К началу июля стоящие передо мной задачи сформуировались (господин Саотыков их сформулировал) более четко: нужно было обеспечить рабочими сразу несколько новых заводов и еще несколько старых, но последнее уже вообще выглядело мелкой мелочью, внимания особого не заслуживающей. А вот новые завода, которые теперь должны были и новую продукцию производить, укомплектовать было куда как труднее. Просто потому, что я вообще не представлял, какие там требования к рабочим предъявлять нужно. Например, господин Салтыков собирался запустить (причем уже в началу следующего года) автомобильный завод в Ярославле — но он и сам слабо представлял, сколько машин будет этот завод выпускать, и даже какие именно автомобили будут там производиться, толком объяснить не мог. Точнее, он говорил, что автомобили будут там делаться такие же, какие были поставлены для «ополченцев», но, откровенно говоря, этим он вообще ничего не сказал.

Потому что автомобили «собственной выделки» были, мягко говоря, весьма своеобразными: Василий Михайлович закупил в США сотню автомобилей без кузовов (практически голые шасси), их в Россию привез, затем по Транссибу как-то дотащил до Подольска — и там инженеры на базе этих шасси состряпали уже собственные машины, причем весьма оригинальным образом состряпали: они удлинили рамы автомобилей на треть (попросту разрезав их поперек и вварив туда дополнительные балки), карданный вал тоже «разрезали и удлинили», подвеску «усилили», поставив пружины помощнее, а затем на получившееся чудо инженерии поставили уже полностью «отечественный» кузов, сделанный из довольно толстого (миллиметра в четыре) очень качественного стального листа, получив вместо легкового автомобиля грузовичок, способный перевезти тонну с четвертью груза. Еще «упростили коробку передач», попросту выкинув ненужный в грузовике «овердрайв», шестерни усилили… а вот все прочее оставили — и грузовичок получился в целом неплохой, причем частично бронированный. А теперь инженеры хотели строить уже полностью «отечественные» автомобили, и даже моторы ставить собственные — «чугунный вариант» авиамотора Бориса Сергеевича. В оригинале-то на машине стояла рядная «шестерка» мощностью в пятьдесят четыре силы (машина и называлась «6–54»), а у Стечкина четырехцилиндровый мотор получился пятидесятисильный. А если в моторе цилиндров поменьше, то и капот можно поменьше сделать — но это если будет кому все это делать. И если будет из чего все это делать: все же «исходный вариант» авто был снабжен аккумулятором (а свинца даже на пули с трудом хватало), электростартером (их Василий Михайлович собирался на турбогенераторном выпускать, но и там были проблемы с медью), в фарах ставились электрические лампочки, которых в России вообще никто не производил… в общем, все было на самом деле вилами по воде писано.

Кстати, вилы тут к сельхозинвентарю отношения не имеют, словом «вила» назывался круг на воде от брошенного в воду камня, и, как мне Дарьюшка объяснила, эти «знаки» очень детально описывали будущее того, кто камни в воду бросал, вот только читать их могли не только лишь все — и про автозавод завод «прочесть» мне будущее тоже не удалось, слишком уж много проблем на пути его пуска можно было заметить. Хотя сам завод уже строиться начал, и Василий Михайлович уже у американцев закупил оборудование точно такое же, какое было за моторном заводе, делавшим моторы для автокомпании «Гудзон» (как ее инженеры-автомобилисты именовали). Ну, я-то мультик «Тачки» смотрел и знал, как компания правильно называется, да и господин Салтыков знал, но ему уж точно на название плевать был: только моторный завод должен был ему обойтись в два с половиной миллиона рубликов. Моих, между прочим, рубликов, то есть тех, которые жрательные, под моим именем работавшие, приносили. А приносить они после того, как меня наградили (а потом об этом награждении вообще, как мне кажется, во всех газетах Империи написали), стали еще больше: по франчайзинговому договору лицензионные платежи зависели от посещаемости (хотя и немного, но все же зависели), а народ просто ринулся в лапшичные и блинные кормиться, искренне (и совершено верно) считая, что таким образом они еще и защиту России от врага усилят. Но в основном рост доходов случился не из-за того, что уже существующие лапшичные платить стали больше, а потому, что их число резко расти начало: владельцы разных прочих харчевен не смогли не заметить, что у них клиентура стала редеть в польщу «брендированных заведений»– и остро захотели «присоединиться к мейнстриму». Но и без того за первый год войны только жрательные заведения принесли компании почти пятнадцать миллионов, а общий оборот компании даже слегка превысил двадцать пять миллионов. Дофига — если с позиции обывателя смотреть, но ведь оборот всей российской экономики был уже больше двадцати пяти миллиардов, и на этом фоне компания братьев Салтыковых выглядела…

