Ночь действительно получилась идеальной. Единственный раз, когда мне пришлось покинуть гостиничный номер — когда Ане внезапно захотелось горького шоколада. Благо неподалёку всегда можно было рассчитывать на растущие как на дрожжах магазинчики, появляющиеся взамен снесенных совсем недавно ларьков. Утром мы проснулись только ближе к десяти, восстанавливая потраченную за сутки энергию, позавтракали, набросали несколько вариантов квартир для съема и провалялись ещё час.

Праздничные дни — отличная штука.

Основную часть работы по поиску квартиры, конечно, взяла на себя Аня. Я смотрел исключительно на цену, расстояние до метро и наличие крепкой кровати, в то время как Воронцова больше интересовалась солнечной стороной, окнами, кухней и обязательно наличием балкона, на котором она уже собиралась выращивать помидоры.

Все наши споры обычно заканчивались тем, что мне бы хватило и одной кровати и письменного стола, а Аня хотелось въехать чуть ли не в Версальский дворец, только желательно ближе к метро и не дороже тридцатки в месяц. Ну хоть на цене мы с ней примерно сошлись. К слову, она предлагала скидываться вместе и снять квартиру побольше, на что я сразу отказал и сказал, что буду платить сам. Да и пообещал, что в однушке мы с ней надолго не задержимся.

Таким образом, в итоге из нескольких вариантов Аня остановилась на Новороссийской улице. Двадцать восемь тысяч в месяц, седьмой этаж, меньше десяти минут до метро, да и на фотографиях всё выглядело довольно чисто и аккуратно. Она тут же позвонила риэлтору, договорилась о просмотре, и через час мы наконец сдали номер.

Аня переоделась в платье, и накинула поверх пальто. Мне же пришлось ехать в костюме и куртке, правда, на улице уже было теплее. Вот только мне пришлось проглотить собственные слова, как только мы вышли на улицу, и в лицо ударил прохладный воздух.

— Бр-р-р, — Аня плотнее запахнула пальто. — Вчера вроде теплее было.

— Весна, — Спокойно произнёс я и поднял руку проезжающему такси.

— Нет! — резко отрезала Воронцова, опуская мою руку, а затем обняла, чтобы согреться. — Я понимаю, что ты теперь у меня бизнесмен, но давай как-нибудь аккуратнее с бюджетом, Лёш… А то такими темпами нам не хватит денег на аренду.

В её словах была правда. После того, как у меня завелись кое-какие деньги, я почувствовал себя полноценным человеком. Больше не приходилось питаться исключительно пельмешками с провинциальным майонезом или гречкой с сосисками. С другой стороны, не стоило забывать, что после того, как мы снимем квартиру, мне придётся тратить на тридцать тысяч в месяц больше. А это всё ещё деньги для меня немалые.

— Хорошо, тогда поехали на метро, а то ты в коротком платье и тонком пальто. О чём ты вообще вчера думала, когда выходила из дома?

Аня улыбнулась.

— Что вернусь домой этим же днём. Ничего страшного, теперь дни будут становиться только теплее, так что пошли, главное в лужу не наступить.

Москва вокруг праздновала Восьмое марта. Мужчины разных возрастов тащили букеты из тюльпанов, роз и даже гвоздик. Последние, видимо, особенно любили своих жён. Женщины же улыбались чаще обычного, даже не смотря на серую слякоть под ногами. Я же всю дорогу яростно отбивался от гостей столицы, которые с тяжелым армянским акцентом пытались мне всучить розочку-другую по совершенно немыслимой цене.

Благо Аня шла с букетом, сохранившимся за ночь в вазе, поэтому он служил нам как щит, и добрались мы до метро без проблем.

— Ты заходи, — сказал я, внезапно остановившись. — Я сейчас позвоню маме и спущусь.

Воронцова покачала головой и осталась стоять рядом, переминаясь с ноги на ногу.

— Алло, — послышался женский голос с другой стороны трубки. — Лешёнька, это ты?

