Мы не обсуждали с Домом произошедшее. Ни я, ни Доминик не искали случая, чтобы даже вспомнить ту ночь. Мы, не сговариваясь, просто делали вид, словно ничего не было. Признаться, я и вовсе пыталась забыть. И ни разу даже не допустила возможности того, чтобы наши встречи стали чаще в связи с тем, что мы сделали. Слишком хорошо знала Дома и понимала, что для него подобное ничего не значит. Было сложно, особенно в присутствии Доминика, который слегка изменился: он не стал более добр, милостив или благосклонен. Но его поведение показалось мне… спокойным. Это был всё тот же рассеянный, замкнутый и немногословный высший с потерянным взглядом, но вспышек гнева стало заметно меньше, что стало неплохим бонусом и облегчением.

Но был тот, кто знал и не собирался притворяться, стараясь напомнить мне о постыдном поступке при любой возможности — Лирана. Вот уж кто действительно изменился, прекратив даже пытаться изображать доброжелательность. Потому времени на изнурительные тренировки она выделила мне в двойном размере и гоняла меня и в хвост, и в гриву с молчаливого разрешения Дома, который… всё же позволил прекратить исполнять обязанности палача. Это не значило, что я больше не появлялась в пыточной. Напротив, Лирана, которая взяла на себя мои прежние обязанности, из банальной мести таскала с собой и требовала смотреть на её работу.

А я терпела и не жаловалась. А что мне оставалось?

Так прошел месяц, за который день ото дня я стала… дёрганной. То ли физическое истощение, то ли моральное сказывалось, но я стала ловить себя на неоправданной агрессии и чрезмерной вспыльчивости. Срывалась все чаще и контролировала свои действия с большим трудом. Лирана заставляла исправлять мною содеянное, но это помогало мало.

Так было, пока в одну из ночей, лёжа в своей постели без сна, я не ощутила чужое присутствие. Распахнув глаза, я посмотрела в сторону, откуда ощущался чужой взгляд, и заметила неподвижную высокую фигуру в тени. Желтые глаза хищно поблескивали во мраке, но мужчина не произнес ни звука, не сделал ни одного движения, кажется, будто даже не вздохнул, заметив мое внимание. Он просто стоял, вперив в меня пристальный и пугающий взгляд.

Я также промолчала, откидываясь спиной на изголовье и прижимая к груди покрывало. Затем также молча согнула ноги в коленях и развела их в стороны в молчаливом приглашении, которым воспользовались в тот же момент, словно только этого и ждали.

Спустя еще примерно час криков, стонов и рычания, так и не обмолвившись внятной и членораздельной фразой, мужчина спокойно оделся и вышел из комнаты, оставив меня наедине без сил и гордости.

На следующее утро, выполняя негласное правило, мы не обсуждали произошедшее. Ни тогда, ни в последующие разы, интервалы между которыми за последующие полгода стали резко сокращаться до раза в неделю. Инициатива и локации менялись: порой его искала я, чаще — он, беря меня, когда и как захочет. А получив желаемое, мы просто расходились, создавая иллюзию, что такое положение дел всех устраивает. Потому что, исключая эти часы близости, мы продолжали друг друга ненавидеть, делая редкие исключения на перемирие, о котором старались даже не вспоминать. Было удобно притворяться, что мы вынуждены это делать, так хотелось думать, оправдывать себя, но была Лирана, что не могло не бесить.

Потому, однажды, натягивая на себя одежду и стараясь не замечать взгляда Дома, я впервые заговорила, нарушая негласное соглашение:

— Я хотела спросить…

— Очередная просьба? — пренебрежительно хмыкнул Дом, но я проигнорировала это, продолжив:

— Лирана. Ты трахал ее до меня?

— Это ревность? — помолчав, уточнил мужчина, а я приложила большие усилия, чтобы не обернуться и не взглянуть на его лицо. Вместо этого прятала своё.

— Подозревала, что так и есть, только не могла разобраться, кто и кого должен ревновать, — в тон ему хмыкнула я, скосив взгляд на мужчину. — И в любом случае это была не я. Твой ответ меня успокоил, — пожала я плечами. — Ты говорил об одолжении. Навести её на досуге, а то она уже наверняка решила, что ты её забросил, и срывается на мне.

Затем молча вышла из комнаты, чтобы за её порогом вновь окунуться в привычную реальность, где я просто пленница, ненавидящая своего хозяина.

А на следующий день у меня состоялся неприятный разговор с высшей, которая успела пообщаться с Домом.

— Вначале это было забавно, деточка, — мрачно произнесла Лирана. — Я думала, ты стала адаптироваться и искать компромиссы. Все здесь, так или иначе, торговались. Теперь же ты начинаешь забываться. Но я знаю таких, как ты. Знаю и Коллекционера. Потому, если думаешь, что сможешь подобным образом его обмануть — то спешу огорчить. Твоя попытка нас с Коллекционером рассорить — глупа и наивна. Ты что-то задумала, и я узнаю — что именно. А до тех пор можешь быть уверенной, что я стану за тобой следить.

