В потайных комнатах за квартирой Мортонов они нашли двух человек. Первый был мертв, второй — жив, но едва дышал.

Мистер Мортон висел в первой комнате, в которую они вошли: его лицо было багровым, тело провисало, а ноги слегка покачивались, возможно, из-за сквозняка из дымохода. Каждые несколько секунд его ноги слегка касались табуретки, которую, по всей вероятности, сбили с-под него ногой. Его руки были связаны невероятно прочно; с такими крепко связанными руками мальчишеское спасение в последнюю минуту было бы невозможно.

Они прошли через ряд комнат, все пыльные и заброшенные, пока не дошли до последней, которая сильно отличалась от остальных. Оформленная как спальня, она была обставлена довольно роскошной кроватью, которая занимала большую часть комнаты. Справа, если смотреть на кровать, раскачивался второй человек, отчаянно пытаясь удержаться на кровати.

— Это миссис Мортон, она жива! — крикнула Фи, прыгнув на кровать и ухватившись за ножки, чтобы снять нагрузку с горла экономки. Та задыхалась и стонала, пока Роберт, тоже стоявший на кровати, изо всех сил пытался развязать веревку и опустить её на кровать.

Мэйв побежала обратно на верх лестницы и стала звать кого-нибудь, кого угодно, чтобы вызвали полицию. К тому времени, как она вернулась, на белой коже миссис Мортон уже проступила мертвенная бледность.

«Почему?» — спросила она у умирающей женщины.

«Из-за него», — хрипло ответила та, слегка кивнув в сторону своего мужа, — «хотел начать с нуля, денег не было… единственный способ — купить землю у школы… купить школу и продать. Все шло хорошо». Она замолчала, явно не в силах продержаться еще долго.

«Почему, мистер Макгрегор?» — спросила Фи, и её голос звучал так молодо на фоне окружающей их смерти.

«Он узнал… шантажировал…» Она внезапно приподнялась, повернулась к Мэйв и сказала: «Украла у тебя, чтобы заплатить ему, так жаль…»

«Ты же знаешь, что школа переходила ко мне, если бы её закрыли, правда?» — сказала Мэйв.

«Да, но старый граф… продал бы что угодно. Я купила землю вокруг… несколько участков и полей… мой билет на выход».

Но, подумала Мэйв, когда старушка окончательно утратила последнюю нить, связывавшую её с жизнью, в итоге она получила совсем другой билет на выход — гораздо более окончательный.

Все знали, что она умерла, но вскоре приехал врач, чтобы подтвердить это, указав в свидетельстве о смерти «самоубийство». Он уехал, и они ждали прибытия полиции, наконец узнав, что констебля Кларка в последний раз видели, когда он отправлялся на рыбалку, а инспектор Кассиди слишком сильно перебрал в баре отеля «Стратфултон», чтобы кому-то пригодиться.

«Похоже, в этих краях нужен хороший детектив», — сказал Роберт. — С твоим опытом ты могла бы идеально подойти на эту роль.

— Ну, если у меня будет хороший адвокат, который поможет мне пройти через сложные моменты, — ответила Мэйв со смехом. Ей нравился этот мужчина, которому она явно нравилась. Но возвращаться в полицию, пусть даже в несколько сотен миль к северу от её прежнего места службы в полиции Оксфордшира, не входило в её планы. Ей очень нравилось работать в полиции, и она с гордостью приняла вызов, получив досрочное повышение до сержанта, но теперь она пошла дальше.

Теперь она была аристократкой, и это налагало на неё огромную ответственность, с которой она с удовольствием справлялась, особенно теперь, когда рядом с ней была Фи.

И Пудинг тоже, и её мать.

«Думаю, у меня и так хватает забот с управлением поместьем, Робби, не так ли?»

Подожди-ка. С каких это пор мистер Манро стал Робби? Наверное, от «Роберт»?

«Да, Мэйв, — ответил он, — видишь, с именами бывает по принципу „око за око“. Я просто шутил, честно. Думаю, из тебя выйдет первоклассная графиня — именно то, что нужно этому запущенному и заброшенному поместью».

