* * *

В зале повисла звенящая тишина.

Даже на лице главы рода Синцу, который так и находился под ярким светом прожектора, застыла неестественная улыбка, постепенно превращавшаяся в странный оскал. Аристократы в зале сначала неподвижно пялились на Актолино, затем начали отмирать и бросать взгляды на других гостей.

Тишину при этом так никто и не нарушил.

Глава рода Актолино при этом стоял совершенно спокойно и ленивым взглядом скользил по залу. Словно все так и было задумано.

А, между тем, пауза затягивалась и предложений не было.

Да и неудивительно. Одно поместье только что ушло за триста тридцать миллионов. Даже если допустить, что оптом дешевле и округлить цену до трехсот, то квартал — это почти пять миллиардов.

Никто не может вытащить такие деньги из воздуха.

К Аукционам готовятся, под них резервируют определенные суммы, составляют планы и расставляют приоритеты. И я сильно сомневаюсь, что Актолино этого не понимал. А тут даже хозяин Аукциона демонстрирует полное ошеломление, что уж о гостях говорить.

Кому, интересно, Актолино собирался продать свой квартал?

— Хм, — очнулся распорядитель. — Итак, уважаемые гости! У нас новый лот. Неожиданный и очень привлекательный. Целый квартал! Шестнадцать поместий!!

Осветители тоже стряхнули оцепенение и быстро перевели прожектор на сцену. Голос распорядителя звучал все громче и естественнее с каждой фразой, под конец своей короткой речи он уже вполне нормально улыбался и фонтанировал эмоциями.

Глава рода Актолино с легкой улыбкой кивнул залу, сел на свое место и устремил взгляд на сцену.

А в зале, наконец, начал подниматься легкий гул. Разговоры все еще были мало осмысленными, но аристократы приходили в себя и обменивались первыми репликами.

— Дорогие гости! — азартно продолжил распорядитель. — Это действительно уникальное предложение! Целый квартал! Общая площадь поместий четыре квадратных километра! И, как мы уже знаем, периметр квартала может быть защищен единым, очень мощным, практически не пробиваемым щитом!! Господин Актолино предлагает вам не только поместья, в которых может удобно разместиться большой дружный род, но и защиту, аналогов которой в современном мире не существует!

Гул в зале стал вполне бодрым, и распорядитель решил, что пора переходить непосредственно к торгам.

— Стартовая цена…

Он покосился на главу рода Актолино, тот поднял ладонь с загнутым большим пальцем.

— Четыре миллиарда! — объявил распорядитель.

В зале снова повисла тишина.

* * *

Глава рода Рамсей сдержал нервный смешок. Актолино что, всерьез полагает, что у кого-то без дела валяются несколько миллиардов?

Рамсей уже понял, что проиграл. Пока гости переваривали неожиданный лот и удивлялись, Рамсей скрежетал зубами.

Тянущие время Актолино и Синцу давно его напрягали. Объединить свой сектор Рамсей должен был первым, это было в плане, и в этом аспекте союзники следовали договоренностям. Но они могли привязать к себе хотя бы свои кварталы. А с этим ни Актолино, ни Синцу не спешили.

И в каком-то смысле даже хорошо, что под ногами у Рамсей путался мальчишка Дамар. Рамсей не успели сделать глупость и привязать свой квартал до того, как поняли, что союзнички-то не спешат. А потом уже банальная осторожность вынудила Рамсей еще потянуть время.

Впрочем, Рамсей понимал, что решись он на привязку тогда, все могло повернуться иначе. Актолино и Синцу тоже не дураки, им осторожность присуща ничуть не меньше. Они смотрели на своего лидера, а Рамсей медлил. Опасался, что они его бросят.

Так и сидели все трое вроде как союзников, глядя друг на друга и все откладывая и откладывая привязку.

И, как теперь стало ясно, опасения Рамсей были вовсе не беспочвенными. Актолино действительно решили выйти из игры.

Зато Синцу с чего-то резко осмелели. Сделали кровную привязку и объявили об этом на всю страну.

Рамсей судорожно перебирал в голове все факты, а потом и слухи, которые в последнее время были связаны с Синцу. И в какой-то момент он застыл. Вспомнил.

Недавно мелкая племянница стращала его жену какой-то чушью. Мол, почему бы императору не перетасовать десятку сильнейших?

Рамсей очень давно не получали вливание императорской крови. Собственно, это и случилось-то один-единственный раз, почти сразу после смены императорской династии. Тогда императорский род отдал им какую-то дальнюю родственницу, просто чтобы формально возвысить последних носителей крови старой династии и привязать к себе. Это был политический ход, который в тот момент значительно снизил накал страстей в обществе аристократов и заткнул рты очень многим потенциальным бунтарям.

Просто выкинуть Рамсей из десятки сильнейших было невозможно. Хотя бы потому, что этот рейтинг был скорее устоявшимся понятием, чем реальной статистикой. Если взять другие показатели, список можно изменить. Те же Синцу или Миджано по экономической и военной силе не уступают Рамсей, а в отдельных аспектах наверняка и превосходят.

Однако изменить сознание тысяч аристократов очень сложно. Люди слишком привыкли к десятку имен, которые не менялись три столетия. Голые цифры тут бессильны.

Племянница принесла сногсшибательный слух, который глава рода Рамсей не оценил сразу. Вроде как, младший сын главы рода Синцу расторг помолвку с дочерью главы рода Миджано, и род Синцу теперь засматривается на младшую принцессу.