В принципе, неплохо выглядела. Крепким таким середнячком, но был нюанс, даже два нюанса. Формально рентабельность компании была в районе сорока процентов в год на «вложенный капитал», и это было еще немного, те же, скажем, французы с паровозного завода в Харькове получали больше пятидесяти процентов. Но вот рентабельность тех же лапшичных уже превышала восемь тысяч процентов, даже с учетом того, что в компании и своих действующих «публичных заведений» (то есть не по заводам распиханных) насчитывалось более полусотни. А второй нюанс заключался в том, что всю прибыль компания реинвестировала в новые заводы и фабрики. И это постоянно «общую рентабельность» понижало, ведь с производственных предприятий у компании прибыли были даже меньше «общественно одобряемых» пятнадцати процентов. Но и это вроде понято было: война, а Салтыковы «на защите своей страны не наживаются». Однако на производствах совершенно невоенных норма прибыли все же устанавливалась гораздо более высокая, с тех же замков компания получала аж тридцать процентов с оборота. И, та как «капитализация» (реальная, а не «биржевая») компании постоянно роста с бешеной скоростью, она могла относительно скоро стать вообще «промышленным лидером» Российской экономики. Могла бы… если на все новые заводу получится рабочих подыскать. Умелых, грамотных рабочих — и именно поэтому Василий Михайлович меня все еще терпел: он даже сам признался, что не понимает, каким образом я рабочих на заводы привлекаю.

То есть когда я начал набирать (не сам, а все же кадровики заводские начали, но в соответствии с составленными мною для них инструкциями) эвакуирующихся из западных губерний рабочих, он вроде систему понял — но и по этому поводу мне пришлось с ним долго ругаться. Потому что, допустим, из приехавших из Риги и Варшавы рабочих я — естественно, после прохождения ими тестов — отверг почти половину кандидатов. Причем отверг рабочих опытных, с отличными отзывами, а вот причины этого мне Василию Михайловичу пришлось объяснять долго и большую часть объяснений проводить вообще «на повышенных тонах»:

— Да мне вообще насрать, поляк этот рабочий или татаро-монгол, но если он считает, что его соплеменники по определению более умные и умелые, чем русские рабочие, то нам такой в принципе не нужен, от него только вред компания получит. Потому что что бы мы не делали, новые умелые рабочие у нас возникнут только если мы из сами обучим, а эти учить наших рабочих нормально не будут, они вообще специально им станут неправильно рассказывать и показывать, как правильно работу работать. Не чтобы навредить, в этом плане они, скорее всего, не особо опасными будут, но вот из-за них остальные рабочие будут перенимать абсолютно чуждый нам менталитет, это-то понятно?

— Нет, не понятно.

— Ладно, объясняю еще раз: кандидаты, которых я рекомендовал на работу не нанимать, привыкли к тому, что за их высочайшие навыки их нужно облизывать и всячески ублажать, а чтобы такое продолжалась как можно дольше, они очень не хотят, чтобы действительно умелых рабочих становилось на заводе больше. И даже тех, кто уже там работает, они будут уговаривать, возможно даже неявно, а исподволь, производительность труда не повышать и новых конкурентов себе не плодить. Это чтобы им нормы выработки не повышали и льготы не отменяли, а потому под их воздействием и другие рабочие будут неявно протестовать против внедрения нового оборудования и повышения уровня квалификации новичков. Это-то понятно? Ну, вспомните, как у Макара Савельевича бабу, капсюли по кассетам раскладывающие, другим работать мешали? По рукам-то они других не били, но на мозги капали — и производительность была просто удручающей — а вот как их выгнали, то сразу все и исправилось. А я всего лишь предлагаю изначально таких тихих протестантов на работу не брать.

— Но как ты… ведь они могут и не вести себя так, как ты мне говоришь.

— Ну я же вам про психограммы уже сколько раз рассказывал. Да, гарантии, что ни таким образом вредить будут, нет, но вероятность все же достаточно высока, чтобы это заранее учитывать.

— Ну, допустим, но рабочих-то нам всяко не хватает!

— А если меня не слушать, то и дальше хватать не будет! Но если вам не нравится, делайте что хотите, я тогда уволюсь и чем-нибудь другим займусь.