— Привет, мам. Вот звоню, чтобы поздравить тебя с праздником и сказать, что ты у меня самая лучшая.

— Ой, спасибо, сынок! — ответила она радостно. — А Аню ты поздравил? Цветы ей, надеюсь, купил?

Я посмотрел на девушку и на то, как она сжимала букет, и кивнул.

— Всё сделано по высшему разряду. Ты мне лучше скажи, тебе доставили мой подарок?

— Ох, и не стоило тебе тратиться, Лёшенька, — ответила она. — Я вот на букет сейчас смотрю, красивый такой, спасибо тебе большое. С отцом будешь разговаривать?

Странно, обычно мама не предлагала.

— А стоит? Как он себя чувствует? — задумчиво спросил я.

— Конечно, стоит, сейчас я… — вдруг мама замолчала, и послышались её шаги по деревянному полу дома. — Ой, а я и не заметила, как он ушёл. Видимо, пошёл в магазин. Хочешь, я передам, чтобы он тебе перезвонил, как вернётся?

Аня стояла впритык и, поднявшись на носочки, пыталась до меня дотянуться.

— Скажи, я вечером сам ему позвоню, а то я сейчас посреди улицы и тут и так шумно.

— Ну всё, всё, — поспешно сказала мама. — Тогда не отвлекаю, празднуйте, молодые. Ещё раз спасибо за подарок. Целую!

— Я…

Не успел и слово вставить, как звонок оборвался, и на этом разговор был закончен.

— Всё в порядке? — спросила Аня, задумчиво посмотрев на меня. — У них всё хорошо?

— Да… — протянул я в ответ, убирая телефон. — Пойдём, а то совсем замёрзнешь.

Видимо, время утекало сквозь пальцы. Я смог немного ослабить боль отца, но без операции она рано или поздно вернётся и станет только хуже. Моя рука машинально потянулась к телефону, чтобы набрать Мельникова, но решил, что такое лучше обсуждать при личной встрече. Мне всё равно придётся забрать свои две сумки и поблагодарить его за жильё, так почему бы не совместить одно с другим⁈ Сложный разговор, который я всё малодушно откладывал, и новость, что съезжаю.

Учитывая спуски и подъёмы до станции Люблино, мы добрались примерно через сорок минут. На поверхности район встретил нас типичными московскими жилыми домами. Мокрый асфальт, остатки почерневшего снега возле бордюров, детские площадки и ряды автомобилей под окнами, стоящие на газоне. Вернее, том, что от него осталось.

Дом, в котором Аня выбрала квартиру, оказался семнадцатиэтажной панелькой.

Возле подъезда нас уже ждала женщина в светлой куртке, на вид слегка за сорок.

— Анна Сергеевна? — спросила она, протягивая руку.

— Светлана? — пожала та в ответ. — Вы риэлтор, с которой я говорила?

— Да. Как добрались?

Пока они обменивались формальностями, я коротко поздравил женщину, и мы поднялись на седьмой этаж. Подъезд оказался неожиданно чистым, а на подоконниках между этажами даже стояли цветы в горшках, за которыми, судя по состоянию, даже ухаживали.

Правда, оказалось не без минусов. Лифт был сломан уже несколько дней, поэтому пришлось подниматься по лестницам, но учитывая, что мы оба любили спорт, то приняли это за полезную разминку.

По глазам Ани было видно, что её пока всё устраивало, а вот меня наоборот мучали сомнения касаемо самой квартиры. Она же оказалась именно такой, какой и выглядела на фотографиях, что уже было своего рода достижением. Небольшая прихожая, раздельный санузел, что было немаловажно, шкаф, кровать, небольшой письменный стол и телевизор на тумбе. Аня же зацепилась взглядом за светлую и просторную кухню.

Мы оба вышли на балкон, вид откуда, в основном, состоял на окна соседних домов и деревья, но ей вроде нравилось.

— Летом здесь после обеда будет достаточно солнечно, — заявила Аня, осматривая окно. — Можно будет поставить цветы.

