Утро начинается с суеты. Лира появляется в моей комнате, когда я ещё не успела позавтракать, и в руках у неё толстая пачка бумаг.

— Леди Ашита прислала список имён, госпожа, — сообщает она, выкладывая листы на стол. — И приглашения на три ближайших мероприятия. Сказала, вы сами решите, куда пойти или стоит ли вообще.

Я беру в руки первый лист, пробегаю глазами имена. Многие ничего не говорят, но некоторые всплывают в памяти Мистреи, чьи имена звучали при дворе ещё до войны.

— Канцлер сказал, что приём лучше устроить здесь, — говорю я, откладывая бумаги. — Чтобы он мог контролировать, кто войдёт, а потому нужно ответить, что приглашения мы отклоняем в связи с высокой занятостью подготовкой к свадьбе.

Лира кивает, достаёт из кармана передника блокнот и карандаш.

— Тогда нужно решить, кого приглашать, госпожа. Леди Ашита выделила тех, кто стоит внимания, и тех, кого лучше обойти стороной. Я могу подготовить список, а вы выберете.

— Давай, — соглашаюсь я. — И ещё… нужно подумать о меню, о том, где лучше устроить приём. В доме или в саду?

— В саду сейчас очень красиво, — говорит Лира, делая пометки. — Если погода позволит, можно накрыть столы под деревьями. Я поговорю с поваром, он предложит варианты.

Я киваю, и мы погружаемся в обсуждение. Цветы, скатерти, приглашения, кто из слуг будет прислуживать, как встречать гостей. И всё это кажется так странно, словно я в очередной раз в другом мире оказалась.

Сама не понимаю, когда наступает день приёма и начинается он с суеты, котроу. я ещё не привыкла называть своей. Лира появляется в спальне затемно, пока за окнами только сереет рассвет со стопкой белья, кружев и каких-то невесомых тканей в руках, которые она раскладывает на кровати, придирчиво оглядывая.

— Сегодня важный день, госпожа, — говорит она, поправляя складки. — Платье выбрано, причёску мы сделаем после завтрака. Канцлер велел передать, что будет в своём кабинете и появится, только если вы позовёте.

Я киваю, пытаясь унять дрожь в пальцах. Первый приём. Первое появление в свете в роли невесты канцлера. Даже если гостей всего ничего, даже если все они отобраны Ашитой, внутри всё равно бешено колотится в груди словно перед экзаменом.

После завтрака начинается подготовка. Лира моет мне волосы травяным отваром, сушит их, укладывает в сложную причёску с мелкими косами, которые спускаются к затылку, оставляя остальные пряди свободно падать на плечи. Платье оказывается нежно-голубым, почти цветом утреннего неба, с вышивкой по подолу и рукавам, скромное, но изящное.

— Вы прекрасно выглядите, госпожа, — Лира отступает на шаг, любуясь своей работой. — Леди Ашита будет довольна.

К полудню сад преображается. Под старым дубом накрывают длинный стол, застеленный белоснежной скатертью, расставляют вазы с живыми цветами — ромашками, васильками, колокольчиками, простыми, но такими свежими. Слуги в строгой, но не слишком официальной форме замирают у входа, готовые встречать гостей.

Лира приносит список. Десять имён.

Я повторяю их про себя, стараясь запомнить, кто есть кто, но имена путаются, сливаются в один неразборчивый шёпот.

— Первые гости уже подъезжают, госпожа, — докладывает Лира, и я выпрямляюсь, поправляю платье, делаю глубокий вдох.

Леди Ашита прибывает первой, как и обещала. В платье цвета тёмной вишни, с идеальной укладкой и спокойной, чуть насмешливой улыбкой.

— Вы прекрасны, дорогая, — говорит она, оглядывая меня с ног до головы. — И сад прекрасен. Канцлер явно не жалеет средств для своей невесты.

— Он дал мне полную свободу, — отвечаю, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Лира и повар всё организовали.

— Прекрасно, прекрасно, — Ашита берёт меня под руку, и мы идём к столу. — Сегодня всё будет хорошо. Не волнуйтесь.

Следующей прибывает леди Мирра Торн, женщина лет пятидесяти, с добрым лицом и живыми, любопытными глазами. Она тепло здоровается, восхищается садом и тут же начинает расспрашивать о моём здоровье.

— Я слышала, вы недавно болели, — говорит она, и в её голосе нет яда, только искреннее участие. — Надеюсь, теперь всё позади?

— Да, спасибо, — киваю. — Канцлер окружил меня лучшими лекарями.

— Это хорошо, это хорошо, — она кивает и отходит к столу, где уже наливают чай.

Графиня Эстель Вандер появляется следующей. Высокая, стройная, с холодным, изучающим взглядом. Она смотрит на меня несколько секунд, потом коротко кивает, и я чувствую, что она оценивает, примеряет, решает, стоит ли со мной разговаривать.

— Приятно познакомиться, — говорит она сухо, и я отвечаю таким же лёгким поклоном, стараясь не показывать, что её холодность задела.

Ашита тут же подхватывает её, уводит к столу, что-то шепча на ухо, и графиня смягчается, кивает, садится.

Баронесса Фреда Кроу, наоборот, оказывается на удивление простой и весёлой. Она рассказывает о своих собаках, о саде, о том, как скучает по летним вечерам в деревне, и я слушаю, улыбаюсь, и напряжение окончательно отпускает.

Виконтесса Лейла Хоуп молодая женщина с остреньким личиком и быстрыми, цепкими глазками. Она задаёт много вопросов, но не из злости, а из чистого любопытства, и я отвечаю честно, насколько это возможно, не вдаваясь в подробности своего прошлого.

Госпожа Клара Блэквуд и госпожа Эмили Грей прибывают вместе, они сёстры, и сразу видно, что они дружны, переглядываются, перешёптываются, но когда я подхожу, приветствуют меня с должным уважением.

— Какой чудесный сад, — говорит Эмили, оглядываясь. — Вы, наверное, много времени проводите здесь?

— Когда есть возможность, — улыбаюсь я. — Люблю тишину и цветы.

Маркиза Роза Силвер — пожилая дама с тростью, но с живыми, молодыми глазами. Она садится во главе стола и начинает рассказывать истории из своей молодости, и все слушают, затаив дыхание, а я смотрю на неё и думаю, что, наверное, именно такой я хотела бы быть в её возрасте.

Герцогиня Анна Уайт прибывает с опозданием, извиняется, ссылаясь на плохую погоду, хотя на небе ни облачка. Я не показываю, что заметила эту маленькую ложь, просто приветствую её и провожаю к столу.

Не верится, что мой первый приём начинается…