Юлия. Ноябрь 2021 года

.

Юлия вернулась в унылую, мокрую, серую Москву, давящую на и так подавленное сознание.

Пробыв на родине всего неделю, она с тоской вспоминала, как, прилетая на выходные к семье или на важные праздники, она клялась себе, что не вернется сюда жить никогда. И вот она вернулась со всеми своими вещами и мечтами назад.

Юлия была единственным ребенком в неполной семье. В основном все детство ее воспитывали мама и бабушка, если не считать сменяющихся маминых мужей. Отсутствие настоящего отца сказывалось на личной жизни. В компании подруг при разговоре о мужьях и замужестве она часто утверждала: «В моей семье все хорошо, с мамой мы ладим, но меня раздражает мысль, что придется считаться с мнением мужа, мириться с его бытовыми привычками!» Отношения с мужчинами она воспринимала чаще как игру, временный вариант: можно повстречаться, пожить и разойтись. Замужем в свои двадцать семь лет она не была и не стремилась. Ее больше интересовала собственная карьера, самозанятость и реализованность. Она любила все новое и часто посещала различные курсы. Что только это не было: и курсы шитья и кройки, и вокал, ну и, конечно, все, что связано с искусством, – галереи, выставки, лекции и семинары. Она была очень общительной, за годы учебы в «британке» обзавелась друзьями, с которыми они не только учились, проводили вместе свободное время, но и путешествовали. С одной из своих подруг Татьяной они как-то отправились на Рождество в Германию, в Дрезден. Атмосфера Рождества была волшебной. Ярмарки, глинтвейн, горяченный гуляш в хлебе на улочках в кафе, барочные церкви, Цвингер, Галерея старых мастеров. Юлия ходила в этом путешествии как завороженная, настолько ей нравились красоты Германии, и, когда путешествие подошло к концу и девочки вернулись в Россию, она раз и навсегда решила, что ее домом должна стать Германия, а призванием – немецкое искусство.

И вот на пороге исполнения своей мечты, когда столько сил было приложено и найден первый серьезный проект, которым она так хотела заняться с полной отдачей, дверь будто захлопывается перед ее лицом, обдав холодным, леденящим душу потоком ветра, дав ей самую настоящую пощечину, оставившую после себя лишь боль. Она постоянно думала, правильно ли поступила. Почему из-за смерти другого человека страдает ее карьера и почему вообще судьба свела ее с тем, кто принес в ее жизнь такую неудачу? Она ругала себя за то, что просто убежала от проблемы, и порывалась несколько раз уже лететь назад, но каждый раз ее останавливал холодный взгляд Стефана, его какое-то двуличие, с которым он приходил к ней поздно вечером домой, рассказывая о своей несчастной жизни со «съехавшей» Люсель, и после, когда с невероятной жестокостью провожал ее в аэропорту. У Юлии леденела кровь, когда она представляла, что вернется в Берлин, и Стефан снова позвонит в ее дверь поздно ночью. Страх перед мужчиной, от которого веяло какой-то ложной идеей и маниакальностью, каждый раз останавливал ее, ей действительно становилось страшно.

Временами ее настигало чувство вины, она сама не понимала, отчего ее гложет совесть. «Хотя винить себя перед кем и за что?» – задавалась она часто вопросом. Она не понимала, как у такой девушки, как Люсель, мог быть столь безжалостный муж, как Стефан, и этим полностью оправдывала поступок несчастной Люсель, и все больше смирялась и верила в то, что произошло.

Спустя время Юлия успокоилась, осознание того, что она далеко от Берлина и Стефана, отогнало от нее тревогу об опасности, и она начала с еще большей болью тосковать по Берлину.

Тосковала по качеству своей прежней жизни. В Москве так же были и очаровательные места, и великолепные рестораны, преуспевающие друзья Юлии в Москве жили в квартирах шикарнее ее берлинской в миллион раз, и все равно это казалось ей лишь оазисом в море какого-то кошмара. Элита мешается с нищими, и контраст слишком очевиден, полное социальное неравенство, тяжелая атмосфера. Огромные расстояния: на то, чтобы добраться от одной точки до другой, нужно тратить полдня, и неизвестно, успеешь ли ты, прочесывая бесконечные проспекты, застроенные унылыми одинаковыми домами. После длительного отсутствия уже невозможно отличить одну улицу от другой, все одинаковое, какое-то облезлое и страшное, бесконечно длинное и широкое. В метро люди замкнутые, с измученными лицами и ужасно одетые. Натыкаясь на улицах на отреставрированные объекты архитектуры, удивляешься, зачем их вообще реставрировали. Церковь семнадцатого века должна быть похожа на церковь именно семнадцатого века, а не на новодел двадцать первого. Найти магазин с хорошими продуктами сложно, в большинстве супермаркетов их покупать вовсе не хотелось, а до рынка далеко. Жизнь кажется гораздо сложнее, такое чувство, будто нужно за все бороться, зубами вгрызаться и вырывать у нее каждый кусок. Ничто не дается просто так, Москва слезам не верит, а ты и подавно перестаешь верить в надежду, мечту и тем более – удачу. Все слишком трудно, тяжело, неудобно. Ценятся только деньги, и только они определяют уровень депрессивности мест, которые ты посещаешь. Ситуации на улице, в такси и магазинах абсолютно непредсказуемые, и, чтобы выжить, нужно всегда быть в стадии обороны. В итоге заметно грубеешь, становишься замкнутой и злой.

В Берлине маленький и уютный квартал, в котором жила Юлия, был наполнен своей особенной атмосферой, но при этом вроде ничего особенного кругом и не было. Все близко, просто и доступно, в метро не так много людей. Идти пешком по улочкам одно удовольствие, кругом исторические улицы, ни одна из которых не похожа на другую, от лавок с едой, хлебом и цветами несутся прекрасные запахи, смешивающиеся друг с другом. Наслаждение повсюду, а не только в том месте элитной резервации, куда направляешься, закрыв глаза, чтобы не видеть всего остального. Идти и быть вежливой со всеми людьми, каково бы ни было их происхождение. Потому что тебе нет никакой выгоды быть невежливой. Ты идешь и источаешь из себя вибрации свободы. И другие тоже. Именно чувство свободы Юлия долго постигала, эмигрировав, и, постигнув, полюбила, упиваясь им во всем.

Пытаясь заново, в новой среде, начать работать, восстановить прежние контакты, она очень много времени трудилась, уставала, но мысленно она была вся в Берлине, в городе своей надежды и мечты.