Не успели мы снять квартиру, как уже появились какие-то цветы. Впрочем, меня это не особо интересовало. Риэлтор оказалась весьма профессиональной дамой и вместо того, чтобы водить нас за ручку и бесконечно заговаривать нам уши, осталась в стороне, терпеливо ожидая вердикта.

Пока Аня планировала, куда поставит свои вещи, я подумал о менее романтических вещах. Помню, мы с батей как-то помогали строить дом нашему соседу, мне тогда было около двенадцати лет, а проблем со спиной у него ещё не было.

Так вот, ещё тогда он мне сказал что-то вроде следующего: «Запомни, сын, когда строишь дом, самое главное в нём не кухня, и не спальня — а санузел! Всегда тщательно проверяй сантехнику, все удобства, а то, когда будешь жить в городе, там за сарай погадить не сходишь. Да и бабы в этом плане привередливые».

Грубо, зато чётко и по делу. Хотя пока мы строили этот дом, я такого наслушался, что хватит на всю жизнь вперёд.

Поэтому я, следуя совету отца, открыл краны, проверил напор воды, заглянул под раковину и дёрнул дверцу стиральной машины.

— Хозяев я лично знаю, — вдруг заговорила риэлторша, когда мы всё осмотрели. — Квартира только освободилась, а сами они уехали за границу. Тут раньше жила их дочь. Поэтому сдавать хотят надолго, но им главное, чтобы жильцы были спокойные. Кстати, узнав, что вы пара, я сразу поставила вас в список перед одиночками.

Я благодарно кивнул и вышел из ванной. Аня тем временем уже стояла посреди комнаты и крутила головой.

— Двадцать восемь тысяч в месяц плюс свет и вода по счётчикам, — продолжила Светлана. — Залог можно разбить на два месяца, а если решите сегодня, то придержу квартиру до оформления договора.

Выбор был за Воронцовой. Мне в своё время хватало и общаги, причём с шумными соседями, правда, теперь нужно переставать мыслить такими узкими рамками. Тем более, что с жить с девушкой мне ещё никогда не приходилось.

По выражению лица Ани и так всё было понятно. Она уже мысленно вешала шторы, расставляла цветы на подоконнике и занималась уборкой.

— Берём, — коротко сказал я и добавил. — Заплачу сразу сегодня, поэтому можем сразу составить договор.

— Лёша! — вдруг послышался голос Ани.

— Чего?

Она улыбнулась.

— Ничего… Мне нравится.

Светлана достала из сумки приготовленные заранее бумаги, и началась самая скучная часть. Подписи, копии, ознакомление с договорами и правоустанавливающими документами на квартиру, подтверждающими, что она не мошенница, и прочая, прочая, никому не интересная бумажная волокита. Когда с нею было покончено, риэлторша вручила нам связки ключей и остановила нас наедине.

Вот так, всего за полчаса от силы, всё как-то внезапно стало реально. У меня появилось пускай и съёмное, но собственное жильё. Место, которое вместе с Аней теперь будем называть домом. Правда, времени для осознания у нас так и не осталось, потому что как только дверь закрылась, а в область моего зрения попала кровать, я решил, что пора её опробовать.

И именно в момент, когда Аня оказалась у меня на плече, раздался звонок её телефона.

— Привет, мам, — ответила она, всё ещё свисая головой вниз. — Нет, не занята.

Ясно… Видимо, тест-драйв придётся отложить.

Аня похлопала меня по спине, потребовав поставить её обратно.

— Да, мне тоже нужно с тобой поговорить, — продолжила она. — Да, это связано с Лешей, а как ты догадалась?

И понеслось-поехало… Аня принялась во всех красках рассказывать ей о защите, а затем как бы невзначай перешла к тому, что съезжает от них и будет теперь жить со мной. Я плюхнулся на диван и попытался представить выражение лица её матери в этот момент, особенно учитывая, что мы всё ещё не были официально знакомы.

— Конечно! Сейчас мы с Лешей со всем разберёмся, перевезём вещи, а вечером, конечно, будем!

