Мэйв оказалась перед дилеммой, и ей не с кем было посоветоваться. Она укрылась в сторожке, пока мать Пудинга, миссис Рид, ругала дочь за то, что та так поздно вернулась домой, но тут же покраснела, как омар, когда Пудингу удалось вставить слово и представить ей свою новую нанимательницу.

«Ма, это мисс Графиня».

«Мне плевать, что она считает, озорная ночная пташка, не удивлюсь».

«Нет, мама, понимаешь, она новая графиня, сменившая лорда Баритона, который и так никогда не удосуживался сюда приезжать».

«Ну, юная леди, я не позволю тебе выдумывать истории в надежде отделаться от наказания. И уж тем более не позволю тебе говорить о твоём… э-э, твоём старом графе, когда он едва ли не лежит в шести футах под землёй».

«Нет, мама…»

«Может, я смогу объяснить, как ты думаешь?» — предложила Мэйв, решив, что должна вмешаться, чтобы спасти свою новую подругу от грозящей порки. Именно тогда миссис Рид успокоилась настолько, чтобы разглядеть роскошный, модный наряд, который Мэйв носила под масляной курткой, снятой ею в крошечной прихожей у сторожки. Она успокоилась, но тут же покраснела, как рак, словно раскаленный утюг, снятый с плиты.

«Неужели это возможно?» — спросила миссис Рид, когда до неё дошло. — То есть, я слышала, что новая хозяйка — дама, но и представить не могла, что она такая красавица, и это точно не ошибка.

— Очень мило с вашей стороны, — ответила Мэйв, — но вам не нужно…

— Это не более чем правда, — прервала её Пудинг, — ведь вы очень красивы, мисс графиня.

«Лилиас, — сказала её мать, — разве я не учила тебя всегда говорить правду? То есть… О, я уже сама не знаю, что я имею в виду. Может, нам начать всё сначала, миледи?»

«Я была бы рада, миссис Рид, если бы вы не против перемотать плёнку назад до начала».

Мэйв пришлось через мгновение взять свои слова обратно, когда Пудинг, которую правильнее называть Лилиас, сообщила ей, что её мать ни разу не была в кино и что радио они купили только в позапрошлом году.

Мэйв понравились Пудинг и её мать, тем более когда Пудинг дала понять, что её мама за тринадцать лет ни разу её не била. Она управляла их крошечным домом с помощью угроз, не имея ни малейшего шанса выполнить хоть одну из них.

«Она только и делает, что болтает», — сказала Пудинг, когда, успокоившись, она прошла с Мэйв до того места, откуда была видна входная дверь её «замка». Мэйв ответила тем же, наблюдая за Пудинг, пока та возвращалась по подъездной дорожке, и обернулась только тогда, когда увидела, как её юная подруга исчезла за дверью, несомненно, чтобы в очередной раз выслушать нагоняй, продиктованный глубокой любовью.

Её оборот, конечно же, привёл к дилемме. Стоит ли ей попытаться войти через высокую входную дверь, словно сошедшую со страниц сказки, которая при открытии звучала, как раненое животное? Или лучше выбрать другой путь в дом — может быть, через кухню, как раньше?

Это решение было принято за неё в момент её колебаний: дверь приоткрылась на щелочку, и в проёме появилась сгорбленная фигура дворецкого Ангуса.

— Да? — Неужели он забыл, кто она такая?

— Я пришла, я… то есть… — Что на неё нашло? Ведь это был её дом.

— Задняя дверь, — перебил он её нерешительную фразу. Надеюсь, это не будет повторением всей той утренней чепухи?

«Нет, Ангус, я — новая графиня, и я хочу входить и выходить из своего замка через собственную парадную дверь».

Никакого движения, вообще ничего. Её вновь обретённая смелость стекала из неё, как масло из плохо обслуживаемого автомобиля.

Затем дверь скрипнула и, к удивлению, распахнулась во всю ширину, а Ангус отступил назад, чтобы пропустить её внутрь.

Она вновь обрела доступ в свой замок. Более того, она сделала это через главный вход.

«Какое ужасное событие произошло сегодня», — сказала она, входя в свой дом.

