего человека.

Вот только проблема в том, что эти люди не знали мою Аню.

Когда повисшая тишина изжила себя, она извинилась за то, что вмешалась в приём, закрыла за собой дверь и спокойно отправилась к лестнице. Я, в полном шоке, естественно, догнал её и попытался всё объяснить. На что она мне ответила: «Все хорошо, Лёша, у тебя клиентка. Возвращайся к ней».

Это было три дня назад. Три дня, которые показались мне настоящим адом.

Не то чтобы мы с Аней совсем перестали разговаривать, просто всё изменилось. Она спрашивала, буду ли я ужинать, интересовалась, как прошёл день, и не более того. Вполне обыденно, да? Может, для семейной пары, прожившей в браке лет двадцать минимум, но не для нас. Это больше было похоже на болтовню двух соседей по жилплощади или, опять же, вышеупомянутых старожилов совместной жизни.

В общем, устроила она мне молчанку, и особенно хорошо это чувствовалось сейчас.

Настал день, когда Соболевой всё же удалось вытащить нас на двойное свидание, и я надеялся, что, возможно, смена обстановки пойдёт на пользу, и Аня немного потеплеет ко мне. По крайней мере, мне бы сильно этого хотелось.

Я лежал поверх покрывала кровати и наблюдал, как Аня собирается перед зеркалом. В прошлый раз, когда мы выбирались в клуб, она минут двадцать крутилась передо мной, спрашивала и закидывала платьями, до тех пор, пока наконец не выбрала. Дело даже чуть не дошло до того, что я почти смог затянуть её в постель и стянуть новые чулки.

Сегодня же сбор происходил в полной тишине.

Чёрное строгое платье, колготки, серьги. Потом она несколько минут возилась с волосами, собрала их, посмотрела на себя и снова распустила. Даже моего мнения не спросила.

Вот это точно уже не сигнал, а настоящие пожарища на семи предгорьях Белых гор.

— Тебе идёт, — наконец произнёс я.

— Спасибо, — коротко ответила Аня и схватила телефон.

Я раскинулся на кровати и уставился в потолок. Нет… Так жить точно невозможно.

— Ань.

Она продолжила красить ресницы.

— М?

— Долго мы ещё так будем?

— Как так?

— Ну вот так.

Аня встретилась со мной взглядом через зеркало.

— Да вроде всё нормально, — сказала она буднично и продолжила краситься.

— Нет, Ань. Это не нормально, — повернувшись набок, начал я. — Нормально — это когда мы с тобой не ведём себя как случайные знакомые.

Она аккуратно закрыла тушь, положила её на тумбочку и только после этого повернулась.

— Лёша, сейчас мы пойдём встречаться с Ильёй и Леной, так что давай хотя бы им вечер не будем портить.

— Да плевать мне на них, — слегка повысив тон, продолжил я. — Хоть сейчас всё отменю. Я просто хочу понять, почему ты уже несколько дней разговариваешь со мной, как оператор справочной службы?

Аня некоторое время молчала, а затем едва заметно выдохнула.

— Не нужно ничего отменять. Это будет некрасиво, тем более что мы договаривались ещё позавчера. Если не хочешь идти, это не значит, что не хотят и другие.

Я закрыл глаза и устало потёр переносицу. Ещё немного и откровенно начну волком выть.

— Может, нормально поговорим?

Она повернулась.

— Мы уже поговорили.

— Нет, Ань, ты сказала, что всё нормально, а потом перестала со мной разговаривать. Это не обсуждение.

Я сел на кровати и отбросил вновь прожужжавший телефон.

— Ладно, давай ещё раз. Я работаю руками. Это буквально то, чем занимаюсь. В ходе этого мне приходится трогать людей, а за это они мне платят деньги. Иногда мужчины снимают футболки, иногда женщины. Ты же не предлагаешь мне у каждого клиента спрашивать семейное положение? Я же не стал устраивать сцену, когда ты в прошлом месяце к врачу ходила.