— Нет уж, ты эту кашу заварил, сам ее и расхлебывай! То есть делай, что хочешь, ты мне главное результат дай. Хороший результат… а компания еще теперь в Петербурге завод организует, получилось там выкупить разорившееся предприятие. Цеха… в приличном состоянии, станки уже заказаны, где-то осенью уже придут. Но вот кадровую службу ты для нового завода здесь подготовь, нечего тебе по всей стране мотаться. И некогда… ты про автомобильный завод мне что-то хорошее когда сказать сможешь?

Хорошего я сказать никому и ничего пока не мог, но просто потому, что компания как-то уж слишком быстро разрасталась и кадровики буквально с ног валились, подбирая персонал на заводы и фабрики. И особенно сложная ситуация была на новеньком заводе, который в Павловском Посаде заработал: именно на нем было решено минометы делать. Потому что в Электростали с народом картина было весьма печальной и там просто новых рабочих селить было негде, чисто технически негде: в городке просто воды людям не хватало. Даже на существующий завод (и выстроенный возле него город) воду качали по семикилометровому трубопроводу из Клязьмы, но «труба оказалась маловата», а новую там проложить просто не успевали. А вот в Павловском Посаде Клязьма была вообще рядом, заводик просто на берегу великой русской реки, которая своими водами питала Каспийское море, выстроили. А так как на заводе новом предполагалось максимум человек семьдесят рабочих набрать, и жилье для них большого труда не составляло. Но жилье само по себе рабочих для завода не выродит, людей нужно было найти и на работу все же сманить — а ведь каких-нибудь рукожопов на изготовления минометов не поставишь, требовались рабочие очень даже опытные. Но брать туда «отбракованных эвакуантов» я категорически не хотел, причем для этого было достаточно причин, которые я вообще никому озвучивать не собирался (ну, пока мое мнение кадровики все же учитывали, согласно распоряжению господина Салтыкова) — но завод-то всяко запустить нудно было, причем чем быстрее, тем лучше. И не только потому, что среди меня какой-то там патриотизм воспылал: станки на завод поставили из вывезенных из западных губерний заводов, и уже военное министерство очень сильно на руководство компании давило на предмет скорейших поставок «такого замечательного оружия». Ну да, когда с артиллерий полная… эта самая, и снарядов сильно на фронте не хватает, то миномет, к которому мины можно делать практически в любой чугунолитейной мастерской, выглядит крайне завлекательно. Ну, пока кто-то не задаст вопрос «а что в эти мины можно класть, чтобы они вообще взрывались»…

Но пока этот вопрос никто задать не успел лично я успел на собственной шкуре прочувствовать всю прелесть нынешней бюрократической системы. Военные давили на руководство компании, Василий Михайлович, дополнив это давление уже своим, гораздо сильнее давил на кадровиков, те — уже объединившись в этом начинании — давили на меня (а мне и напрямую от господина Салтыкова немало перепадало), так что я тут вообще крайним получался. Но чтобы меня при том вообще не расплющило нафиг, я пригласил к себе инженеров, которые разработали и под чьим руководством были изготовлены первые минометы, и постарался разобраться с тем, чего же для серийного производства так не хватает. И пришел к удивившему меня самого выводу: в компании для серийного производства уже есть вообще всё! А единственное, чего для запуска минометов в серию не хватало, было то, что никто просто во всей структуре будущего производства серьезно разобраться и не собирался.

Ну да, некогда им было, у них ведь и на самом деле иных забот хватало, ведь и автоматы надо было как можно быстрее на конвейер поставить. Но с автоматами-то понятно, там кого угодно на конвейер не поставить, а вот с минометами все оказалось куда как проще. Трубы для них из качественной стали делались все же в Электростали, там уже работала установка для выделки бесшовных труб. Слабенькая и хиленькая установка, на которой в сутки всего-то метров сто нужных труб каталось, но каталось их достаточно для того, чтобы сделать в сутки семь десятков минометных стволов. Конечно, трубы эти стволами вообще не были, из нужно было еще хитро обточить изнутри и снаружи — но токарные станки, на которых такое проделать было можно, на новый завод уже привезли, а так как требования к точности токарных работ тут были довольно слабенькие, за станки можно поставить вообще токарей, только что из училища какого-то выпущенных. Ну и над десятком мальчишек-токарей поставить мастера с плеткой, который будет все же следить, чтобы те откровенный брак не гнали — а одного мастера кадровики все же из эвакуирующихся с Запада найти успели.

