Его палец в перчатке проводит по острой застёжке моего платья у горла. Я чувствую лёгкий укол и капля крови выступает на коже. Я не успеваю даже вскрикнуть, словно заворожённая какими-то силами, не дающими мне сопротивляться.

Варрад подносит медальон к капле.

Реакция идёт не сразу, рождая надежду, что из-за другой души в этом теле может она и не сработает? Варрад ждёт, не сводя с меня гипнотизирующего взгляда, словно эта вещица производит анализ и от бронзы постепенно начинает исходить тусклое, багровое свечение. Оно пульсирует в такт бешеному стуку моего сердца. Узоры на поверхности медальона оживают, начинают перетекать, словно ртуть. А потом из центра артефакта вырывается тонкий луч света, такой чистый, ослепительно-огненный. Он бьёт прямо мне в грудь, в то место, где должно биться сердце. И замирает там, образуя над сердцем маленькое, пылающее солнце.

Тишина в пекарне становится оглушительной. Даже дыхание Борка замирает.

Полуулыбка на лице Варрада превращается в полную, победоносную. В его ледяных глазах вспыхивает ликующий, хищный огонь.

— Принцесса Мистрея Анрих, — произносит он громко, чётко, чтобы слышали все за дверями бархатным голосом. — Мы тебя нашли.

Двери пекарни с грохотом распахиваются, врываются стражники в алых плащах. Их лица напряжены, а в руках они держат уже обнажённые клинки.

Я отступаю, спина упирается в горячий край печи. Боль от ожога пронзает меня, но она ничего не значит по сравнению с ледяным ужасом, который сковал всё тело. Конец?

— Капитан.

Голос раздаётся из коридора. Низкий, ровный, знакомый. Он негромкий, но прорезает гулкую тишину, как нож. Дэйнар входит в пекарню.

— Эштар, — Варрад поворачивается к нему, не убирая медальон. Огненная метка на моей груди всё ещё горит, обжигая кожу сквозь ткань. — Поздравляю. Твоя служанка оказалась самой разыскиваемой особой в империи. Как интересно.

— Это недоразумение, — говорит Дэйнар и его шаги отмеряют расстояние между ними. — Артефакты старых эпох ненадёжны. Мог среагировать на остаточную магию в поместье.

— На остаточную магию? — Варрад поднимает бровь и его тонкая, холодная красота сейчас кажется особенно отвратительной. — Он реагирует только на королевскую кровь, Эштар. Ты это знаешь. А этот огненный знак… это знак дома Анрих. Точный и неоспоримый. Ты прятал её у себя под носом. Почему?

Последнее слово звучит как шипение кинжала, выходящего из ножен.

Дэйнар останавливается в двух шагах от Варрада. Воздух между ними гудит от невидимого, но ощутимого напряжения.

— Мои методы наведения порядка это моя забота, капитан. Я отчитаюсь перед императором лично.

— Твои методы привели к тому, что принцесса, которую нужно было казнить месяцы назад, жила в твоём поместье под личиной служанки, — парирует Варрад. Он не повышает голоса, но каждое слово падает, как камень. — Это пахнет не методом, Эштар. Это пахнет изменой.

Дэйнар не отвечает. Его взгляд на секунду встречается с моим.

— Забирай её, — говорит он тихо, отворачиваясь. Его голос звучит сдавленно, будто ему физически больно это произносить. — Отвези в столицу. Как того требует приказ императора.

Варрад смотрит на него с явным удивлением, смешанным с подозрением, видимо ожидал сопротивления или борьбы. А получил капитуляцию.

— Разумное решение, — наконец говорит он, и победа в его голосе уже не скрывается. Он делает знак стражникам. — Взять её. На колодки. Обращаться как с государственной преступницей.

Руки в алых рукавах хватают меня грубо, не церемонясь. Вырывают из-за печи. Мои пальцы, липкие от теста, бессильно цепляются за воздух. Платок срывают с головы. Тёмные волосы рассыпаются по плечам. Кто-то надевает на запястья холодные, тяжёлые железные браслеты, соединённые короткой цепью. Звук защёлкивающегося замка кажется громче любого грома.

Я не сопротивляюсь. Что толку? Я смотрю на Дэйнара. Он стоит спиной, смотря в окно, на падающий за стенами снег. Его поза безупречна, спина прямая как клинок. Но я вижу, как сжаты его руки за спиной.

— Поздравляю с успешным завершением миссии, канцлер, — говорит Варрад, проходя мимо него. — Император, несомненно, оценит твоё сотрудничество.

Дэйнар не оборачивается. Не отвечает.

Меня выволокли из пекарни, в коридор, а потом во двор. Холодный воздух бьёт в лицо. Снег хрустит под сапогами стражников. Во дворе уже стоит тяжёлая, неуклюжая карета с решётками на окнах. Тюремная карета.

Меня грубо вталкивают внутрь и дверь захлопывается. Ключ поворачивается в замке со зловещим щелчком, означающим моё поражение.

Я падаю на деревянную скамью, цепляясь руками за решётку на крошечном окошке. Вижу кусочек двора, как Варрад в величественной позе садится на своего вороного коня, как из главного входа выходит Дэйнар и останавливается на ступенях, один, в своём тёмно-синем камзоле. Снег начинает падать ему на плечи.

Наши взгляды встречаются через двор, через снежную пелену, через решётку. Всего на секунду.

Потом он поворачивается и уходит внутрь, не дожидаясь, когда карета тронется с места.

Кнут свистит. Карета дёргается и с скрипом начинает двигаться. Стены замка, это каменное убежище и тюрьма, медленно проплывают мимо, становятся меньше. Ворота с рёвом железа распахиваются, и нас выносит на заснеженную дорогу.