— Что такое, Лирана? — вскинув подбородок, осмелилась я нагло ухмыльнуться. — Тебя огорчает, что Дом променял посещения твоих покоев, на мои? Боишься выбиться из «любимиц» хозяина? — зло уточнила я, и совершенно не удивилась, получив хлёсткую пощёчину, которая едва не свалила с ног. Медленно выпрямилась, слизала с разбитой губы кровь и сплюнула ее под ноги высшей. — Это значит «да»? — нахально улыбнулась я окровавленными зубами.

— Я тебя предупредила, — холодно отчеканила она, проходя мимо, пока я скрыла за волосами злую усмешку.

Следить она будет. Посмотрим, как у неё это получится, учитывая, что я успела раньше. И я не такая наивная, как обо мне хотят думать. Благо, я не собираюсь торопиться и стану пожинать плоды посеянных сомнений постепенно.

Я не хотела доставлять Лиране проблем. Честно не хотела, ведь она была ко мне… терпима в понимании высших. Потому была ей благодарна, но её мотивация поставила точку в моих сомнениях, и я не могла поступить иначе.

А после её слов, что будет за мной следить, она не оставила мне другого выхода, кроме как идти до конца.

Выждав еще чуть больше месяца, я поняла, что пора на что-то решаться. Лирана по-прежнему присматривала за мной, я выполняла указания, а Доминик приходил в мою комнату ночью еще дважды. С последнего момента прошло больше двух недель, и я точно знала, что вскоре он появится вновь. Знала это потому, что, как бы стыдно это ни было признавать, сама едва сдерживалась, чтобы не посетить его самостоятельно.

Увы, но я была вынуждена признать, что связь между моими нервными вспышками и отсутствием внимания высшего была. К сожалению, в том дневнике я вычитала только о зависимости высшего. О том, что эта зависимость может оказаться обоюдной, информации не было. И с последствиями данной ошибки мне придётся разбираться.

Для начала я решила проверить степень своей выдержки. Чем руководствовался Дом, испытывая те же муки «ломки» и плохого настроения — мне не ведомо. Не удивлюсь, что он просто ждал реакции от меня.

Тем мучительнее было все же застать высшего в моей ванной. Лишь сжав кулаки до боли, я смогла заставить себя стоять на месте. А когда Дом двинулся на меня, я сделала шаг в сторону. Мужчина замер, пытаясь скрыть раздражение за иронией, усмехнулся:

— Решила нарушить очередную негласную традицию? Сегодня я не в настроении для подобных экспериментов.

— Сегодня — да, — холодно произнесла я, ощущая, как ногти пробили кожу на ладонях, но устояла. — То, что мы делаем — неправильно. Мне не нравится, что я ощущаю. Ты зачастил.

— Думаешь, я в восторге от происходящего? — уже не скрывая негодования и злости, прищурился Дом с угрозой. — Не я это начал, Анна. Так что не зли и не усложняй.

— На твои эмоции мне плевать, — искренне призналась я. — Мне не нравится, что я перестаю контролировать свои желания. Это уже походит на зависимость.

— Это она и есть, — зло засмеялся он, сверкнув глазами, и сделал шаг вперед, вынудив меня вновь отступить. — Думаешь, я шутил, когда говорил, что мы обречены друг на друга?

— Пока смерть не разлучит нас, — прошипела я, выставляя руку с кинжалом вперед. Дом даже не посмотрел на оружие, издевательски захихикав и откидывая голову назад, словно провоцировал на попытку убийства. Или пытался доказать, что я на это не способна.

— Увы, но не в нашем случае. Ни один из нас этого не сделает.

— Ты — может быть, — прошипела я, обступая мужчину по кругу. — Тебе твоя природа не позволит. А вот я — только человек. Ты обречен на меня, а не я на тебя.

— Ты так в этом уверена? — поднял он брови с такой издевкой, что захотелось кричать. — Правда-правда? — оскалился он, медленно наступая.

— Попробуй прикоснуться, и узнаешь, — пригрозила я, нисколько не удивляясь тому, что мужчина с легкостью выбил у меня из рук оружие, а затем всего в мгновение вжал в стену, припечатав своим телом.

Попыталась вывернуться, но он до боли стиснул пальцами мою челюсть и с полубезумным блеском в глазах посмотрел сверху вниз.

— Прекрати упрямиться, Анна. Ты усложняешь жизнь нам обоим, — прорычал он. — Ты уже и сама заметила изменения. Будешь противиться, сделаешь только хуже.

— Я хотя бы попытаюсь, — процедила я сквозь зубы и боль, с вызовом смотря в желтые глаза. — Не можешь себя контролировать — можешь взять силой. Как раз в твоём стиле, — откровенно нарывалась я. — Но я тебе больше не шлюха, и добровольно не дамся.

— Это ты сейчас говоришь, — мерзенько усмехнулся он мне в губы, а я усилием воли заставила себя зажмуриться и насильно отвернуть лицо вместо того, чтобы поддаться желанию ответить на поцелуй. — Хочешь упрямиться, как пожелаешь. Я подожду, тем более, времени осталось не так много, — внезапно отступился он с улыбкой, словно предвкушал новую забаву и убрал длинные когтистые пальцы с моего лица. Я хотела спросить, что он имел в виду, говоря о времени, но поняла, что Дом не ответит исключительно из принципа и желания меня позлить. При условии, что эта оговорка действительно имела смысл, потому что за время воздержания высший становился не только раздражительным, но и все чаще путался в своих мыслях. — Благо, у меня есть, на что отвлечься, и мне будет забавно наблюдать за твоими потугами. И, поверь мне, Птаха, пройдет немного времени, как ты сама придешь ко мне с мольбами взять тебя.