— Так и я не устраиваю сцену, — спокойным голосом ответила девушка.

— Ань, ну серьёзно. Мы опять пойдём по кругу?

Она выдохнула, отложила сумочку в сторону и повернулась полностью.

— Лёш, я прекрасно знаю, чем ты занимаешься, я ведь сама тебе массажный стол выбирала, помнишь? Я видела, как ты работаешь с Леной, с Таней, с кучей других девушек. Думаешь, я каждый раз дома сидела и представляла, куда ты там положил руки?

— Ну вот! — произнёс я и чуть не подпрыгнул на кровати.

— Ну вот, — повторила Аня и медленно повернулась к зеркалу.

Я уж подумал, что мы снова вернулись в начало гонки, как она огорчённо вздохнула и наклонила голову.

— Когда ты очнулся в больнице, я себе чуть все глаза не выплакала. Выбежала из квартиры в одних тапочках и домашних штанах. А что ты первым делом спросил, когда проснулся?

— Не первым, — виновато ответил я, понимая о чём она говорит.

— Хорошо, не первым, — согласилась Аня. — Но это не сильно меняет ситуацию. Когда ты сказал, что с тобой была девушка на мотоцикле, и ты пытался ей помочь, а дальше ничего не помнишь. Хорошо. Я поверила. Потому что причин тебе не верить у меня нет.

— Аня…

— Хватит! — она спокойным голосом прервала меня. — Пойдём, нам уже пора выходить, если не хотим опоздать.

Девушка повернулась и посмотрела на меня. В её глазах не было ни злости, ни ненависти. Она даже не была огорчена, лишь слегка устала и хотела скорее перестать говорить на эту тему. Матушка моя всегда говаривала, что иногда женщину лучше оставить в покое и не трогать. Она успокоится, простит и будет жить дальше. Батя же настойчиво заверял, что бабы ничего не забывают, и припомнит она тебе о том, как ты накосячил в молодости, лет так через двадцать.

Как будет у нас? Тут оставалось только гадать.

Правда, в одном Аня была права, что нам действительно пора выходить, вот только мой телефон всё никак не затыкался и продолжал жужжать. Я раздражённо схватил его и открыл входящее сообщение.

«Вот. Не сажусь на байк и не напрягаю руки, как ты просил. Целую.»

Во вложенном сообщении была фотография, на которой Вика в домашней футболке, оголив плечико, держала в руке бокал вина и подмигивала.

Я даже не стал ничего не отвечать и молча убрал телефон в карман. Правда, стоило мне поднять голову, как на меня уже с интересом смотрела Аня. Неужели она поняла, что это сообщение от Соколовой⁈ Да ладно, быть того не может!

До кафе решили поехать на такси. После недавнего знакомства с Шахрухом особого желания снова садиться в чужую машину у меня не возникало, но Аня наотрез отказалась ехать в метро в платье и на каблуках. Не удивлюсь, если она в отместку будет заказывать в кафешке всё самое дорогое. С другой стороны, если это поможет, то готов выложить хоть все остатки денег.

— Ты в порядке? — спросила она, когда я в очередной раз поправил ремень безопасности на заднем сидении.

— Да, — коротко ответил и замолчал.

— Голова не кружится?

— Нет, Ань, всё хорошо.

Она молча кивнула и вернулась в телефон.

Вот в этом и вся моя Аня. Злится, практически со мной не разговаривает, но всё равно следит, не стало ли мне хуже после сотрясения. Даже нормально поссориться с таким человеком невозможно. Особенно учитывая, что мне этого не хотелось, но, признаться, сейчас бы лучше вскрыл всё, как старый прыщ, и конец.

Ехали мы минут двадцать пять. Мельников выбрал какое-то кафе неподалёку, которое больше напоминало смесь ресторана и спортивного бара. Полутёмный зал, деревянные столы, длинная стойка с бутылками и несколько больших телевизоров под потолком. На одном без звука шёл футбол, а на других показывали какие-то новости и музыкальные клипы.

