Летом 1989 г. молодой американский политолог Фрэнсис Фукуяма опубликовал полемическое эссе «Конец истории?». Он утверждал, что крах коммунизма предвещает глобальное торжество либерального капитализма. Эта идея принесла автору мировую славу и богатство, а также репутацию пророка, когда осенью того же года падение Берлинской стены повлекло за собой не только объединение Германии, но и свержение коммунистических режимов по всей Восточной Европе и в Советском Союзе, положив конец холодной войне, почти полвека разделявшей мир.
1789 и 1989
Многие немцы увидели в падении Берлинской стены в 1989 г. отголосок взятия Бастилии в 1789 г. – параллель, которую не упустил французский президент Франсуа Миттеран. На международном саммите в Париже в честь 200-летия Французской революции британский премьер-министр Маргарет Тэтчер настойчиво требовала от него признать, что английская Великая хартия вольностей стала возвестницей свободы задолго до Французской революции. При всей дипломатичности ответа Миттеран заметил, что именно в 1789 г., а не в 1215 г. революционеры всего мира обрели «идеал, во имя которого народы готовы были сражаться».
В том же году незначительная, казалось бы, газетная заметка неожиданно спровоцировала национальный скандал, вытеснивший с первых полос и Бастилию, и Берлин. Три молодые мусульманки марокканского происхождения отказались снять хиджаб в школе города Крей в парижском пригороде. Яростная медийная буря вокруг этого «дела о платке» обозначила нарождающиеся линии напряжения во французском обществе: проблема пригородов, место женщин в республике и интеграция иммигрантов второго поколения из бывших колоний. Этот вопрос также дал трибуну ультраправым, стремившимся вернуть Францию к политике обвинений, ненависти и обиды.