Хотя латынь оставалась языком церкви и государства, французские купцы говорили на множестве романских наречий, главными из которых были старофранцузский и окситанский. «Одни при утвердительном ответе говорят “ок”, другие “ойль”»[8], – писал около 1305 г. великий итальянский поэт Данте, удивляясь тому, как по-разному французы выражают «да». Он точно подметил главный языковой водораздел.

На севере из народной латыни развился старофранцузский язык со множеством региональных вариантов: франсийским в окрестностях Парижа, пикардским в Пикардии, шампанским, лотарингским и другими. Северные земли языка ойль отделялись от южных областей языка ок условной линией от Ла-Рошели до Турина. Здесь господствовал окситанский. Это деление выходило далеко за пределы Франции: на окситанском говорили в испанских и итальянских землях, а язык ойль звучал в Лотарингии, Бургундии и части нынешней Бельгии, подвластной Священной Римской империи. Лингвистическая карта была чрезвычайно сложной и стремительно менялась.

Со времен Нормандского завоевания, запечатленного на гобелене из Байё как битва «франков» с «англами», правители Англии ощущали себя частью франкоязычного мира. Англо-нормандский диалект (разновидность языка ойль) веками оставался языком знати, постепенно превратившись в «островной», или англо-французский. Он стал языком управления не только в Англии, но и на юго-западе Франции при Плантагенетах. Норманны также принесли язык ойль в Южную Италию, на Сицилию и в Заморскую Францию. Парадоксально, но письменный французский начали использовать в Англии на целый век раньше, чем во Франции. Англию даже можно считать колыбелью французской литературы – здесь на англо-французском создавалось огромное количество средневековых мистерий, баллад, рыцарских романов, житий святых и поэзии, которые затем читали по другую сторону Ла-Манша.