Юлия. Октябрь 2020 года.

Погрузившись в организацию своей выставки, Люсель перестала разделять день и ночь. Она работала сутками напролет. Не хватало связей с нужными людьми, за два года отсутствия ее в Германии многое изменилось. Открылось много новых галерей, но ничего общего между искусством и алчными хозяевами этих хорошо обставленных богемных помещений под творчество не было. Ее талант художницы не был равен таланту хорошего менеджера, и ей приходилось сталкиваться с различными препятствиями, которые отделяли ее от наивысшей творческой идеи и погружали во мрак бытия. Люсель иногда впадала в апатию. Помощь мужа она не принимала, так как была слишком горда для этого. Ей хотелось чего-то своего, ей хотелось самой. Она была уверена в своем успехе и не хотела ни с кем делить его. Все должно быть идеально. Так, как она представляла себе это в голове.

Презентация выставки была запланирована ко дню рождения матери Люсель. Времени оставалось совсем мало, но она еще не нашла пространство под размещение картин, не определила и не выстроила концепцию, не придумала название, не написала текст к выставке, который понял бы не только человек, знающий арт-жаргон, но и простая публика. Некому было заняться экспозицией, монтажом, светом, афишей и пиаром, и к тому же некоторые ее работы не были закончены.

Когда Люсель признала для самой себя, что она впадает в отчаянье и чтобы организовать все самой, ей потребуется гораздо больше времени, при этом о переносе даты презентации она не могла даже помыслить, она решила обратиться за помощью и найти себе куратора – некое лицо, которому можно делегировать большую часть задач, и оставаться лишь творцом.

Так она и поступила. В кругу знакомых ее мужа из арт-мира Люсель посоветовали молодую перспективную художницу, девушку из России Юлию Вергазову, выпускницу Британской высшей школы дизайна в Москве, занимающуюся организацией собственных проектов и кураторством, в совершенстве знающую язык и живущую в Берлине, работающую над написанием статей о стрит-арте города.

Первая встреча Люсель и Юлии прошла в одном из кафе Дома Шварценберг – творческого пространства, где на довольно маленькой площади были размещены разные миры, представленные в виде граффити, экспозиций молодых дизайнеров, кафе, кинотеатров, бутиков дизайнерских товаров и книжных лавок, разделенных на зоны под открытым небом. Вход был замаскирован под заброшенное кафе, чем отпугивал туристов и зевак, но оставался привлекательным для знающих об этом месте людей. Посетители приходили посидеть в кафе, купить подарок, порисовать граффити, посмотреть кино или просто посетить столь атмосферное место и помечтать, наслаждаясь некой необязывающей расторопностью, какой было пронизано это уникальное место, созданное молодыми художниками.

Люсель, немного поникшая из-за того, что чем-то очень важным в ее жизни будет заниматься не она сама, пришла на первую встречу к куратору с фотографиями своих работ. Юлия оказалась очень молодой девушкой, стильно одетой, с горящими глазами и исходящей от нее свежестью и новизной.

Просидев в кафе несколько часов, они составили смету, обсудили темы картин Люсель для написания кураторского текста, рассмотрели варианты площадок, с которыми работает Юлия, проектов договоров на оказание услуг разнорабочими по транспортировке, монтажу и выставлению света. Они так много обсудили, вплоть до уборщиц и охранников, задействованных в выставочные дни. Люсель поражалась энергии и инициативности Юлии, ее желанию охватить как можно больше обязанностей, сняв с Люсель этот груз. И даже идея совмещения абсолютно несовместимых стилей, в которых рисовала Люсель, не испугала Юлию. Наоборот, она увидела в этом что-то очень интересное и новое.

Забрав с собой фотографии картин Люсель для выстраивания концепции и экспозиции, Юлия попрощалась с ней до следующей встречи, когда уже сможет презентовать Люсель придуманные ею варианты.

Для Юлии работа с Люсель была крайне интересна. Во-первых, тем, что она могла бы пополнить свой послужной список. Для куратора выставки успешная организация, привлечение большого количества гостей, положительное освещение в прессе, отклик посетителей, а если это еще и привело бы к продаже работ, представленных на выставке, – это всегда большой прорыв вперед. Новые связи, нужные знакомства, рекомендации потенциальным клиентам. Особенно сейчас, когда Юлия переехала в Берлин, занималась фрилансом и только еще работала над статьями, которые могли бы дать ей в дальнейшем работу. А тут Люсель, и есть возможность организовать выставку абсолютно на новом уровне, в Европе.

