Автомобиль затормозил на подъездной дорожке. Фары вырвали у темноты силуэт Полины – девушка сидела на ступеньках. Окна, обычно горевшие теплым лимонным светом, на это раз были черны и пусты, как будто дом спал (или ослеп).

«Да что опять стряслось? Почему Поля одна снаружи?» – устало думал Влад, выбираясь из машины. Жена уже шагала ему навстречу.

– Ты телефон не брал, – сказала девушка вместо приветствия, но в голосе не слышалось обвинений. – Айрат мне рассказал, что случилось.

Влад на секунду прикрыл глаза – че-е-е-рт, мобильник остался на стройке. Полина, наверное, переживала. Несмотря на свою обычную подозрительность в отношении старшого, когда речь касалось Поли, на этот раз он был ему благодарен.

– Слушай, – виновато сказал муж. – Прости, пожалуйста. Я совсем замотался с Глебом, даже не подумал позвонить.

В ответ Поля не стала ни злиться, ни жаловаться, просто грустно кивнула. Влад подумал, что последнее время совершенно перестал понимать или предугадывать ее настроение. Жена скандалила, когда все шло отлично, была спокойна во время ссор и вот теперь не обижалась на его забывчивость. Ну и тот ночной случай с ножницами…

Однако сегодня думать про обкромсанную бороду совсем не хотелось. Тянуло просто обнять Полю, пойти в дом, поужинать и лечь спать. Не помешал бы и выходной, но такой роскоши не предвиделось. Теперь, когда прораб в больнице с сотрясением и тремя переломами, вся стройка переходила полностью под ответственность Влада. Надо будет завтра позвонить и «обрадовать» клиента.

– Как это случилось? – спросила Полина, когда супруги поднимались по ступенькам к дому. Влад заметил, что, переступая порог, она слегка замешкалась.

– Да никто не знает, – ответил молодой человек, стягивая куртку вместе с футболкой одним махом. После стройки и больницы, хотелось поскорее умыться и переодеться. – Вообще непонятно, какого шута Глеб полез на крышу. Ребята сказали, разговаривал там с кем-то, только они не видели с кем. Потом Айрат даже опросил всех, и ни один не сознался.

– Не сознался в чем?

– В том, что был на крыше с Алексеевичем, – пояснил Влад, направляясь в ванную комнату. – Я сейчас вернусь, Полюш.

Девушке не хотелось, чтобы муж оставлял ее: даже на пару минут, даже будучи в другой комнате. Страх тяжелел, пух в груди, так и подмывало переложить хотя бы малую часть на Влада, но Поля сдерживалась. Скандал мог разрушить ту хрупкую близость, что только начала восстанавливаться. Кроме того, насторожили слова о «ком-то» на крыше. Полина, разумеется, понимала, что некто из рабочих действительно мог скрыть свое присутствие. Ведь Глеб Алексеевич серьезно травмирован и неприятные вопросы гарантированы. Но вот то, что ни один из строителей не видел человека, разговорившего с прорабом, казалось странным. В конце концов, чужаков здесь не было, все уже давно сработались… Тут мысль скакнула в совсем нехорошую сторону – припомнилось, что покойный Георгий Савельев тоже говорил с «кем-то» – с пустотой. Накатила новая волна ужаса. Полина с силой сжала кулаки, игнорируя импульс ворваться в ванную к мужу. Ногти впились в кожу и боль немного отвлекла, переключила фокус. Девушка сделала вдох и крикнула, стараясь контролировать свой голос:

– А что с Глебом Алексеевичем, он в порядке?

– Не в порядке Поль, – приглушенно отозвался муж, – но жить будет, и позвоночник, слава богу, не задет. Айрат уже позвонил его жене, она завтра приедет, будем решать.

Когда Влад наконец вышел из ванной (казалось, что он проторчал там целый час), Поля спросила:

– А что будет с домом, где жил Глеб Алексеевич?

– А что с ним?

– Ну, он освободился?

Муж нахмурился.

– Полина, пожалуйста, не начинай опять про дом. Хотя бы не сегодня.

Девушка закусила губу. Ужасно тянуло накричать, растрясти Влада, чтобы он наконец осознал, как глупо, как опасно его неверие! Но Поля все же не решилась продолжить. Невысказанность повисла в воздухе как взрывоопасный газ. И казалось, что любое неосторожное, лишнее слово – это смертельная искра, готовая дотла спалить их союз.

