Карета катится по ночным улицам столицы, и я смотрю в окно на проплывающие мимо тёмные особняки, редкие фонари, пустынные мостовые. Город спит, только изредка мелькнёт вдали фигура запоздалого прохожего да где-то лают собаки. Тишина в карете тяжёлая, густая, но скорее уютная, как тёплое одеяло, в которое хочется закутаться с головой и ни о чём не думать. Дэйнар молчит, и я молчу, только изредка ловлю на себе его взгляд и тут же отвожу глаза, потому что не знаю, что можно прочесть в этом взгляде и хочу ли я вообще это знать.

Академия осталась где-то далеко позади, а вместе с ней и Элис, и этот проклятый светильник, и Кия, которая так и осталась стоять в дверях лазарета с круглыми от ужаса глазами. Я надеюсь, с ней ничего не случится, надеюсь, Дэйнар не забыл о ней, но спрашивать почему-то не решаюсь, боюсь нарушить эту странную, хрупкую тишину.

Карета вдруг замедляет ход, и я выглядываю в окно, пытаясь разглядеть, где мы находимся. Мы въезжаем в узкий переулок, потом ещё один поворот, и передо мной открываются высокие кованые ворота, увенчанные гербом с драконом. Стражники в тёмно-синих плащах распахивают створки, пропуская нас внутрь.

Мы оказываемся во внутреннем дворе городского особняка, не такого огромного и мрачного, как северное поместье, а скорее изящного, с высокими окнами, флигелями, конюшней и небольшим садом, угадывающимся в темноте. Несколько слуг с фонарями уже ждут у крыльца, и я смотрю на всё это с любопытством, пытаясь запомнить каждую деталь, потому что это место теперь, кажется, станет моим домом на ближайшее время.

Дэйнар выходит первым и подаёт мне руку, помогая спуститься. Ноги затекли от долгого сидения, и я чуть не падаю, но он подхватывает меня за талию, придерживая, и на секунду мы оказываемся так близко, что я чувствую тепло его тела даже сквозь толстую ткань плаща.

— Осторожнее, — говорит он тихо, и в его голосе мне слышится что-то, отчего сердце пропускает удар.

Я отстраняюсь, делая вид, что поправляю сумку, хотя сумку он так и не отдал, и иду за ним к крыльцу, стараясь не споткнуться на ступенях. Внутри дома тепло и уютно, а длинные коридоры уходят в разные стороны, теряясь в полумраке. Магические шары горят приглушённым светом, отбрасывая на стены мягкие тени. Они похожи на те, что в академии, но словно меньше и изящнее.

Мы поднимаемся на второй этаж по широкой лестнице с резными перилами, и Дэйнар ведёт меня по коридору, останавливаясь перед высокой дубовой дверью. Он толкает её и отступает, пропуская меня внутрь.

Комната оказывается большой и светлой даже в полумраке ночи, с высоким потолком, огромной кроватью под балдахином, камином, в котором уже потрескивают дрова, и тяжёлыми шторами на окнах, за которыми угадывается ночной город. Я замираю на пороге, не веря своим глазам.

— Это теперь твои покои, — говорит Дэйнар, заходя следом и ставя мою сумку на пуфик у кровати. — Здесь есть всё необходимое, завтра Лира принесёт тебе одежду и всё, что нужно. Если чего-то не хватает, скажи, я распоряжусь.

Я поворачиваюсь к нему и смотрю, не зная, что сказать. Слова благодарности кажутся такими мелкими, такими ничтожными по сравнению с тем, что он для меня сделал. Он спас меня уже не первый раз без понятной на то причины, вытащил из академии, привёз в свой дом, дал эту комнату, пообещал найти тех, кто хотел меня убить.

— Спасибо, — выдыхаю я наконец, и голос звучит хрипло, потому что в горле стоит комок. — Я даже не знаю, как благодарить вас за всё.

— Тебя, — поправляет он тихо. — Не вас, а тебя.

Я поднимаю на него глаза и встречаю его тёмный, глубокий взгляд, в котором пляшут отсветы огня из камина. Он стоит так близко, что я чувствую его дыхание на своих волосах, и мне хочется отступить, но ноги будто приросли к полу.

— Спасибо, — повторяю я, уже обращаясь на ты, и чувствую, как краска заливает щёки. — Спасибо тебе.

Он молчит, и я не выдерживаю этого взгляда, опускаю глаза, начиная разглядывать узор на ковре, думая о том, что сейчас он, наверное, уйдёт, и я останусь одна в этой огромной незнакомой комнате.

Но вместо этого я чувствую его пальцы на своём подбородке, осторожные, тёплые, чуть шершавые. Он приподнимает моё лицо, заставляя снова посмотреть на него, и в его глазах я вижу что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание.

— Не прячься, — шепчет он, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, его губы касаются моих.

Поцелуй длится всего мгновение, лёгкий, почти невесомый, осторожный, будто он боится спугнуть меня или сделать больно. А потом он отстраняется, и я стою, не в силах пошевелиться, чувствуя, как сердце колотится глубоко внутри, пытаясь вырваться ему навстречу.

Дэйнар смотрит на меня ещё несколько секунд, потом разжимает пальцы и отступает.

— Отдыхай, — говорит он тихо. — Завтра поговорим.

Он выходит, закрывая за собой дверь, а я так и стою посреди комнаты, прижимая пальцы к губам.