«Теперь ты уже глупости несешь».

«Нет, я каждое слово имею в виду. Кстати, что ты собираешься делать с уходом экономки? Молодая Кэт не сможет все успевать, ты же знаешь, не в доме такого размера».

«О, я точно знаю, кого я собираюсь попросить, и сделаю это первым делом утром».

«Кого? Кого-нибудь, кого я знаю?»

«Ну, тебе просто придётся подождать и увидеть», — ответила она, смеясь и дразня его.

На самом деле она не пошла с самого утра, потому что возник ещё один кризис, когда на следующее утро, за десять минут до восьми, миссис Гамильтон постучала в дверь утренней комнаты, как раз в тот момент, когда Мэйв репетировала перед зеркалом свою речь о найме.

«Простите, леди Стратфултон, я вижу, вы уже надели шляпку, значит, собираетесь выйти. Я зайду в другой день».

«Нет, миссис Гамильтон, я могу пойти позже. Вы выглядите так, будто вас что-то беспокоит».

Её действительно что-то беспокоило, а именно запланированный переезд из Стратфултона. Миссис Гамильтон хотела извиниться за то, что уводит Фи, когда та только-только начала работать у Мэйв.

«Я просто не могу позволить себе платить за аренду и вынуждена переехать к сестре, хотя порой это будет немного тяжело переносить. Мы не всегда ладили».

«А как насчёт некоторых изменений, которые позволили бы вам остаться?» — спросила Мэйв, выслушав эту печальную историю.

«Леди Стратфултон, у нас небольшой доход. Плюс, конечно, зарплата Фи. Наш дом прекрасен, но аренда превышает наши возможности».

«Две зарплаты Фи».

«Две? Я не понимаю».

«Как вы знаете, она получает зарплату в качестве моей личной секретарши. Вчера вечером я поговорила с ней о садах, ведь её настоящая страсть — садоводство. Она будет выполнять обе работы. Две работы означают две зарплаты. Она будет главным садовником и моим секретарём, разве не так?»

«Но…»

«Нет, миссис Гамильтон, я твёрдо решила, и, поскольку теперь я аристократка, я привыкла добиваться своего. Серьезно, поместью нужны люди такого уровня, как вы и ваша дочь, и я думаю, что ваше дальнейшее пребывание здесь обогатит нас всех».

«Но…»

«Хватит «но», миссис Гамильтон. Фи может составить график погашения задолженности по аренде, и я соглашусь на любую разумную и посильную сумму. Если я хочу добиться успеха в управлении этим поместьем, мне очень нужны вы и ваша дочь на моей стороне».

Миссия по найму задержалась всего на тридцать минут, и Мэйв решила поехать на машине, а не идти пешком, уговорив Фи поехать с ней. Сначала она дала матери несколько минут, чтобы та рассказала хорошую новость о том, что им удалось остаться.

Мэйв ждала в нескольких комнатах от дам Гамильтон, но была уверена, что слышала восторженные крики и возгласы Фи, которая широко улыбалась, когда чуть позже подошла к своей работодательнице — теперь уже вдвойне.

«Куда мы едем, Мэйв?» — спросила Фи, сбегая по ступенькам и пересекая подъездную дорожку к одолженной машине. Им понадобится своя, но сначала ей нужно было разобраться с финансами поместья.

«На поиски новой экономки, — ответила она, — и у меня есть идеальная кандидатка. Фи, не могла бы ты, пожалуйста, отвезти меня в полицейский участок?»

Двадцать минут спустя миссис Ричи, повариха и уборщица полицейского участка, к тому же веселая старушка, села в машину, а Фи придержала для нее дверь.

«Я с радостью соглашаюсь, миледи, — сказала миссис Ричи, — кто бы мог подумать, что я, Ричи, стану экономкой в замке?»

«Если здесь будет хотя бы наполовину так же уютно, как в том заведении, где вы работали до этого и где мне поневоле пришлось остановиться, я буду просто счастлива», — сказала Мейв, заметив, как просияло лицо пожилой женщины, и ощутив, что ей самой нравится эта способность дарить людям радость.

Конец