Кроме внутренних проблем на французскую экономику оказали мощное давление два внешних кризиса: пандемия COVID–19 и конфликт на Украине в 2022 г. Франция – одна из европейских стран, наиболее пострадавших от вируса. Две главные волны пандемии 2020–2021 гг. стали суровым испытанием для системы здравоохранения и экстренных служб страны, чье качество значительно превосходило международные стандарты.

Почти опустевшая площадь Трокадеро после введения ограничений из-за COVID–19. Париж, март 2020 г.

Хотя оперативная реакция правительства смягчила первый удар, пандемия выявила бюрократические слабости, ставшие еще опаснее после появления и производства вакцин. Эффективность вакцинации также снизилась из-за массового недовольства правительственным планом. Во Франции больше, нежели в других европейских странах, не доверяли вакцинам. Похоже, это было связано не столько с враждебностью к науке, сколько с растущим недоверием к политическим элитам.

С самого начала пандемии Макрон объявил две цели правительственной стратегии: спасти как можно больше жизней и не допустить краха экономики, включая сектор здравоохранения. Как и во всем мире, совместить эти конкурирующие задачи оказалось трудно. Требовались огромные вложения, чтобы поддержать бизнес и помочь семьям. Но слишком поспешное ослабление санитарных мер ради перезапуска экономики привело к новой вспышке заболеваний и второму периоду изоляции.

В 2022 г. заболеваемость пошла на убыль, показатели смертности были ниже, чем в большинстве сопоставимых стран, и экономика осторожно начала восстанавливаться. Но именно в этот момент она получила новый сокрушительный удар – Специальная военная операция на Украине. Франция и весь ЕС оказали Украине военную и финансовую поддержку. Однако противостояние с Россией дорого обошлось: прекратились поставки российских нефти и газа в Западную Европу. Цены на энергоносители взлетели по всему континенту, вызвав невиданную десятилетиями инфляцию и уничтожив надежды на быстрое постковидное восстановление.

Украинский кризис перекроил европейскую карту, вернув к жизни установки и политику времен холодной войны. Спецоперация также обнажила уязвимость энергетической безопасности Франции, требуя решительных действий. Макрон ограничил цены на энергоносители для защиты малообеспеченных, но эта мера была слишком затратной, чтобы стать долгосрочной.

И COVID, и украинский кризис привлекли внимание к вопросу, все более актуальному в повестке дня – окружающей среде. От последствий изменения климата было не укрыться, оно вызывало бедствия от вспышек болезней до неурожаев. Очевидной угрозой для Франции стали последовательные волны жары с 2010-х гг., влиявшие на уровень загрязнения и урожайность. К этим проблемам добавились растущий риск наводнений из-за экстремальных осадков и разрушение береговой защиты из-за повышения уровня моря.

К счастью, изменения климата во Франции отрицают немногие: опросы показывали, что французов глобальное потепление беспокоит больше остальных европейцев. Выработать эффективный ответ на климатический вызов было непросто, особенно учитывая растущее недоверие населения к правительству. Но ратифицированное на международном уровне Парижское климатическое соглашение 2015 г. задало вдохновляющий пример. Призывы к «зеленому восстановлению» после кризисов COVID и Украины нашли отклик как в правительстве, так и в обществе в целом.