— Может быть, — не стала я спорить, чтобы не быть голословной. — До тех пор трахай, кого желаешь, а меня не трогай, — потребовала я, вконец осмелев.

— Как пожелаешь, — прищурился он, немного помолчав, а затем исчез из комнаты.

С его уходом я в полной мере осознала, как всё это время было напряжено тело, и ноги подкосились. Я позволила телу осесть по стене и пораженно вздохнула. А затем довольно ухмыльнулась. Игра началась.

Победа. Первая, маленькая, но победа. Осталось немного потерпеть. Совсем немного и план можно будет осуществить. Пока что нужно радоваться передышке. Да, придется перетерпеть, но грела мысль, что мучиться буду не я одна. А только это мне и было нужно.

Потому следующие дни, недели и месяцы я с извращенным удовольствием наблюдала за срывами высшего, который все чаще срывался на всём и вся. Особенно на Лиране, потому что, несмотря на смелые заявления, я чувствовала жажду убийства каждый раз, когда позволяла себе задуматься, как именно Дом «отвлекается». Понимала, что неправильно, несправедливо и нездорово предаваться подобным мыслям, тем более винить в этом высшую. Но ничего не могла с собой поделать.

Ко мне Дом и вовсе старался не подходить. По крайней мере, тогда, когда думал, что я этого не вижу. И эти моменты были особенно трудными, как попытки сохранить вид неведения.

Потому однажды проследила за ним и поняла, что для «отвлечения» у высшего было два способа. Так же стало понятно, почему после расторжения соглашения, меня вновь не заставили заняться промыслом палача. Эту ношу принял на себя Коллекционер. И то, что я там видела… еще долгое время будет сниться мне в кошмарах.

Но думать, что только один Коллекционер мучился от «ломки» было несправедливо. Потому во время очередной тренировки с Лираной я была слишком подвержена эмоциям, теряя концентрацию и самообладание, что выливалось в закономерный результат: травмы и ранения. Несмотря на недовольство и замечания женщины, я забывалась, игнорировала наставления и получала очевидный результат. Лишь заметив, что я поранилась довольно серьезно, Лирана отбросила оружие и прекратила бой.

— Глупая девчонка. Я же говорила, забудь про эмоции! — злилась она, пока я зажимала рану пальцами, останавливая кровь. — Дай посмотреть, — потребовала она, пытаясь ухватить меня за локоть.

— Не надо, — огрызнулась я, уходя от ее захвата, но была поймана за другую руку. Меня дёрнули, и я запуталась в ногах, практически упав на высшую. Та ухватила меня за плечи и не позволила упасть, но, когда поставила на ноги, мы обе поняли, что стоим слишком близко друг к другу. И слишком долго.

— Ты не должна давать тоске и потребностям брать верх над тобой, — произнесла она, убрав с моего лица прядь волос, и заправила ее мне за ухо, неуловимым движением погладив кожу за ухом, отчего я вздрогнула.

— Теперь Дом снова твой. Тебе не всё ли равно, что со мной происходит?

— Глупая девчонка, — повторила она, но уже без раздражения, а с печалью, внимательно всматриваясь в моё лицо. — Ты многого не знаешь и не понимаешь.

— Например? — прищурилась я, стараясь стоять ровно и не отодвинуться, когда изящные пальцы держали мое предплечье, чтобы высшая могла рассмотреть неприятную, но неопасную рану. И Лирана, когда убедилась, что опасности нет… руки не убрала, задумчиво гладя моё запястье пальцами с лаской и нежностью, о которой я практически забыла. Лишь в желании напомнить себе и об этой части прошлого, я позволила ей и дальше касаться себя так… интимно.

— Например, то, что Доминик никогда не был чьим-то и точно не будет когда-либо моим. Так же, как и ты, — посмотрела она мне в глаза.

— Почему? — негромко уточнила я, поймав ее взгляд на моих губах. — Доминик не позволит?

— Хотела бы я сказать. Но это уже не имеет значения. Времени почти не осталось… — отвела она взгляд и словно нехотя убрала от меня свои руки, чтобы отойти. — На сегодня мы закончим, — бросила женщина мне через плечо, а затем покинула тренировочный зал.

Я же ещё некоторое время постояла на месте, медленно прикоснувшись к своему запястью, которое ещё помнило тепло прикосновения Лираны. А затем, когда убедилась, что за мной не наблюдают, слабо улыбнулась в победной усмешке.

Представление окончено.

* * *

— Ты убита, — направляя конец клинка в горло поверженной соперницы, заметила я с усмешкой. Та недовольно сощурилась, предприняла попытку выбить мое оружие, но я предугадала и блокировала удар высокой брюнетки, которая была распластана передо мной на полу. Для верности наступила на внутреннюю часть легкого щита, которым она защищалась, но из-за выгнутой формы, тот сейчас сыграл со своей владелицей в злую шутку.