Илья с Леной уже сидели за столиком напротив одного из телевизоров. Причём я сразу заметил, что за прошедшее время их отношения шагнули ещё немного дальше. Соболева сидела вплотную к Мельникову, что-то показывала ему в телефоне и возмущённо тыкала пальцем в экран. Илья же лениво кивал и медленно потягивал пиво.

— О! — первой заметила нас Соболева. — Наконец-то!

Она вскочила, обняла сначала Аню, а затем и меня, внимательно осматривая голову.

— Слушай, ну, шрам уже почти не видно. Ещё недельку, и совсем рассосётся.

Мельников поднялся и пожал мне руку.

— Как башка? — спросил он на ходу.

— Уже лучше, — нагло соврал, так как внутри творился настоящий хаос.

В общем, все перездоровались, переобнимались, кроме нас с Мельниковым, и уселись за стол. Краем глаза заметил, что Аня отвечала на вопросы Лены с улыбкой и явно пыталась изобразить, будто ничего между нами не произошло. Илья же мгновенно всё понял, когда вместо того, чтобы прильнуть ко мне поближе, Воронцова выстроила между нами настоящую Берлинскую стену.

Он на меня так посмотрел, что я буквально по лицу его прочитал: «Ну и что ты сделал?» Однако он решил промолчать и уткнулся в меню. Будто не решил, что будет заказывать, ещё пять минут назад.

— В общем, я ему и говорю, что у меня плавание, а не бодибилдинг, а он всё про взрывную силу ног, — продолжила какую-то тему Лена.

— Её тренер заставил качать ноги, — перевёл на человеческий язык Мельников.

— Так он прав, — заметил я.

Лена оторвалась от меню и с прищуром посмотрела на меня.

— Ты вообще на чьей стороне?

— На стороне биомеханики, — честно ответил я. — Это же основа основ, прыжковая техника в плавании — это большой процент успеха.

Первые минут двадцать всё действительно шло удивительно нормально. Мы заказали еду, Илья пару раз рассказывал истории из клиники, старательно стирая из них все имена и фамилии. Лена, в свою очередь, поведала, как шли её подготовки, и даже сказала, что будет пробоваться в отборочных на олимпиаду следующего года, которая вроде должна пройти в Сочи.

— Мы вчера смотрели фильм, — продолжила говорить за всех нас она. — Так там мужик упал с лестницы. Вот нормальный человек отреагировал бы состраданием, а Илья хмыкнул и сказал, что при таком падении у него там минимум компрессионник.

Я улыбнулся и потянулся за пивом. Аня всё это время старательно молчала и делала вид, что понемногу отпивает вино, но в основном она просто болтала его на дне бокала. Видимо, натянутая маска для окружающих продержалась недолго, и убитое в ноль настроение всё же дало о себе знать.

Потом нам принесли еду. Обычно Аня, будто королевский дегустатор, всегда пыталась попробовать ещё до меня, но даже когда я ей сам предложил — она отказалась. Я уже начал подумывать, что, может, ну его к чёрту? Объясним всё как есть, поедем домой, вместо того, чтобы вот так сидеть, но вечер только начинал преподносить мне сюрпризы.

В какой-то момент Соболева отложила вилку, посмотрела мне куда-то за спину, а потом прищурилась.

— Лёш… — произнесла она медленно, будто не могла поверить своим глазам, а затем добавила. — А там случайно не ты?

Я машинально обернулся.

На одном из телевизоров показывали ночную Москву. И улицу, которую я узнал практически сразу. Первым делом я увидел осколки разбитого мотоцикла, валяющиеся возле бордюра, место, где раньше стояла Нексия с раскуроченным боком, и только потом лежащего человека в порванной светлой куртке. Себя.

— Твою мать… — тихо произнёс я.

— Это точно ты, — уже уверенно заявила Лена.