Тут у меня в горле встал ком.

— Аня! — прошептал я, размахивая руками.

— Нет, нет, что ты… Он будет рад с вами наконец познакомиться.

— Воронцова, етить-колотить… — чуть не сорвался я, продолжая размахивать руками.

Аня улыбнулась и показала язык.

— Хорошо, тогда до вечера. Мы по пути заедем в магазин и возьмём твоё любимое вино.

После того, как Аня фактически решила, что сегодня знакомлюсь с её родителями, отступать было уже поздно, да и действительно, сколько можно тянуть? Пора уже брать на себя ответственность, а то с моими родителями она знакома, а я с её ещё нет.

До вечера у нас оставалось несколько часов, поэтому первым делом заехали к Илье. Моего имущества оказалось там до смешного мало: две спортивные сумки вещей, книги и ноутбук.

Мельникова же дома не было, видимо, повёл какую-нибудь медсестру в ресторан, поэтому решил пока ключи не отдавать. Иезуит, правда, проводил меня таким взглядом, будто теперь на одного из бесплатных чесателей станет меньше.

А потом началась настоящая бытовуха. В ближайшем супермаркете тележка быстро заполнилась стиральным порошком, губками, тряпками, средством для посуды и просто миллионом канцтоваров разного назначения. Я и поверить не мог, сколько макулатуры нужно Ане для комфортного существования.

— Завтра свои вещи перевезу, — сказала Аня, рассматривая какой-то освежитель воздуха. — Папа поможет на машине, но мне сначала надо всё собрать.

— На машине или на грузовике? — спросил я, замечая, как в тележке начинает заканчиваться место.

Ответа не требовалось…

Перед поездкой к её родителям я, как и обещал, попробовал позвонить отцу. Трубку вновь взяла мама и сказала, что он в огороде разбирается с оттепелью. Я сделал вид, что ей поверил, так как на самом деле не знал правды, и решил, что больше тянуть нельзя. Через полчаса он правда сам позвонил и подтвердил слова матери, но разговор получился довольно короткий.

Простые: «Как дела?», «Нормально» и «Да у меня тоже». На этом, в целом, и всё. На тему спины он сказал, что всё так же, как было после возвращения домой, и особо переживать не стоит. Да уж, как тут не переживать.

Тем не менее, на расстоянии из него больше не вытащить, так что лучше сфокусироваться на организации ему операции. А эмоциональной части на Аню с мамой хватало с лихвой.

До финальной точки назначения пришлось купить цветы, взять бутылку хорошего вина и вновь раскошелиться. Уже возле кассы я достал телефон, проверил смс-кой баланс и почувствовал, что за два дня практически потратил все накопления.

Пришлось быстро убирать телефон, пока Аня не заметила скудную цифру на экране, попутно набрав Мельникову короткое сообщение, чтобы гнал ещё клиентов. Не важно, богатые или бедные, но после Восьмого марта, как полностью переедем, начнётся стандартная волокита, и хорошо бы залатать появившуюся финансовую брешь.

До квартиры родителей Ани добрались уже ближе к шести. Последние метров сто я почему-то шёл с таким ощущением, будто придётся из кожи вон лезть, чтобы произвести хорошее впечатление. А ведь так на самом деле и было. По тому, как я покажу себя, меня будут воспринимать и в дальнейшем, так что по сути — да. Придётся постараться.

— Нервничаешь? — спросила Аня уже у подъезда.

— Я выступал перед всем университетом, Воронцова, с чего бы я нервничал?

Она указала на букет.

— Да потому что, если бы цветы могли кричать, то сейчас бы вопили от боли.

Я опустил голову и заметил, как кожа на пальцах натянулась до бела, и действительно, мои пальцы так сильно сжимали стебли, что они аж начали сочиться.

— Это чтобы не уронить, цветы восьмого числа стоят столько, будто их на Марсе выращивали.

Вдруг Аня остановилась и крепко поцеловала меня.