— Неплохо. Для человечки, — нехотя признала Инфито, освобождая руку из ремней, которые фиксировали щит.

Инфито — моя новая наставница, которую приставили ко мне несколько месяцев назад взамен Лираны. Причин замены мне не оглашали, но я о них подозревала и старательно делала очень огорченный вид данным обстоятельством.

Я усмехнулась и подала девушке руку, которую она, подумав, приняла. Пришлось приложить усилие, чтобы устоять на месте, так как, выпрямившись, Инфито стала возвышаться надо мной на целую голову. Она поправила одежду на мускулистом и поджаром теле, которое массой было почти вдвое больше моего, я ощутила себя на ее фоне донельзя невинной и несерьезной.

Но, навыки, привитые еще Лираной, новые методики и тактики боя, показанные Инфито, сделали свое дело, и я смогла уложить ее на лопатки, чем сама очень гордилась, но откровенно гордиться не желала.

Мой небольшой спектакль, предназначенный для Дома почти полгода назад, не остался бессмысленным, потому что после того случая мне сменили надзирательницу. Ей оказалась Инфито — женщина воительница, обладающая силой трёх мужчин и нечеловеческим долголетием. Сверхчеловек, другими словами. А ещё она оказалась безжалостна и требовательна в искусстве боя и отличалась яростной ненавистью к мужчинам, что удивительно, учитывая, что женщина с множеством отметин былых побед на теле служила Доминику. Именно после первой тренировки с ней, я и поняла, насколько скучаю по Лиране. Инфито была ещё менее многословной, нежели Лирана, но мне это не мешало. Сближаться я с ней не собиралась и с благодарностью принимала все уроки, которые она мне давала. Лишь бы сама амазонка не мешала моим планам и не докучала вниманием. Она этого не делала, что меня вполне устраивало.

— Третий день подряд мне удаётся тебя обезоружить и завалить. Ты не можешь отрицать, что это не простое совпадение, — поддела я наставницу, которая подошла к вещам, чтобы вытереть пот.

— Учитывая, что на одну твою победу приходятся пять моих — то тут и спорить не о чем. Удача, — не согласилась наставница, но я видела одобрение в ее взгляде. — Впрочем, как я уже говорила, для человечки — ты довольно способная и старательная. Но нужно еще много работать. Откормить тебя не получается, потому массой ты одолеть противника не сможешь, — с разочарованием заметила она, осматривая меня с ног до головы. И довольной не выглядела. Откормить она меня действительно пыталась, чтобы я набрала хотя бы мышечную массу, раз ни магией, ни скоростью меня боги не наделили. До ее стандартов я бы при всём желании не смогла подобраться, но она не сдавалась. Увы, но все усилия Инфито разбивались о мой метаболизм. Я упорно сохраняла вес, хотя тело и стало более рельефным и твердым. — Придется вырабатывать тактику, делая уклон на скорость и ловкость. Ты мелкая, в определенных ситуациях это может оказаться плюсом, — рассуждала она. — Нужно сказать Коллекционеру, чтобы подсуетился и нашёл тебе ассасина.

— Кого? — нахмурилась я, в уме перебирая информацию по расам. Но про ассасинов таковой не нашла.

— Это клан убийц. Состоящий преимущественно из людей без особых магических или физических талантов. Таких же, как ты. Но, несмотря на это, они — одни из лучших наемных убийц во всех мирах. Их услугами пользуются для устранения даже самых опасных рас. Почти богов, — весомо покачала она головой. — Я с самого начала говорила, что тебе нужна не я. У меня слишком мало опыта работы с… людьми, — скривилась она, а после добавила: — Не обижайся, Анна, но там, откуда я родом, ты умерла бы в первые тридцать секунд попадания в мир. Ты даже в качестве любовницы не подойдешь моим женщинам. Слишком… мелкая, — пренебрежительно окинула она меня взглядом.

Говорить о том, что как минимум двое высших вполне себе рассматривали меня как любовницу, я не стала. Близость с одним из них переживала и не раз. Но кого это волнует?

Кстати, о высшем…

— Так почему же мне сразу не приставили ассасина?

— Скрытная секта, — пожала плечами Инфито. — Из-за их опасности многие расы объединились, чтобы истребить этот клан. И им это почти удалось. Сейчас каждый ученик той секты — почти что призрак. Его днём с огнем не найдешь. Высшие расы ненавидят всё, что может угрожать их всевластию и могуществу, и истребляют это без всякого сомнения. Любую угрозу, — мрачно смотря на свои мозолистые и грубые ладони, произнесла Инфито. — Я застала не один полный геноцид рас только по одной этой причине.

— Я думала, Коллекционер специализируется именно на таких «редкостях». Неужели в его закромах не найдется ассасин? — хмыкнула я нарочито безразлично, но наставница что-то заподозрила и выразительно смолчала. Говорить про хозяина она не любила.