Во-вторых, увидев работы Люсель, Юлия сочла ее талантливой художницей. Она несколько раз просматривала фотографии и думала над кураторским текстом. Картины будто встревали в голову, к ним рождались новые и новые вопросы, одни поражали живостью взглядов, натуральностью. Юлия смотрела на одну из работ, на которой была изображена девушка, и ей казалось, будто это была не картина, а объектив камеры, убрав который можно увидеть не одно бедро, обвитое тюлем на фоне окна у моря, а весь образ: где-то там выше развевающиеся кучерявые волосы, тонкие запястья и изящная шея.

И, в-третьих, что не могло не нравиться Юлии, это то, что на самой первой встрече она поняла, что Люсель не из тех бедных художниц, которые ищут поддержки и соглашаются на спонсорское вино в честь фуршета, а уверенная, амбициозная девушка, знающая себе цену и ценящая свои картины и чужую работу. Как и на картины цены были не низкие, и даже не средние для первой выставки, так и на смету Люсель без всякой экономии вписывала цифры с нулями. Так она оценивала свой будущий успех, все-таки пользуясь поддержкой мужа в денежном эквиваленте. Ей хотелось заявить о себе, блистать под лучами заслуженной славы.

Готовясь презентовать Люсель свои идеи, Юлия долго думала. Ей нравились работы Люсель, она сама и большое количество выгод, потенциально извлеченных из этого сотрудничества, но работа перед Юлией стояла не из простых. Картины плохо сочетались между собой, они действительно были написаны будто двумя разными людьми. Обнаженные женские тела, хоть и прикрытые и совсем невульгарные, но все же обнаженные, эротичные, и мечтательный, задумчивый, будто потерявшийся во времени силуэт мужчины на фоне потрясающих сюжетов природы разных стран и городов никак не переплетались в голове и не стекались во что-то единое.

Она садилась на пол, мешала между собой фотографии, раскладывала их хаотично вокруг себя и всматривалась. Чем больше она думала, тем больше загоняла себя в меланхолию. До того момента, пока ей в голову ранним утром не пришла идея.

Юлии пришла мысль о свободе. Свободе натурщицы от комплексов, от осуждения, свободной в любви к себе настолько, чтобы любоваться собой через картину и позволять с наслаждением делать это другим. Другой герой так же свободен, но по-своему. Его свобода не зациклена на нем самом, его свобода – свободна. Он независим. Он появляется то в одном уголке мира, то в другом, вопрос выбора не стоит, он свободен ото всего, он постоянно пробует что-то новое.

Современное общество зациклено на собственной свободе, люди стараются быть свободолюбивыми и оттого, что именно стараются, лишают себя истинной свободы, не замечают ее, хотя она повсюду. Она многослойна и затрагивает все физическое, культурное, духовное, экономическое, образовательное, идейное, философское, сексуальное, информационное. И чтобы добраться до самой сути среди этого множества, потребуется заглянуть не вовнутрь себя, как могло показаться вначале, а выглянуть наружу, увидеть тот мир, частью которого он является.

Юлия ухватилась за эту мысль и за час написала кураторский текст, который готова была презентовать Люсель. Но также Юлия приготовилась предложить Люсель еще одну идею.

Встретившись в скором времени вновь, они принялись обсуждать концепцию выставки. Юлия представила свой текст, предложила варианты мест, подходящих для размещения картин. Люсель подписала подготовленные Юлией необходимые бумаги. Казалось, что они обо всем договорились, как Юлия неожиданно вернулась мысленно к началу разговора.

– Люсель, когда я готовила текст и знакомилась с вашими работами, я заметила, что девушки на картинах всегда разные. Это видно по фигуре, цвету волос, изгибу запястий, они все разные, но вот силуэт мужчины – это же одна и та же персона. Правильно я поняла? – деликатно, но очень заинтересованно спросила Юлия.

Юлия заметила, как Люсель слегка растерялась.

– Да-а-а, – протянула Люсель задумчиво, взгляд ее был отстранен, будто мысленно она была уже не здесь, но, на удивление, продолжила: – Мальчик из моей школы, детское воспоминание, – с придыханием произнесла она и назвала его имя.

– Вы сказали его «звали», в прошедшем времени, почему? – захватил интерес Юлию.

– Нет, нет, – поспешила мотнуть головой Люсель. – Я думаю, что у него все хорошо сейчас, просто мы не виделись кучу лет, с самой школы, – с улыбкой и небольшим сожалением сказала она.

Юлия ловила на лице Люсель каждую новую нотку с таким удивлением, будто видела перед собой человека, с которым раньше знакома не была.

– Но на ваших работах он изображен взрослым мужчиной?! – удивилась Юлия.