Утром Влад мрачно собирался на работу. Проснувшись, жена снова завела разговор о переезде – и это вывело его из себя. Он был так благодарен за вчерашнюю передышку, но сегодня Полина была не в настроении его понимать. Вообще, казалось, что их жизнь превратилась в какую-то непрекращающуюся борьбу, где он то и дело вытаскивает Полю то из скуки, то из тревоги, а теперь – из деревенских суеверий. Сперва она вцепилась в этот дом (но ты сам ее сюда привез), накупила всякой дорогой чуши для тиктоков, или что она там снимает (ты отлично знаешь что), а теперь ей снова наскучило и понадобилось переезжать (она не выглядит скучающей – ей же страшно!). Внутренний голос продолжал возражать Владу – и спор этот бесил не меньше ссоры с Полиной. Окончательно разозлившись и на себя, и на жену, он язвительно предложил:

– Расскажи своим подписчиком про дом с привидениями, Поль, – классная же тема. А меня избавь, будь добра.

Выплюнув эти несправедливые слова (решил на ней отыграться – ну просто муж года), Влад покинул дом.

Его нехарактерная язвительность ранила девушку, и за болью последовал гнев. Как только за мужем закрылась дверь, Поля вскочила и принялась швырять вещи в сумку: пара джинсов, айпад, расческа, зубная щетка. Раз этот чурбан хочет валить все на нее, не замечать, что происходит с домом, его дело. Она здесь не останется – уйдет к Авроре Карповне или попросится к хозяйке, где жил прораб. Полине не улыбается как Савельев орать на пустоту, таинственно умереть «от водки» или исчезнуть. От принятого решения сразу полегчало. Казалось, что выход из этой жуткой истории наконец найден.

Перед тем, как уйти, Полина обернулась и напоследок осмотрела комнату. Больше сюда она не вернется, а Владу напишет сразу, как окажется подальше от проклятого дома. Взгляд скользил по привычным предметам, мозг делал пометки – зарядка с собой, документы с собой, таблетки с собой. Тут на глаза попалась печка: у жерла, как и прежде, стояла фигурка, но на этот раз она выглядела ярче, как будто человечек украдкой вобрал в себя печное пламя.

«А почему бы тебя не уничтожить?» – возникшая в голове мысль казалась необыкновенно ясной и четкой – как озарение.

Все это время Поля позволяла игрушке находиться в доме, не предпринимая новых попыток выбросить, и теперь такое поведение казалось глупым, почти безумным.

«Надо было сразу избавиться от нее», – думала девушка, приближаясь к печи.

«Но ведь один раз не вышло, – напомнил внутренний голос. – Уходи лучше».

Однако Полина почему-то не послушалась. Фигурка на печке притягивала, подманивала, старательно прячась за рациональными доводами. Почему бы не попробовать ее сжечь? Просто подойти поближе…

Поля протянула руку и осторожно прикоснулась к игрушке – как и в прошлые разы та ощущалась теплой, почти горячей. Стараясь не мешкать, девушка подхватила человечка и почти бегом направилась к выходу – она выбросит его в озеро! Но до двери добраться не удалось. К ладони, в которой находилась фигурка, будто резко прижали раскаленное лезвие. Боль оглушила, встряхнула, а мозг услужливо впитывал и множил набат, который посылали ему рецепторы. Поля забилась, затрясла руками, силясь избавиться от проклятой вещи, но та впилась, вплавилась в пальцы. Так жутко Полине не было никогда в жизни! Девушка металась по комнате, натыкаясь на мебель, кричала, звала на помощь, а затем рухнула на пол – разом помертвевшая, потухшая как перегоревшая лампочка.

Очнулась, когда перевалило за полдень. С трудом сев на дощатом полу, Полина ощупала голову – та раскалывалась, на лбу ощущалась припухлость. Похоже, во время падения здорово приложилась. Затем осмотрела руки – отчетливо помнила прожигающую боль от прикосновения к игрушке. Однако сейчас ладони выглядели белыми, чистыми – ни следа ожога или покраснения. Девушка обшарила глазами доски, пытаясь отыскать фигурку, на полу ее не оказалось.

«Снова пропала», – решила Поля, но ошиблась. Игрушка, вот она – стояла у расписной печки, словно Полина и не касалась ее.

«Да что же это, – обреченно думала девушка, стараясь приподняться. – Черт с ней (в прямом смысле), с фигуркой, надо уходить».

Тело ее, тем временем упрямилось, сопротивлялось. Невидимые руки словно вдавливали Полину в пол, и встать девушка так и не сумела. Вместо этого постаралась хотя бы отползти от печки подальше. В голове мутилось, снова накатывала чернота. Поля старалась сосредоточиться на том, что нужно позвонить Владу, Лиде, Айрату, кому угодно, попросить, чтобы ее забрали отсюда. Идея эта несколько секунд балансировала ярким поплавком на краю сознания, а затем исчезла в мутных водах обморока.