— Раз не приставил, значит не мог или не хотел. Мне всё равно, — проворчала она с таким видом, что стало понятно сразу — продолжать диалог она не намерена. — На сегодня закончим. Я найду хозяина и поговорю с ним о твоих успехах. Дальше будем решать, что с тобой делать.

— Не утруждайся, — глотнув воды, проворчала я. — Он появляется в крепости только для того, чтобы что-то разрушить. Кажется, ему надоела его «игрушка» и он решил обо мне забыть, — хмыкнула я, раскладывая оружие по порядку. — Захочешь увидеться — не получится, — добавила я тише.

С Домиником мы практически не виделись почти полгода. Если я справлялась со своими желаниями изнурительными тренировками, за которые меня зауважала даже Инфито, то высший то и дело срывался, из-за чего я все чаще ощущала степень разрушения той или иной части крепости. Но меня он игнорировал. Или делал вид, что забыл…

— В таком случае, у нас есть еще несколько дней, чтобы закрепить успех, — добродушно подметила Инфито. — Ты идешь? Тебе нужен отдых.

— Я ещё немного позанимаюсь, — отозвалась я, стараясь скрыть нервную дрожь и волнение. — К тому же здесь нужно прибраться, — кивнула я на снаряжение и оружие, которое за время тренировки знатно раскидало по помещению.

— Как знаешь, — вздохнула Инфито и, махнув мне рукой на прощание, вышла из тренировочного зала.

Оставшись одна, я позволила плечами опуститься и устало прикрыла веки, уперев руки в столешницу. Меня слегка потряхивало, но я не обращала на это внимания.

Потрясла головой, проясняя сознание и отгоняя ненужные мысли и сомнения, заправила выбившуюся прядь за ухо, а затем стянула с тела влажную от пота рубашку. Несмотря на конец ноября и довольно свежий воздух, я еще переживала адреналин и бешено бегущую по венам кровь, которая разгоняла и жар.

Оставшись в одной нательной повязке, которая выполняла функции корсета, стягивая довольно сильно округлившуюся за время усиленных тренировок грудь, я перекинула на спину растрепанную косу и рубашкой стерла с шеи и груди бегущие капли пота, досадуя, что вместе с потом на ткани оставались и бурые разводы, говорящие о том, что ссадины и синяки сегодня я также получила в полном комплекте.

Затем просто сработали рефлексы. Ощутив чужое присутствие за спиной, я схватила кинжал, лежащий передо мной, и попыталась ударить чужака под ребра. Но кто-то оказался быстрее, потому перехватил руку с кинжалом, а после плавным, но уверенным движением вывернул ее, толкнув меня в спину. Впечатал в ближайшую стену грудью, а сам прижался к спине, чтобы произнести на ухо негромко, но с издевкой:

— Я ослышался, или ты действительно скучала по мне, Птаха?

Рыкнула и резко ударила головой в подбородок мужчины. Это дало мне несколько сантиметров свободы, которые я использовала для удара локтем назад. Локоть перехватили, но забыли про ноги, потому я с ожесточением пнула каблуком сапога под коленную чашечку и с удовлетворением услышала болезненный рык.

Хватка на руках ослабла, и я смогла вывернуться достаточно, чтобы освободить одну руку и нанести очередной удар в солнечное сплетение, выигрывая еще несколько сантиметров. Сделала упор на рядом стоящий стол и выполнила сальто, чтобы выйти из захвата. Все же вновь выбивать плечо из сустава мне не хотелось. Как только напор на руку прекратился, я уперлась спиной в стену и с силой пнула мужчину в живот, оттолкнув его еще на сантиметры и, полностью освобождая руку от чужой хватки.

— Браво, — с довольным видом засмеялся Дом, стирая с губы сиротливую каплю крови, а после поднял на меня ехидный взгляд. — Тренировки с амазонкой не прошли даром, — хмыкнул он и птичьим движением склонил голову к плечу. — Но я не услышал ответа на свой вопрос.

— Много чести, — огрызнулась я, переводя дух и пристально наблюдая за высшим, в любой момент ожидая подлянку.

— Совсем-совсем не тосковала? — моргнул он. — Неужели ты меня всё же ненавидишь? — задал он вопрос с такой надеждой, что я растерялась.

— Что тебе нужно? — не желая отвечать на очевидный вопрос, проворчала я, делая шаг в сторону и не желая чувствовать себя загнанной в угол. — Вновь решил, что я слишком сдружилась с наставницей.

— А ты сдружилась? — вопросом на вопрос отозвался Дом, следя за мной взглядом, лишь в последний момент повернув голову. И под пристальным, испытующим взглядом мне было не по себе. Показалось, будто стало еще более жарко, отчего захотелось пить.

— Ты забрал у меня родителей, жизнь, личность, Фани и Лирану. Что ещё тебе нужно? — задала я прямой вопрос, а затем схватила со стола фляжку и быстро опрокинула ее, боясь лишний раз упускать мужчину из виду. От поспешности несколько капель скатились с подбородка и упали на грудь. Так же под взглядом высшего вытерла подбородок, решив, что сейчас не до остального.

— Ничего, — улыбнулся он. — Решил вспомнить про свою игрушку. Проведать, как она себя ведёт, как обучается. Быть может, уже затосковала, — хихикнул он, давая понять, что слышал мой недавний разговор.