«Вы имеете в виду мистера Макгрегора, миледи?» По крайней мере, ей показалось, что он так и сказал, ведь слова смешались в его речи, словно бегуны, толпящиеся у стартовой линии, — все толкаются, стремясь первыми вырваться вперед, когда раздастся выстрел.

«Да, так печально».

«Я его предупредил, миледи».

«Вы его предупредили?»

«Нет, миледи, я велел ему быть осторожным». Значит, этот древний старик, который, наверное, служил еще у Ноя на ковчеге, предсказал убийство?

«Расскажите мне об этом, Ангус».

«О чём, миледи?»

«О вашем предупреждении мистеру Макгрегору, конечно».

«Но, миледи, разве с мистером Макгрегором что-то случилось, кем бы ни был этот человек?»

«Это неважно», — вздохнула она, гадая, что сказать или сделать дальше со своим дворецким, ведь раньше она даже и близко не была к тому, чтобы иметь дворецкого. Что бы сделала или о чём попросила леди Дарриби-Джонс?

«Я выпью розовый джин в… да, в библиотеке».

«Миледи, с этим возникнут некоторые проблемы».

Мэйв в итоге пошла на компромисс. Несмотря на то что на её поместье площадью более 30 000 акров было 6 000 акров леса, казалось, дров хватало лишь на один костёр в день, и миссис Мортон выбрала для этого гостиную.

К тому же джина не было вовсе. Но усталость способствует компромиссам, и она была вполне довольна стаканом разбавленного виски перед потрескивающим камином в гостиной. Огонь давал немного тепла, и она прижималась к пламени, боясь, что какое-нибудь пламя случайно вырвется наружу.

Виски принес вовсе не Ангус. Его принесла сама миссис Мортон, сказав, что хотела бы поговорить с её светлостью, если это не доставит слишком много хлопот.

«Конечно, миссис Мортон, присаживайтесь».

«Если вы не против, миледи, я предпочла бы стоять, чтобы, так сказать, подчеркнуть разницу в ранге».

«Хорошо, миссис Мортон». Но, подумав, зачем отказываться от небольшого утешения? Разве не задача каждого человека найти каплю утешения там, где только можно? Что это сулило для их отношений с экономкой, скрывающейся за смесью формальности и смирения?

«Девушка из агентства в Глазго ещё не появилась, миледи, и, если она придёт сегодня вечером или завтра, я намерена сразу же отправить её обратно, миледи».

«Но ведь только что за обедом вы упоминали, как трудно вам в одиночку вести такой большой дом».

«Да, но видите ли, теперь у нас есть кто-то».

«Великолепно».

«Она из деревни, и, возможно, вам стоит с ней познакомиться, прежде чем выносить о ней поспешный вердикт».

«Ну, где же она и что мешает мне встретиться с ней прямо сейчас? Так что я это и сделаю».

«Она ждёт у двери, миледи. Мне её позвать? Просто я хотела вас предупредить, миледи, она не совсем подходит на роль горничной».

Мэйв хотела сказать, что судить об этом будет она сама, но промолчала, помахав пальцем, давая понять, что новой горничной следует войти.

Миссис Мортон вышла из комнаты и через мгновение вернулась с фигуркой, которая заставила Мэйв остановиться и уставиться на неё, хотя это не совсем верно, поскольку она и не собиралась никуда уходить, чтобы остановиться.

Но то, что она уставилась, соответствовало описанию в точности. Во-первых, новая горничная была миниатюрной. Во-вторых, она выглядела так, будто её за волосы протащили задом наперед через самую густую изгороди, а потом развернули и протащили ещё раз. Её редкие волосы выглядели так, будто их никогда не видели ножницы, а униформа была на несколько размеров больше.

«Сделай реверанс своей хозяйке, Кэт», — сказала миссис Мортон, а затем объяснила, что Кэт Оливер немного простовато.

Одно можно сказать наверняка, — подумала Мэйв, улыбаясь своей новой служанке, — она точно не умеет делать реверанс, да и стоять на месте, если на то пошло, тоже.

— Кэт — милое имя, — сказала Мэйв. — Оно напоминает мне о Горной Шотландии.