С казенником было немногим сложнее, для их изготовления годись не самые рукожопые рабочие — а как раз таких все же найти было очень просто и с ними проблем не возникло. А вот насчет производства опорных плит — тут уж я «проявил волюнтаризм» в чистом виде. Все же Павловский Посад — городок небольшой, и компания могла наизнанку вывернуться, а требуемых рабочих на месте найти все равно не могла бы. Но я для начала разместил возле рынка парочку №досок объявлений', на которых каждый день вывешивались свежие газеты их Москвы и Богородска, так что народ возле них уде собирался и вывешенное читал. Тем более читал, что там же периодически и объявления вешались о найме рабочих или возчиков из крестьян со своими телегами на стройки. А я, когда все остальные вопросы комплектации завода «решил», повесил новое обхявление… ну, не удержался, вспомнив молодость:

«Для работы на работе требуются работницы, зарплата хорошая, хотя сначала и маленькая. Принимаются девушки от шестнадцати лет, умеющие свободно читать и достаточно сильные, чтобы таскать по два ведра с водой на полверсты. Прошедшие проверку по чтению будут работу обучаться от одного до двух месяцев, во время обучения их будут бесплатно кормить едой и платить по десять рублей в месяц. Интересующиеся обращайтесь в контору нового завода»…

Я где-то читал, что лучшие электросварщицы в советское время как раз из молодых девушек и получались. Полной уверенности в том, что это было правдой, у меня не было, но я решил «лично посмотреть, настолько это соответствует», а наличие определенного опыта… Когда кран для кинокамеры делали… ну, эти самые, то периодически приходилось его ремонтировать, так что меня варить металл все же начальство обучило. Не сказать, что я это делал профессионально, но после моей работы кран (в том же месте) уже не ломался, так что я решил сам девчонок сварке обучить. Не потому, что считал, что парни такому не обучатся, а потому, что парней и на другие работы не хватало…

Ну что сказать… в городе «читательский тест» прошло всего шестнадцать девиц, да и то, по мнению привезенной из Коврова «кадровички» Варвары Синявской, это было «огромной удачей», все же женская часть населения страны с грамотой испытывала большие трудности. Но из этой группы пятеро сразу сварке обучаться отказались, а их оставшихся я смог научить прилично варить железяки только четверых, до осени смог, а потом остальных одна из «обученных» старалась превратить в сварщиц. Но и этого количества уже в сентябре хватало на то, чтобы за день два десятка опорных плит с приличным качеством изготовить, так что вопрос с производством минометов «закрылся». Паршивых, в общем-то, минометов, но когда артиллерии просто катастрофически не хватает, то и они лишними не оказались, а я «получил плюс пятьсот к харизме» у инженеров компании. Потому что они раньше вообще не подозревали, что женщин можно привлекать к металлообработке, а теперь сама концепция привлечения женщин к работе на заводах их очень вдохновила. Потому что рабочих не хватало катастрофически, даже разнорабочих — и тех не хватало: война, огромное количество мужчин ушли в армию…

Правда, с женщинами проблем тоже более чем хватало, все же на самом деле подавляющее количество баб были просто неграмотными — но эту проблему компания сразу же начала решать: в Электростали и в Павловом Посаде были быстренько выстроены и открыты школы для девочек (и в Москве на Козихе еще одна «женская» школа открылась), но в Посаде и в Электростали в этих школах и «вечерние курсы» для взрослых сразу же устроили. Конечно, это быстро все проблемы решить не могло, но народ-то уже научился смотреть в будущее… печальное будущее: по прикидкам военного министерства Россия могла потерять на фронте убитыми миллионов пять человек. То есть военные считали не так, а прикидывали, сколько народу погибнет или станет инвалидами до конца текущего года, но грамотные-то люди, даже если слово «экстраполяция» и не знали, экстраполировать все прекрасно умели. Ну а в то, что война закончится хотя бы к следующему лету, уже не верил вообще никто…

Николай Николаевич вежливо выслушивал доклад начальника службы обеспечения боепитанием, и лицо его оставалось равнодушным — но внутри него бурлила плохо скрываемая радость, потому что новости были… вдохновляющими:

— Компания господина Салтыкова обещает, что в зиме они производство азотной кислоты доведут до шести тысяч пудов в сутки, правда, при условии, что им казна все же обеспечит…

— Император уже отдал указ о запрете продаж платины за границу, если вы об этом.