— Мне достаточно весело, — хмуро заверила я, а после потянулась за рубашкой, но уже через мгновение Дом материализовался рядом, перехватив мою ладонь и не дав коснуться одежды.

От его близости воздух сперло в груди. Захотелось одновременно и отстраниться и… замереть, в ожидании дальнейших действий мужчины. Именно эту неуверенность и растерянность Доминик прочел на моем лице, поймав мой взгляд на его усмешке, который я торопливо отвела и, опомнившись, попыталась отдернуть руку.

— Как проходит борьба со своей «зависимостью»? — задал он очередной вопрос с явной издевкой.

— Плодотворно, — вновь отозвалась я, но уже с читающимся раздражением, и мне позволили отстраниться. — Ты поэтому отозвал Лирану? Думал, что она сможет стать утешением для меня? — зло засмеялась, выводя на эмоции и высшего, которому мои слова не понравились, учитывая выражение желтых глаз, которые тут же помрачнели. — Не захотел делиться? Я считала, что ты не способен на ревность, — хмыкнула я. — Или ошиблась? — подняла я брови с вызовом. — А кого ты больше ревновал? Её ко мне или меня к ней? — растянула я губы в глумливой усмешке.

— Тебе хочется в это верить? — вместо ответа, задал он вопрос с таким снисходительным видом, что я всего на секунду поверила. — Мне нет смысла ревновать, даже если бы я был на это способен, — развел он руками. — Ты принадлежишь мне и уже никому больше не будешь, хоть и упрямишься, — заметил он с таким надменным видом, от которого у меня дернулся мускул на лице, и захотелось закричать, но сдержалась. — И Лирана была, до определенного момента, тоже в моей собственности. Но, в отличие от тебя, она это понимала, потому только поблагодарила за то, я заменил ее, — улыбнулся он, делая шаг в мою сторону, но в последний момент повернулся к оружию, сортировку которого прервал своим появлением.

— Чего тебе нужно? — повторила я. — Решил, что я слишком хорошо зажила без твоего внимания, и пришел это исправить?

— Я соскучился, — оскалился он, бросив на меня взгляд, пока я пораженно вздрогнула, а затем подозрительно прищурилась. — Веришь?

— Охотно, — сыронизировала я и сама сделала шаг в его сторону, чтобы опереться о стол в метре от мужчины и заглянуть в его лицо. — Я помню, что зависимость была взаимной. Вот только я с ней справилась, а ты, судя по всему — нет, — с извращенным удовольствием прокомментировала я, ожидая, что меня ударят, попытаются сделать очередной захват, отшвырнут или просто выругаются.

Но Доминик только загадочно улыбнулся, что неимоверно взбесило.

— Ты хорошо держишься, — согласился он. — Всегда легче, когда объект зависимости находится в отдалении. Ещё лучше, когда ты его ненавидишь, — с каким-то подтекстом сверкнул взглядом и, взяв в пальцы ближайший кинжал, заметил он, задумчиво посматривая на острие. — Другое дело в непосредственной близости. Проверим, как ты станешь держаться в тесном контакте? — с маниакальным оскалом повернул он голову, а затем выпустил в мою сторону кинжал, с которым развлекался до этого момента.

Рефлексы сработали быстрее разума, потому осознавала произошедшее я уже на полу, сделав кульбит к следующему столу с оружием, с которого схватила метательный нож. Но воспользоваться им не успела, потому что уже в следующую секунду пришлось уходить от удара, который пропустила над головой, ощутив, как на волосы упала каменная крошка, когда кулак высшего пришёлся в стену.

Попыталась воспользоваться заминкой и ткнуть остриём под мышку, что Дом с азартной улыбкой предвидел и легким движением ладони отбросил мою тушку в сторону, из-за чего я приземлилась ровнехонько на соседний стол.

Охнула от боли в спине и ребрах, но пожалеть себя времени не было, стоило только увидеть, как высший, с маниакальным блеском в глазах надвигается на меня нарочито медленно… Медленно для высшего. А так я едва поспевала следить за его движениями.

Метательный нож потеряла в процессе полета, но переживала недолго, потому что вытащила из-под спины более внушительный одноручный меч.

Подняла ноги, перекатываясь через голову как раз вовремя, потому что в место, где еще мгновение назад была моя грудь, врезался сапог, расколов в щепки деревянную столешницу, которая, в отличие от сломанных ножек, умудрилась уцелеть после того, как я на нее приземлилась.

Пятка мужчины застряла, чем я воспользовалась, подпрыгнула и ударила высшего коленом в лицо. Но добилась лишь того, что отбила собственную коленку, причинив противнику минимум вреда, что лишний раз убедило меня в том, что лучше придерживаться тактики сдерживания, поджидая подходящего момента для удара. Оружием, а не моими тщедушными конечностями. Моих сил было явно недостаточно, чтобы состязаться с Домом в рукопашном бою. Потому уже в момент приземления вспомнила про короткий меч, всадив его в мужскую голень.

Дом зашипел, посмотрев на меня прищуренным взглядом, из которого пропала спесь, но не азарт, и демонстративно вытащил клинок, застрявший в кости, отбросив его в сторону.