— Кэт родом из отдалённой фермы, но живёт в деревне с тех пор, как её родители погибли в пожаре в своём доме. Последние несколько месяцев она металась с одной работы на другую, но ни на одной из них у неё не сложилось. Я сказала ей, что дам ей шанс, но, если она вам не по душе, миледи, я немедленно выпровожу её за дверь.

Мэйв посмотрела на Кэт и улыбнулась. Кэт улыбнулась в ответ, и Мэйв вдруг увидела в ней красоту, о которой раньше и подумать не могла. Она почувствовала себя доктором Ливингстоном, пробирающимся сквозь заросли, поворачивающим за угол и видящим водопад Виктория во всей его красе.

— Она вполне сгодится мне в горничные, — сказала Мейв.

— Прошу прощения, миледи, но я собиралась определить её на черновую работу на кухне — по крайней мере, лет на десять. Негоже ей разгуливать по дому и пугать всех своим видом.

— Хорошая помывка и стрижка всё исправят, — ответила Мейв, — да ещё платье по фигуре. Есть ли в деревне портниха?

— Есть, миледи, старая миссис Эллисон.

— Велите ей завтра же с утра явиться в замок. Мне понадобятся её услуги.

«Да, миледи. Пойдем, Кэт, у нас дела на кухне».

Миссис Мортон сделала реверанс, и Кэт последовала её примеру, хотя и далеко не так аккуратно, как это делала старая экономка.

«Подождите минутку», — окликнула Мэйв, когда они уже почти дошли до двери, а миссис Мортон отступила назад, словно они находились в присутствии королевской особы.

Вместо того чтобы опуститься на две ступеньки вниз по социальной лестнице.

«Я бы хотела, чтобы Кэт побыла со мной некоторое время, чтобы я могла с ней немного познакомиться». Она велела себе перестать звучать так напыщенно и компенсировала это самой дружелюбной улыбкой, которая проникла сквозь холодную комнату.

«Конечно, миледи, может, мне тоже остаться?»

«Нет, спасибо, миссис Мортон. Уверена, у вас есть сотня дел, которыми нужно заняться».

Дверь открылась изнутри и закрылась снаружи. Мэйв осталась наедине с новым членом своей семьи, странно выглядящей Кэт Оливер.

«Расскажи мне, что произошло дома», — сказала Мэйв, приглашая Кэт подойти поближе к камину, но тут же посчитала это крайне бесчувственным, поэтому встала и сама пошла ей навстречу.

История, которую рассказала Кэт, была глубоко печальной. Пожар в их маленьком домике произошел в позапрошлый Рождественский день; она думала, но не была уверена, что его устроил Дэви, её младший брат, когда он опрокинул фонарь, и тот поджег занавески. Кроме Кэт никто не выжил: родители, бабушка и четверо братьев и сестёр сгорели заживо.

Или задохнулись от дыма.

«Как так получилось, что тебя не затянуло огнём, как остальных?» — спросила Мэйв, но тут же пожалела, что задала этот вопрос. В ответ Кэт расстегнула пуговицы на платье, сняла его, а затем и комбинацию с нижними юбками, обнажив ужасные ожоги, покрывавшие большую часть её тела.

Это была такая хрупкая девочка, которую ей хотелось обнять и сделать всё, что в её силах, чтобы помочь ей поправиться.

«Спасибо, Кэт», — сказала она так, будто родилась для этой роли, а не стала её исполнять всего несколько недель назад. «Теперь можешь идти».

«Миледи, есть ещё кое-что», — сказала Кэт, как раз в тот момент, когда прозвучал гонг, призывающий к ужину, отчего на её лице отразилась паника: «О, я должна идти». Это удивило Мэйв, но не так сильно, как осознание того, что у Кэт был лишь едва уловимый шотландский акцент, по сути, просто легкий говор. Это определённо стоило выяснить в один из ближайших дней.

Но сначала о главном.

«Что ты хотела сказать, Кэт?»

«Просто то, что… ну, если вы извините меня за нетерпение, миледи».

«Нетерпение? А, вы, наверное, имеете в виду дерзость».

«Именно так, миледи. Просто я думаю, что, возможно, знаю, кто убийца».