Илья перестал жевать стейк и поднял голову. Аня заметила, как все пристально пялились на экраны, медленно оставила стейк и повернулась к телевизору. Из-за музыки и приглушённого звука телевизора ничего толком не было слышно, зато внизу телевизора бежала ярко выделенная строка: «Известная российская мотогонщица и популярный блоггер Виктория Соколова попала в серьёзное ДТП в Москве».

Приехали…

— Эй, а можно звуку прибавить? — Лена тут же махнула рукой проходящему официанту.

— Лен… — начал я.

— Да подожди ты. Тебя по телевизору показывают. Интересно же!

Официант нашёл пульт, музыка немного стихла, а голос ведущей наконец стал различимым.

— … спортсменка получила ряд травм, однако её жизни ничего не угрожает. Представители команды Соколовой несколько дней воздерживались от комментариев, сообщая лишь, что Виктория находится под наблюдением специалистов…

На экране мелькнула фотография Вики в ночной экипировке. Потом другая, уже с какого-то соревнования с кубком в руках. Ещё одна, рекламная, где она стояла рядом с байком и банкой энергетика.

Мельников резко похлопал меня по плечу.

— Лёх… Это…

— Я знаю, — процедил сквозь стиснутые зубы и продолжил смотреть.

Картинка вновь сменилась, и теперь показывали саму аварию. Причём откуда они, мать их, вообще взяли эту запись, оставалось за пределом моего понимания. Хотя, судя по изображению, это с камеры наблюдения. И довольно нормального качества, на котором было легко различить людей.

Кадры показывали всю сцену, включая Шахруха и то, как он феерически свалил на своей ржаво-серебристой Нексии. После этого кадр сменился, и я сидел возле Вики на асфальте и держал её обеими руками.

— Так это та самая блондинка, о которой ты спрашивал! — вдруг звонко заключила Лена.

— Так она настоящая? — поинтересовался за спиной Илья.

Я не стал ничего отвечать. Аня продолжила смотреть телевизор, и вот это мне уже начинало не нравиться. На экране я придерживал Вику за плечо, что-то говорил, а затем склонился к ней ниже. Камера приблизила изображение, отчего всё окончательно превратилось в кашу из пикселей. Однако даже сквозь эту кашу было прекрасно видно, насколько близко находились наши лица.

Близко… Слишком близко.

— Оюшки, — сказала Лена и закрыла рот руками.

Да, всё выглядело именно так. Со стороны всё выглядело так, будто я наклонился и поцеловал Соколову. Девушку, которую встретил несколько минут назад после серьёзной аварии. Но ведь никому теперь не докажешь, что это были последние секунды перед тем, как я потерял сознание, так как именно на этом моменте запись обрывалась.

— Это я вырубился, — на всякий случай произнёс очевидное, но, кажется, мне никто не поверил.

Илья покосился в сторону Ани и тут же занялся своей тарелкой. Сама же девушка вообще никак не отреагировала, но чуть сильнее сжала ножку бокала пальцами и продолжила смотреть телевизор. На экране уже перешли к следующей новости, не имеющей ничего общего с аварией, но Аня так и не поворачивалась.

— Ты ведь понимаешь, что это не поцелуй? — тихо произнёс я.

Аня молча кивнула.

— Виктория Соколова… — задумчиво протянула Соболева. — Стоп, так я же на неё подписана!

Девушка тут же схватила телефон и полезла проверять её социальные сети.

— Не знал, что тебе нравится мотоспорт, — пытаясь сменить тему, произнёс Илья.

Спасибо, братан, пять баллов за попытку, но, кажется, теперь уже точно поздно.

— А? — подняла голову Лена. — Я за её стилем жизни слежу. Она фоточки прикольные постит. Да и вообще, тусовка селебрити в Москве не то чтобы очень огромная, поэтому настолько медийные личности как она всегда на виду, раз уж её по телеку показывают.

— Лен, убери, — нахмурившись, попытался закрыть ладонью телефон Илья, но это не помогло.

— Да что Лен? — одёрнула руку Соболева. — Я смотрю, запостила она что-нибудь на тему аварии или нет? Теперь-то уж точно должна, после того, как показали по телеку.