Пригнув голову, он послал мне вызывающую усмешку, а затем поманил пальцем. Я же показала ему другой палец, как учила меня Инфито. Судя по тому, как радостно заржал Дом, жест действительно оказался нелицеприятным, что меня порадовало.

Ответив ему окровавленной усмешкой, ринулась в сторону ближайшего целого стола, но мне под ноги бросили какой-то обломок древка, потому я запнулась и со всего маху упала на столешницу, вновь ударившись лицом и животом и порезавшись о несколько лезвий.

Встать не успела и была поймана за косу. Но меня также учили грязным приемам, потому со всей злости ударила кулаком по паху мужчины, отчего он впервые натурально взвыл и дал мне возможность сориентироваться и подхватить балисонг. Упорные тренировки помогли открыть лезвие в считанные мгновения и срезать конец косы, за который держался мужчина, оставив в его кулаке значительный клок красных волос.

Освободившись, вновь откатилась в сторону, ощущая, как волосы расплетаются и падают на плечи, грудь, но главное — лицо.

Выпрямилась, откинула густые красные пряди назад, досадуя, что до этого не решалась срезать волосы под корень, и кулаком с зажатым в нём ножом стерла с подбородка очередную струйку крови.

Приняла стойку и в этот момент поняла, что азарт берёт верх и надо мной. Я — уже не та невинная и беззащитная девочка, которую он кидал по саду моего отца, в своем извращенном представлении педагогики.

Он делает больно, но и я могу.

Потому, скривив губы, поманила веселившегося высшего пальцами, предлагая напасть.

— Неприятно, ублюдок? — прошипела я, откровенно провоцируя.

Жёлтые глаза заискрились восторгом, но после на красивом лице стали появляться первые метаморфозы и усмехающиеся губы почернели, а рот стал казаться больше.

А затем время ускорилось, ритм набирал обороты, а я только и успевала уклоняться от когтей и пропускать мимо себя удары, всячески используя возможности, чтобы ранить мужчину то тут, то там, где, судя по анатомии, должны были быть наиболее уязвимые и болезненные точки. И это, казалось, действительно затормаживало мужчину. Но только немного, что не позволяло решить, будто он испытывает серьезный дискомфорт или боль.

В какой-то момент я так увлеклась, что оказалась слишком самонадеянной, забыв, что сейчас Дом развлекается и действует даже не в половину своей силы и скорости.

Потому почти удивилась, когда высший спустил меня на землю всего одним ударом, припечатав к стене и выбив дух.

Пока пыталась восстановить дыхание и сориентироваться в пространстве, Дом уже настиг меня. Совершенно забывшись, я попыталась ударить руками, но мужчина с лёгкостью перехватил мой кулак, а затем и второй.

Подпрыгнула, ударив его в грудь обеими ногами, надеясь оттолкнуться и вырваться из хватки. И мне это почти удалось. Вырвалась, откатилась, сделав кульбит в воздухе, но, когда приземлилась на ноги и выпрямилась, Дом уже ждал меня и, схватив за шею, усадил на очередной стол и зарычал мне в лицо.

Попыталась отстраниться, но, обратив внимание на противника, замерла, смотря в лицо хищника, один вид которого советовал не двигаться.

— Надоело драться по-честному? — усмехнулась я в очередной провокации.

— Попроси, — потребовал он и, судя по взгляду, речь шла вовсе не о пощаде в нашей импровизированной схватке.

— Ни в этой жизни, — прошипела я с откровенным вызовом, но вырываться прекратила, прищурив глаза и растянув губы в жесткой усмешке.

— Меня это устраивает, — пригрозил он.

— Гордость не позволяет проиграть человечке, а, Ник? — смеялась я ему в лицо, а мужчина в ответ сильнее оскалился, а после, признавая поражение в споре, поцеловал ожесточенным и голодным поцелуем.

На который я ответила, несмотря на разбитые губы, ощущая сладкий вкус первой победы. А после должна была последовать следующая…

Презирая себя за эти мысли, я была вынуждена признать, что тосковала по этому. Бешено, ненормально и болезненно желала грубых и суматошных поцелуев, требовательных прикосновений, рыков, которые заменяли стоны, и опьяняющей жажды наравне с яростью, таящихся в желтых глазах.

Отвечая, я и сама не ограничивала себя, кусаясь, впиваясь ногтями в твердые плечи и не жалея старомодной и неряшливой одежды, которую нетерпеливо рвала в лоскуты, чтобы поскорее добраться до кожи. Обвив его талию ногами, сама прижималась как можно теснее и всхлипывала в ответ на грубые «ласки», которые приносили удовольствие на грани боли. Мы не пытались быть нежными, чуткими. Это было не про нас.

Сейчас же нам сносило крышу от болезненной потребности, страсти и жажды. Вероятно, именно так и ощущают себя наркоманы, которые пытаются завязать с пагубной привычкой, но в какой-то момент срываются и поддаются искушению, ударившись во все тяжкие.

Для меня таким наркотиком был секс. К моему большому сожалению — секс лишь с одним существом, с чем не хотелось мириться, но приходилось считаться.

