В район Тегель, известный расположенными на его территории одноименным международным аэропортом и тюрьмой, осужденного доставили на патрульном автомобиле, где он сидел в решетчатом отсеке. Машина прибыла в исправительное учреждение, мужчину осмотрели сотрудники тюрьмы, а затем и принимающий конвой, переодели в форму и повели в пятый корпус, предназначенный для содержания заключенных с длительным сроком или на пожизненном заключении.

Подступая к зданию, арестант, идущий под пристальным контролем вооруженного конвоя, услышал грозный крик тюремных надзирателей и лай собак, а зайдя в здание с тусклым светом и сыростью, ощущаемой в воздухе, Эван смог разобрать слова. Всех вновь прибывших заключенных сгоняли в один загон. По периметру помещения стояла часть сотрудников учреждения с палками и шокерами в руках, другая часть нагоняла жути, поторапливая заключенных строиться в шеренгу.

Эван, переступив дверной проем загона, почувствовал удар в спину, подтолкнувший его в гущу людей. В таком хаосе, шуме и агрессии он замедлился, совсем не хотелось двигаться, люди метались, задевая друг друга и толкая.

Когда образовался строй, дежурный по очереди выкрикивал из списка фамилию арестанта, на что тот должен был сделать шаг вперед и повторить свои фамилию, год рождения, статью, срок и дату начала и окончания заключения. Когда приемка по личным делам закончилась, отряд поделили на небольшие группы. Группу, в которой был Эван, вооруженный конвой повел по зданию пятого корпуса на осмотр к врачу, а затем к каптеру для получения подушки, одеяла, постельного белья и бирки, которую Эвану велели пришить сразу на нагрудник робы.

***

В одиночной камере со шконкой, столом и маленьким окном под потолком с решеткой раздался звук отпирания засова окошка в двери.

– Кениг, – неприятный голос произнес фамилию механическим голосом.

Эван встал напротив двери, расставив широко ноги, подняв руки на девяносто градусов вверх, растопырив широко пальцы рук, показывая, что его руки свободны, и назвал свои фамилию, статью, срок. Ключ вставили в замочную скважину двери, и бородка ключа провернулась, смещая засов внутри корпуса замка.

По приказу дежурного он вышел из камеры и встал справа от нее лицом в стену.

Серость, тусклый желтый свет, шум. Эван волевым шагом шел вдоль коридора, проходя снова и снова двери камер, держа руки за спиной, задрав высоко подбородок и смотря ровно перед собой. Он всем видом показывал, будто он на воле, и не его ведут, а он идет сам. Его вели туда, где его очень желали увидеть, ждали и готовились к этой встрече…