***

«Верея…»

Веки с трудом разлепились, и мутным пятном перед взором расплылась полоса едва заметного млечного пути. Верея сморгнула пелену, перевернулась на бок и откашлялась. Грудь наполнилась воздухом так резко, что показалось, будто она разорвётся. Саднила кожа на спине, оцарапанной острыми камнями, и мокрая рубаха липла к телу, отбирая последние крохи тепла.

Верея снова упала на влажную траву и бездумно уставилась в небо. Ночная хмарь клубилась, расползалась меж деревьев. Ветер перебирал длинные тонкие ветки рябых берёз, сонно плескалась вода о берег, и месяц искаженной полосой переливался у противоположного берега, как расплавленное в горне серебро.

«Верея…»

Собственное имя растеклось по телу тягучей негой, как песня, идущая из самой души. Никто никогда не называл её по имени так… Точно оглаживал ласковой рукой каждый изгиб тела, перебирал в пальцах волосы. Верея медленно встала, прислушиваясь, и обернулась. Всего в шаге от неё стоял тот незнакомец, которого она выбрала на глазах у всех родичей, и смотрел, чуть прищурившись.

Внутри не шевельнулось ни тени страха, хоть этого парня она совсем не знала. Даже имя его уже было не важно. Только бы смотреть в его безупречное лицо и видеть, как оно становится всё ближе. Только бы чувствовать, как скользит прохладное дыхание по щеке.

— Долго я тебя ждал, Верея. — Голос. Увлекает, топит — не вздохнуть.

Верея вскинула руку к горлу, не в силах произнести ни слова. Да и нужно ли было что-то отвечать? То ли не судьба? Спряденная Долей или Недолей. Незнакомец обхватил за талию, склонился. Его тёмные глаза сверкали зеленью цветущих августовских вод, а от тела веяло прохладой сырого речного ветра. Одной рукой он всё крепче прижимал Верею к себе, а на другую наматывал её волосы. Чуть потянул, заставляя откинуть голову назад, и впился холодным поцелуем.

Совсем другим, не тем, что случился ещё недавно.

Это было захватывающе и жутко одновременно, словно Верею целовало какое-то потустороннее существо, жестокое и неумолимо сильное. Она чувствовала, как с каждым властным движением губ незнакомца теряет себя, и на поверхность рвется другая сущность, дикая, необузданная, опасная для неё самой. Как ручеёк оборачивается бурным потоком и хочется пропасть, раствориться в нём.

Будто в забытьи она стягивала с незнакомца рубаху, касалась кожи, необычайно гладкой, как вода. Его волосы, тяжелые, влажные скользили по лицу. И дышать становилось всё труднее, будто на грудь давила вся толща Перепуны.

— Будешь моей невестой, — шепнул он, чуть отстраняясь. Улыбнулся хищно. — Невестой Хозяина вод.

Хозяина вод? Верея зажмурилась, отгоняя липкий морок, будто впервые за этот вечер осознала, кто перед ней. Вдохнула, точно вынырнув с глубины. И тут же всё, что произошло недавно, обрушилось ужасом, поднимающим волосы на затылке. В голове сверкнуло. Аладка. Она не дождалась его. Не выбрала, хоть и обещала. Наверняка то, что видела она в чаще, привиделось. Не мог он с Яркой быть! А Хозяин вод утопит в омуте, и она уже не сможет сказать любимому те слова, что обдумывала столько раз.

Порыв ветра пригнул к земле высокие стебли осоки, ударил в спину, прокатывая по телу волну озноба. Холодно. Так холодно бывает, когда слишком долго сидишь в воде. Верея попыталась унять дрожь и пролепетала сквозь накатывающие слёзы:

— Я не хочу… — Голос не слушался, норовил сорваться в хрип. — Пусти.

В ответ лишь звенящее молчание. А затем тихий смех, колкий, леденящий душу безнадёжностью.

— Зато я хочу.

Но стальные объятия словно чуть ослабели и Верея рванулась. Волосы соскользнули с крепкой руки. Хозяин попытался ухватить её за одежду. Треснул ворот рубахи. Потеряв опору, Верея упала на спину. И тут же запахнула разодранную до пояса ткань. Острая ветка больно впилась в бок.

Бежать.

«Беги».