Пальцы девушки быстро забегали по экрану.

— Так… Нет… Не то… Реклама… Фиджи…

Что я мог сделать? Я мог, конечно, вырвать телефон у неё из рук, и дальше бы ничего не произошло. Вот только тем самым покажу, что мне есть чего скрывать, а ведь правда была весьма очевидна. Я действительно ничего не делал, помимо того, что помог продержаться Вике до приезда скорой.

Да только теперь уже всем плевать.

Соболева внезапно остановилась, и её лицо заметно помрачнело.

— Что? — спокойным голосом спросила Аня.

— Да так… Ничего, — поздно осознав свою ошибку, ответила Соболева и попыталась убрать телефон в сумочку.

Аня спокойно протянула руку, а я молча кивнул.

На экране была та самая фотография, которую Соколова сделала сразу после того, как появилась в моём кабинете. Селфи, где она стояла практически вплотную ко мне, одной рукой обхватив мою шею, и тесно прижимаясь щекой.

Фотография была выложена вчерашним вечером, ещё до того, как по телевизору показали новости. Неужели Соколова сделала это нарочно? Или как раз знала, что сюжет должны показать, и специально подготовила почву?

Аня дёрнула пальцем и открыла комментарии.

Народ яростно обсуждал, что это за парень на фотке, и как он связан с тем, что произошло недавно. Многие пытались узнать, был ли я парнем Соколовой или новым членом команды. Нашлись и те, кто комментировал мою внешность, называл симпатичным и милым, и называли нас в целом красивой парой.

Под самой же фотографией была подписка: «Нашла того самого героя, который спас мою жизнь и украл сердце. Пыталась вернуть его обратно, попытка безуспешна, буду пытаться дальше», — и подмигивающий смайлик.

Лена вдруг вырвала телефон из руки Ани и виновато опустила голову.

— Пиар, — пожал плечами Мельников, попав в самую точку. — Специально, чтобы вонищу поднять, так пиарщики и работают. Берут какое-нибудь громкое событие и превращают его в настоящую кампанию. Не удивлюсь, если вокруг этой Соколовой ещё несколько дней будет гудеть весь инет. Так что, Ань, на твоём бы месте я бы не стал обращать внимания.

Она повернула голову и посмотрела на меня. По глазам было видно, что Аня едва сдерживается от того, чтобы заплакать. В этот момент я ощутил себя последним идиотом, как минимум, из-за того, что виноватым себя не считал. Однако одного взгляда Ани хватило, чтобы осознал себя чуть ли не последним ублюдком на всей планете Земля.

— Смотри, — послышался чей-то голос за два столика от нас. — А разве это не тот парень с видео?

— Ага, слушай, похож. Пошли спросим?

Ситуация постепенно накалялась, и я не знал, как вести себя дальше. Сказать правду? Так я уже. Попробовать в миллионный раз объяснить, что этого не делал? Так если не сработало до этого, что изменится сейчас? Вот бы у меня была возможность поставить вселенную на паузу и тщательно проработать мою речь. А ещё отмотать всё назад до момента появления Вики в кабинете и не дать ей сделать селфи.

Хотя, о чём я, вашу мать, говорю⁈ Какие-то детские фантазии, чёрт их возьми. Ситуация была вполне реальна, и в данный момент я упускал Аню.

Она ещё несколько секунд сидела неподвижно. Я видел, как Аня сглотнула и отвела взгляд, будто специально выбирала какую-то точку на стене, лишь бы больше не смотреть ни на меня, ни на чёртов телефон. Потом совершенно спокойно положила салфетку рядом с тарелкой и поднялась.

— Ань… — сразу произнёс я.

— Лена, Илья, простите, пожалуйста, — она посмотрела сначала на Соболеву, затем на Мельникова. — Я, наверное, поеду.

Илья ткнул Лену локтем вбок, будто приказывая ей исправлять то, к чему она приложила руку.