— Это ещё за что? — спросил с идиотской улыбкой на губах.

— За всё, — ответила она вполголоса. — Я так и не поблагодарила тебя. За гостиницу, за ночь, за предложение жить вместе и за то, что купил маме цветы. Может, со стороны так и не выглядит, но для меня это многое значит, Лёш. Просто хочу, чтобы ты это знал.

— Да ладно… — ответил я, пытаясь подобрать слова. — Так ведь и надо поступать, разве нет?

— Надо, — согласно кивнула Аня. — Но ты не был обязан. Ладно, пошли, пока из букета не потёк сок.

Мы поднялись на лестничную площадку, и дверь успела распахнуться ещё до того, как девушка достала ключи. На пороге оказалась женщина в вечернем платье, и я на мгновение завис.

Если бы мне заранее сказали, что передо мной Аня лет так через двадцать с небольшим, поверил бы без всяких вопросов. Те же черты лица, тот же тёмно-каштановый цвет волос, похожая улыбка и даже манера чуть склонять голову при разговоре. Всё это было настолько знакомо, будто я смотрел сквозь призму времени в будущее. И надо сказать, будущее выглядело привлекательно.

— Привет, мама, — Аня бросилась в объятья женщины.

— Ну наконец-то! — Ирина Павловна сначала крепко обняла дочь, а затем неожиданно шагнула ко мне. — Алексей?

— Просто Лёша, пожалуйста, — улыбнулся я как мог и протянул цветы. — С праздником вас. Теперь я вижу, в кого Аня такая красивая.

Фраза дежурная, но, кажется, она произвела впечатление на женщину, которая благодарно приняла букет и мило улыбнулась.

— Проходите, проходите. У нас уже всё готово.

Мы оказались в прихожей, где женщина ещё раз внимательно осмотрела меня с ног до головы и подмигнула Ане.

— А он симпатичнее, чем на фотографиях.

— Мам! — возмутилась девушка, забирая у меня куртку.

Тем временем из комнаты вышел мужчина около пятидесяти лет от роду. Среднего роста, достаточно крепкий и коротко стриженный, и вот он, в отличие от своей жены, улыбаться не спешил.

— Сергей Витальевич, — я первым протянул руку.

— Алексей, — сурово ответил мужчина, отыгрывая на все деньги роль отца, не желающего отдавать свою кровиночку непонятно кому.

Он пожал её в ответ, и повисла неловкая тишина.

— Ну, чего ты стоишь, пап? — тут же вмешалась Аня. — Вот, забери у Лёши бутылку и иди открывай. Мы сейчас помоем руки и придём.

На кухне и в комнате пахло жареной курицей и свежей домашней выпечкой. Стол был накрыт так, будто они ожидали в гости не нас двоих, а ещё минимум человек пять сверху. Различные салаты: оливье, сельдь под шубой, цезарь… Мясные нарезки, колбаса, сыр, оливки, и в центре всего этого благоденствия стояла бутылка коньяка.

Ну прям не знакомство с родителями, а какой-то Новый год.

— Ань, — коротко дёрнул её за руку, когда оба родителя ушли на кухню. — Какая культура пития у вас? Ты ведь знаешь, я не сильно любитель.

Она пожала плечами.

— Предложат выпить — не отказывай, а если нет, то и сам не предлагай. Отцу бы тоже отказаться от выпивки, но коньяк он любит. Особенно если армянский.

Хороший армянский коньяк, буду знать. Мысленно поставил галочку в разделе, что можно подарить человеку, у которого всё есть, и мы уселись за стол.

Первые десять минут разговор шёл совершенно спокойно. Все накладывали друг другу салаты, Аня попутно вещала о том, как защищала диссертацию, и наполняла мою тарелку. В общем, ничего такого, о чём можно было переживать. Мы даже успели поднять первый тост за нового кандидата наук, а родители в честь этого подарили ей новый смартфон.

— Говорят, он чуть ли не настоящий компьютер, — произнёс отец, протягивая подарок. — Последняя модель.