– Да, но я же художница, это полет моей фантазии. Не зная наверняка, как сложилась его жизнь и где он находится после приюта, я таким образом представляю его в разных уголках нашей планеты, – сказала Люсель так непринужденно, будто она думала об этом очень много раз.

Так оно и было, она думала об этом много.

– А у вас есть возможность связаться с ним? – взбодрилась Юлия.

– Нет, нет, Вы что, я же говорю, прошло слишком много лет, он, наверное, и не узнал бы меня, встреться мы с ним на улице! – очень живо, но в то же время опечаленно ответила Люсель.

Между ними повисла пустота, отзывающаяся молчанием. Каждая думала о своем.

– Люсель, – протянула Юлия, – как вам кажется, если мы постараемся найти его?! – воскликнула она и, увидев вскинутые брови Люсель, не дожидаясь отказа, продолжила: – Мы дополним мой текст, который я написала, и сведем акцент на личность этого парня, заинтересуем зрителя вашей историей, пронесенной сквозь жизнь, и найдем его, он станет амбассадором выставки. И самое главное, что это не пиар, это реальная история, история ваших жизней, хоть она и кажется чем-то необычным, но люди чувствуют ложь, а здесь ее не будет, и именно поэтому, я уверена, выставка обретет колоссальный успех.

Люсель задумалась.

– А вдруг ему будет это неинтересно?! – озабоченно сказала она, – мы уже взрослые люди. И… у него была очень трагичная история детства, боюсь, он не захочет посвящать в нее публику. И с моей стороны, я думаю, использовать эту историю для моей выставки – это то, на что я пойти не могу, – печальный тон Люсель сменило резкое отрицание, к которому даже прибавилось качание головой, будто она пыталась только что понравившуюся идею выбросить и отказаться от нее.

– Люсель, – принялась успокаивать ее Юлия, – мы не будем ничего делать до тех пор, пока не поговорим с ним. Если он откажется, то мы пойдем тем путем, каким собирались идти, но вдруг все же он захочет поддержать вас. И, если честно, то больше всего я хочу, чтобы вы увиделись, мне кажется, вам это просто необходимо.

– Но… – растерянно начала Люсель.

– Не беспокойтесь, поисками займусь я, у меня уже есть несколько идей по этому поводу. – Она так воодушевилась, что уже и не хотела слушать Люсель и мириться с ее нерешительностью, она была уверена: их ждет успех.

Юлия неторопливо шла домой, в приподнятом, вдохновленном настроении. На ее лице читалась легкая улыбка, подчеркивающая шарм и обаяние девушки. Ботинки с желтой строчкой по краю и высокой подошвой, колготки с тиснением в мелкую крапинку, шелковое платье небесно-голубого цвета с нарисованными цветами, надетый поверх бежево-молочный свитер и обмотанный вокруг шеи объемный шарф привлекали к девушке внимание, делали ее яркой, а многослойность одежды не делала ее тучной, наоборот со стороны девушка казалась слегка беспечной, что, безусловно украшало ее.

Придя домой, Юлия открыла ноутбук. Она работала над текстом к выставке. Ее вдохновил разговор с Люсель, какой-то новизной наполнилась Юлия после их встречи, и этим же она хотела дополнить текст. Она не заметила, как пролетело несколько часов, у нее затекла спина. Глаза не болели, но от долгого сидения за монитором в них начало рябить. За окном застучал дождь. Услышав этот звук, она подошла к окну, чтобы закрыть его. Воздух был невероятно свеж. Множество огоньков из окон дома напротив будто заменяли звезды на небе.

Мужчина стоит и курит на балконе, о чем-то думает, глядя вниз. Женщина ходит по кухне, наверняка готовит вкусный ужин. Справа окно комнаты, заполненной розовым светом. В форточке другого окна сидит кот, а еще одно окно запружено цветами. Так много людей, дом, будто весь живой. «И на меня кто-нибудь сейчас так же смотрит из своего окна, а я этого просто не замечаю…несправедливо, как-то все это несправедливо», – подумала Юлия.

Она посмотрела на часы. Половина одиннадцатого вечера.

– «Нужно спать, завтра рано вставать», – оживившись, подумала она.

Девушка вернулась к рабочему столу и начала набирать текст:

«Друзья, работаю над интересным проектом совместно с Люсель Беркен вон Берне. Мыслей очень много, не могу все описать, но вы сами скоро все увидите. А пока у меня к вам вопрос: кто-нибудь знает парня по имени Эван Кениг? Хотим вместе с Люсель пригласить его принять участие в нашей совместной работе. Думаю, ему будет это интересно, как и нам с Люсель. ИМХО. Эван, отзовись. ЛОЛ.».

«Твитнуть».