— Ай! А, да, Анют. Илюша же сказал, по-любому это пиар, и специально всё разгоняют. Садись, давай нормально посидим, поболтаем. А на комментарии внимания не обращай. Там больше половины нечем заняться, вот они и пишут всякое. Лёша бы никогда…

Я покачал головой.

— Лен, помолчи… Хватит.

Аня просто взяла сумочку и направилась к выходу. Я последовал за ней, и вскоре мы оказались на улице. Я даже куртку нормально не надел, так, схватил её в руки и рванул следом. На улице было прохладно, и после душного зала воздух ударил в лицо настолько резко, что я на секунду потерял Аню из виду. Она уже дошла до края тротуара и пыталась поймать машину.

— Да постой ты, — бросил ей вслед, но она не остановилась.

Я схватил её за руку.

— Да подожди. Ты ведь должна понимать, что всё это чушь! На хрена мне целовать её посреди улицы в кровище? Я сознание потерял, а телевизионщики выставили всё, как скандал.

— Отпусти меня, мне больно, — произнесла она тихо, и её голос уже заметно дрожал.

Я отпустил.

— Я тебе верю, — внезапно для меня сказала она.

— Тогда почему ты уходишь?

Аня посмотрела на меня так, словно именно этого вопроса ждала весь вечер.

— Потому что дело не в том, целовал ты её или нет.

— Тогда в чём⁈ Я уже устал гадать, может, назовёшь хоть первую букву?

— Ты вообще понимаешь, как это выглядит? — вдруг произнесла она намного громче обычного. — Я сидела в больнице и думала, кто это такая. Может, и вправду тебе показалось, а потом прихожу и вижу, как она сидит у тебя в кабинете с сиськами наружу! А сегодня сижу в кафе и вместо со всеми узнаю, что весь интернет обсуждает, не встречается ли мой парень с какой-то мотобайкершей!

— Да плевать, что они там обсуждают. Хоть задницу мою, — в сердцах выпалил я.

— И мне плевать! — ответила Аня, проливая слезу. — Но мне не плевать, что обо всём этом я узнаю вместе с остальными! Ты мне не рассказал! Вот в чём проблема, чурбан ты бесчувственный!

В этот момент подъехало такси и остановилось возле бордюра. Я попытался как-то отговориться, в миллионный раз оправдаться, но это не имело никакого смысла. Удерживать насильно Аню и запихивать её обратно в кафе тоже не собирался, но, когда она достала из сумочки ключи и протянула их мне, решительно отверг.

— Нет.

— Я поживу несколько дней у родителей. Это пойдёт нам на пользу, — сказала она и вложила их мне в ладонь.

А затем села в такси, закрыла за собой дверь и уехала. Я стоял у входа в кафе и пытался понять, кого в сложившемся мне стоит винить. Лену, что указала на то, что бы все и так узнали? Соколову за её манеру общаться и наглую выходку? Её пиарщиков? Где было то сердце, куда можно вонзить нож и всё исправить?

Мысли проносились в голове, не выстраивая ничего, за что можно было бы зацепиться. Каждый из нас был немного виноват в случившемся, в том числе, и я. Отрицать свою вину, что раньше не сказал Ане, что не отпрянул от незнакомки, когда та полезла со мной фотаться, было бессмысленно. Всё это было частью общей проблемы, однако довольно быстро я пришёл к одному единственно правильному, по моему скромному мнению, выводу.

Что не существовало того сердца, куда можно было воткнуть нож. Всё это случилось по целой веренице откровенно странных событий, которые пронеслись по моей жизни, словно ураган. И вместо того, чтобы тыкать пальцем и искать виновных, нужно принять всё как есть и считать это частью взрослой жизни.

В конечном счёте, мне всего двадцать четыре, и это не первый раз, когда произойдёт что-нибудь мне не подконтрольное. Единственное, что всё ещё было в моих руках — это Аня. Мне нужно было срочно разгрести всю эту кучу и попытаться, как положено мужчине, всё исправить.

Ведь если не разгребу — то потеряю её навсегда.