Телефон действительно был хорошим, но, судя по взгляду мужчины, разговор скоро пойдёт не о прорывных технологиях Эппла.

— А ты, Алексей, чем занимаешься? Аня сказала, что ты безработный теперь. Уволился с Бауманки?

— Серёжа, — попыталась вмешаться женщина, но было бесполезно.

— Со стороны законодательства — это так, — спокойно ответил я. — Но если обойти все эти формальности — у меня свой массажный кабинет.

— Свой бизнес? — внезапно оживилась Ирина Павловна, делая глоток вина. — Аня нам об этом не рассказывала.

— Ну, пока что массажный кабинет. Я не сказал бы, что прям сильный и устойчивый бизнес.

— Не принижай себя, Лёш, — вмешалась уже Аня. — Сколько за месяц через твои руки прошло людей? Не хочешь рассказать о своём первом случае?

— Неужели массаж у нас настолько популярен? — улыбнулась Ирина Павловна. — Видимо, у Лёши руки действительно золотые.

Я отложил вилку в сторону.

— Ну, тут не совсем моя заслуга. Над некоторыми случаями я работал вместе с одним нейрохирургом. Точнее, выступал в качестве консультанта.

— Консультант у нейрохирурга? — всё продолжала удивляться женщина.

— Ну не знаю. Массаж? — скептически произнёс Сергей Витальевич, подцепляя кончиком вилки кусок колбасы.

— А что в этом такого? — вмешалась его жена. — Занятия вполне достойное, так что перестань так морщиться. Он, между прочим, взял и оплатил твоей дочке жильё, хоть об этом она нам только сегодня и сказала.

Аня немного смутилась.

— Я сама об этом только вчера узнала.

На это возразить Воронцову-старшему было нечего.

— Но ты же не планируешь заниматься этим всю жизнь? — продолжал спрашивать он.

А вот это уже хороший вопрос, который заинтересовал всех, включая Аню. Пока что для окружающих я действительно только делал массаж и лечил затёкшие мышцы, а после переобучения… А что будет после переобучения?

— Спорт, — коротко ответил я. — Как только закончу курсы и получу корочку инструктора-методиста по ЛФК, хочу попробовать заняться проблемами спортсменов. Проводить реабилитацию, помогать с восстановлением и в целом заниматься по профилю. Лечебная физкультура, биохимия и спортивная реабилитация.

— Это как врач? — спросила женщина.

— Медицинского образования у меня нет, поэтому назначать план лечения сам иметь права не буду, а вот заниматься физиотерапией — да. В целом, на этом не планирую останавливаться, — подумал я, вспоминая слова Ани о собственном центре. — Со временем планирую открыть восстановительный центр, где буду работать не только я, и, может, кто знает, заниматься сборной страны.

В комнате повисла тишина. От заявленного отвисла челюсть даже у меня. Я на секунду задумался, а не слишком ли много взял на себя, но вовремя поймал на мысли, что, собственно, так и надо. Нужно ставить перед собой исполинские цели и разбивать их на маленькие шаги. Тем более, кому, если не мне? В отличие от любого другого, у меня есть козырь. Наличие Системы. Тем более теперь, когда у меня есть собственное жильё и офис, от того трясущегося в коленках физрука из Бауманки осталось мало. Я всё ещё периодически вспоминаю университет и знаю, что наши пути ещё пересекутся, но пора двигаться вперёд.

Ирина Павловна, судя по тому, как поджала нижнюю губу и вздёрнула брови, была впечатлена, а Аня смотрела на меня и одобрительно кивала. Единственный человек, который ничего не сказал, — это был собственно хозяин семейства. Он так и продолжал сидеть и без единой эмоции на лице смотрел на меня.

Я уж подумал, что он не поверил в чистоту моих амбиций, но затем мужчина взял початую бутылку коньяка, налил нам двоим выпить и протянул мне бокал.

— Ну что, Алексей, тогда пожелаем тебе и моей дочери удачи. Выпьем!