Тогда глава рода Рамсей только фыркнул и выкинул эту чушь из головы. Что может понимать в политике шестнадцатилетняя пигалица? Она даже не в курсе, что императорскую кровь не отдают кому попало.

А сейчас именно этот чудовищно нелепый слух расставлял все на свои места.

Вводить одиннадцатый род в самую привилегированную прослойку аристократии было бы перебором. Инерция сознания массы аристократов, сжившихся с понятием десятки сильнейших, все равно оставила бы кого-то за бортом.

Вот только не обязательно новичков. Достаточно кому-то из правящей семьи напомнить, как давно Рамсей не получали вливание императорской крови, чтобы преобразовать заветную десятку.

И если глава рода Рамсей прав в своих догадках, то именно сейчас он получит последнее подтверждение. Если Актолино действуют не наобум, если это не просто бегство, то другие доказательства будут не нужны.

Когда в глубине зала встал глава рода Сакор, Рамсей уронил голову на руки. Все-таки не бегство. Это рокировка.

Продуманная, подготовленная, публичная замена, окончательно похоронившая все планы Рамсей.

* * *

— Четыре миллиарда, не многовато? — раздался насмешливый голос из глубины зала. — Я так понимаю, торгов не будет.

Я повернул голову и увидел вставшего во весь рост главу рода Сакор.

— Почему же? — натянуто улыбнулся распорядитель. — У вас, господин Сакор, наверняка есть какое-то предложение. Мы с нетерпением его ждем.

— Слишком большая сумма, — усмехнулся Сакор. — Слишком неожиданный лот. Полагаю, конкурентов у меня не будет. Четыре миллиарда.

Распорядитель не сразу понял, что последняя фраза — это ставка.

— Четыре миллиарда — раз! — провозгласил он.

Зал загудел громче.

По лицам было видно, что замахнуться на квартал хотели бы многие. Однако часть аристократов просто облизывалась, понимая, что таких денег у них нет и не будет. Часть явно хотела бы рискнуть, но не была уверена, что Актолино пойдут навстречу и позволят выплатить стоимость поместий в рассрочку, а оказаться в крупном долгу у рода из десятки сильнейших — та еще затея. А часть смотрела на решительное лицо главы рода Сакор и просто опасалась перейти ему дорогу.

Встретив взгляд учителя, я отразил его понимающую ухмылку. Случайно ли встал именно Сакор? Откуда у него-то эти свободные миллиарды? В десятке сильнейших всего два имперских рода. И один из них — Сакор.

А если все это не случайно, то мешать планам императора, который нашел способ подгрести под себя еще один сектор, будет только самоубийца.

— Четыре миллиарда — два! — разнесся голос распорядителя.

— Четыре сто, — раздался новый голос.

Глава рода Миджано. Он тоже встал, чтобы обратить на себя внимание. Сакор и Миджано оказались в разных частях зала, и от этого ощущение их противостояния, которое явно выходило далеко за пределы Аукциона, стало очень острым.

Сакор окинул взглядом своего соперника и повернулся к сцене.

— Господин Актолино, огласите, пожалуйста, условия оплаты, — произнес Сакор.

Актолино вновь встал и повернулся к залу. В отличие от двух конкурентов, он располагался почти вплотную к сцене, на довольно большом расстоянии от них обоих.

— Полная сумма, — спокойно ответил Актолино. — Три дня.

Максимальный срок для осуществления банковского перевода.

Я окончательно уверился в том, что никакой спонтанности в действиях Актолино не было. Равно как и в действиях Сакор. Они договорились задолго до Аукциона, а здесь и сейчас просто публично оглашали сделку.

Глава рода Сакор бросил насмешливый взгляд на Миджано. Тот удержал ровное выражение лица, но стало очевидно, что ему несколько не по себе.

— Четыре двести, — небрежно бросил Сакор.

Глава рода Миджано едва заметно склонил голову и сел на свое место. Сакор мог бы оставить его на растерзание Актолино, но не стал ломать свои планы. Однако тем самым он выручил Миджано из неприятной ситуации, и тот это оценил.

— Четыре миллиарда двести миллионов — раз! — начал отсчет распорядитель. — Четыре миллиарда двести миллионов — два! Четыре миллиарда двести миллионов… Три! Продано господину Сакор!

Зал взорвался аплодисментами.

Все еще стоящие Актолино и Сакор обменялись кивками, которые не оставили сомнений в подготовленности этой рокировки даже у самых недалеких аристократов, и сели на свои места.

Распорядитель, тем временем, обводил зал напряженным взглядом. Он посмотрел на главу рода Синцу, но хозяин Аукциона едва заметно отрицательно качнул головой. Распорядитель продолжил скользить взглядом по залу.

Аплодисменты начали стихать, но распорядитель все еще молчал.

И чуйка его не подвела.

Когда встал глава рода Рамсей, зал вновь затих.

— Ваш Аукцион, господин Синцу, — слегка улыбнулся Рамсей, — запомнится очень надолго. Позвольте и мне внести свою лепту в это историческое событие.

— Конечно, господин Рамсей, — кивнул глава рода Синцу.

Зал замер в предвкушении.

— Я выставляю на продажу поместья на защитной линии, — произнес Рамсей. — Шестнадцать штук, полный квартал в третьем секторе.

Откуда-то с галерки раздался задорный свист, и зал взревел. Такого шоу аристократы не видели очень давно.

Я поджал губы и встретил взгляд учителя. Проигрывать, конечно, тоже нужно уметь, и за это Рамсей определенно заслуживает уважения. Но нам-то теперь что делать?