— Этот вопрос в нашем разговоре тоже был затронут, но его беспокоит иное: заводе Дмитрия Михайловича в Коврове кислоту выделать смогут довольно просто, а вот в чем ее перевозить на наши уже пороховые заводы, пока ясности нет: используемые там стеклянные бутыли нужно в особые корзины ставить, чтобы они при транспортировке не бились… но и эту проблему мы совместными усилиями скорее всего к зиме решим: на плетение корзин служба тыла уже хочет поставить германских и австрийских пленных, пусть хотя бы прокорм отработают. У него все же серьезная проблема иная: для выделки порохов его заводы используют пеньку, а вот ее ему крайне не хватает. И он предложил временно… то есть до окончания войны и продажу пеньки за границу остановить.

— А что, хлопок ему не подходит?

— Есть расчеты, которые ясно говорят: даже если всю выручку за пеньку направить на закупку хлопка хотя бы в Американских штатах, то выделка порохов уменьшится почти на четверть, да и, по словам Дмитрия Михайловича, качество порохов будет ниже. И вот последнее я даже лично проверил: пуля из патрона, выпущенная из карабина Салтыкова, если патрон снаряжен американским хлопковым порохом, летит на полторы сотни саженей ближе, чем та же пуля с патроном, снаряженным пеньковым порохом. А легкий пулемет Кузовкина с хлопковым порозом уже достояно стреляет всего на двести метров, а не на триста, как с усиленным пеньковым.

— Хорошо, подготовьте записку, я ее на неделе императору передам и, надеюсь, он примет верное решение, тем более что патроны заводов Салтыкова настолько дешевле прочих.

— Уже не настолько: на Тульском патронном на неделе были запущены сразу две линии по выделке винтовочных патронов. С латунной гильзой пока, что все же цену несколько увеличивает, но и размеры выпуска тоже оказываются больше тех, что заводы Салтыкова на стальных гильзах показывают: матрицы гильзовые на латуни впятеро больше служат до замены и линии на переналадку не раз в два дня останавливают, а лишь раз в неделю. Впрочем, господин Вишняков, линии эти разработавший, сказал, что тоже к зиме они что-то на своих линиях поменяют и переналаживать их придется вообще раз в месяц, и мы договорились, что если их ожидания оправдаются, то и в Туле они линии доработают под выделку гильз уже стальных. Но это пока еще бабушка надвое сказала, сам Вячеслав Анатольевич пока полной уверенности в сем не имеет. Зато с производством автоматов ППТ уверенность уже у всех полная: в октябре Ковровский завод будет их выделывать по пять сотен в сутки, сколько уже и пистолетов ПТ выделывается. Но увеличивать производство пистолетов ни нам не нужно уже, ни им не хочется, на заводе все внимание теперь сосредоточено на выпуске автоматов. И их же завод патронный полностью все это оружие и патронами обеспечит…

— А со снарядами…

— Господин Второв свою недостроенную фабрику уже переделал под снаряжение снарядов для трехдюймовых орудий, через месяц обещает по двадцать тысяч в сутки отправлять. А вот компания братьев Салтыковых пушечными снарядами заниматься отказалась, но они уже заканчивают постройку снаряжательной фабрики для мин, и, если чугунное литье им будет поступать в запрошенных количествах, они и до пятидесяти тысяч мин в сутки выделывать смогут, уже в ноябре… ближе к концу ноября. Мои офицеры провели беседу с господином Тепляковым, он пообещал, что все будет ограничиваться исключительно литьем, а рабочих на завод он подготовит.

— Тепляков… это тот мальчишка?

— Так точно, именно он. Но, по словам инженеров компании, он свои обещания всегда исполняет, мне даже сказали, что он еще весной им пообещал совершить подвиг — ну а орден вы ему лично уже вручали. Да и Николай Иванович… генерал Салтыков тоже упоминал, что владелец компании к нему еще весной обращался за содействием в представлении мальчишки на орден, а на вопрос «за что», тот, смеясь, ответил, что-де мальчишка все пообещал подвиг достойный летом совершить, но, мол, бесплатно его совершать ему просто лень. И обещание свое он ведь сдержал!

— Ну да… а вот кто этим ополченцам приказал прежде всего всех германских офицеров уничтожить…

— Так капитал Сазанов уже в рапорте писал, что мальчишка и приказал. То есть он еще во время учебы всем говорил, что прежде всего нужно офицеров всех поубивать, а перед операцией да, приказ такой повторил.

— И ополченцы шесть германских генералов в Сувалках перелили, и сорвали почти готовую уже операцию германца по взятию Августова. А верно говорят, что в штабе германском этот тепляков больше всех стрелял по генералам?

— Да байки солдатские ему много подвигов приписывают… а документов-то об этом нет, и ни один офицер такого не подтвердил.

— Ну и ладно. Так когда новое оружие на фронт поступит?