У Дома была такая же ситуация. Потому сейчас эти тоска, злоба, агрессия и потребность последних месяцев сдерживания вырывались в настоящее безумие, от которого, казалось, искрил даже воздух.

От очередного резкого движения пришлось вспомнить, что я сижу на оружейном столе, и сдвинуть клинки в сторону, шире разводя ноги. Дом коварно улыбнулся и провел ладонью от моей шеи по груди до повязки, откуда достал самодельный кулон с камнем из бывшего браслета. Повертев в пальцах вещицу, он поднял взгляд, несомненно, догадавшись, что это за камень и для чего он мне нужен. С вызовом встретилась взглядом с желтыми глазами, смело забрав кулон, и отбросила его себе за спину, вместе с волосами. Затем демонстративно откинулась на стену, полностью раскрывшись.

Без лишних слов высший просто вспорол повязку на моей груди и затем взялся за мои брюки. Под его внимательным взглядом я приподняла бедра, помогая стянуть их до колен, и во все глаза наблюдала за изменениями в его лице, желая запомнить каждую чёрточку, каждый намёк на эмоцию и выражение глаз, в котором помимо привычного презрения, ненависти или полного безразличия появлялась и другая эмоция. Да, желание, но хоть какое-то разнообразие.

Потому сама потянулась за очередным поцелуем, стягивая с его плеч порванную мной рубашку, оголяя худощавый, но мускулистый торс, который напоминал, насколько обманчивым может оказаться впечатление, учитывая, что в одежде мужчина выглядит совершенно безобидно, юно… даже хило.

Прикусив его нижнюю губу, добилась довольного смешка, от которого по телу пробежала приятная дрожь, а далее справилась с пуговицами на его брюках. Он словно только этого ждал и, до боли сжав бедро ладонью, грубо притянул меня на край стола, приставив член к развилке между моих ног.

Открыв глаза, я встретилась с его взглядом и вздрогнула. Всего на мгновение мне показалось, что он занят тем же, чем я и недавно: запоминал меня.

Отвлекшись на эту странную мысль, я не подготовилась к тому, что он вторгнется в меня всего одним ударом крепких бедер, из-за чего невольно прогнулась в спине и зашипела сквозь зубы. А после он уже сам притянул меня к себе за шею и следом сжал волосы на затылке в кулак, силой вынуждая разжать челюсти для очередного ожесточенного поцелуя. Отвечать на такой поцелуй было сложно, потому, всхлипнув, я была вынуждена лишь подчиниться, встречая всё новые и новые проникновения, от которых хотелось кричать, рычать и плакать от удовольствия и долгожданного облегчения, мельком подглядывая из-под ресниц за высшим.

Ушло еще больше минуты яростного ритма, прежде чем рычащий мужчина достаточно расслабился, удовлетворившись своим доминированием, и сосредоточился на собственном удовольствии.

Вот тогда я уже позволила себе опуститься до… ласк, гладя и царапая гладкую кожу, покраснения на которой проходили практически моментально. Прошлась по плечам, спустилась ниже, по грудным мышцам, ниже, ниже… еще ниже, отсчитывая ребра, пока не замерла кончиками пальцев на месте, где так же быстро и отчаянно, как моё собственное, билось сердце безжалостного существа.

А после, боясь передумать и не давая себе шанса передумать, достала из-за спины заранее заготовленный клинок и ударила им между четвертым и пятым ребром. И поразилась тому, как легко и плавно клинок вошел в плоть Ника. Ровно с тем же усилием, как и с другими смертными существами…

В мыслях мелькнул эпизод из сна, который показал мне менс. Я стиснула челюсти, отгоняя аналогию и отказываясь признавать, что боль потери, которую я ощущала во сне, может быть схожей с той, что возникла сейчас.

Лёгкость содеянного так поразила меня, что я замерла вместе с Ником, пораженно распахнув глаза и затаив дыхание, словно это было сделать так же сложно, как и смертельно раненному высшему. Он смотрел на меня прямым взглядом из-под дрожащих ресниц и вздрогнул, когда я, ощущая, как по щекам стремительно и безудержно катятся горькие и отчаянные слезы, проворачиваю клинок в ране. Размытым от слез взглядом заметила побежавшую струйку крови из уголка его рта, которая, кажется, упала мне на грудь. Так же, как из раны на его груди по клинку, а дальше по моей руке, локтю и на бедра. Крови было так много…

И, несмотря на свершённое, я не верила, что получилось. Что я на это решилась и… всё удалось.

Из груди вместе с судорожным вздохом вырывались рыдания, и захотелось отстраниться, отодвинуться, зажать глаза, рот и уши. Хотелось кричать, выть и плакать. Я не могла поверить… что на этом всё. Наша история закончится… так просто и… до банального быстро.

Несмотря на то, что я добилась желаемого… было больно и страшно. Было так страшно видеть его в крови, замершим в изумлении от моего предательства и боли. Безвольные пальцы почти соскользнули с мокрой от крови рукояти, но когтистая ладонь накрыла мою ладонь с удивительной силой, вынудив посмотреть на Дома более внимательно. И только сейчас я поняла, что за окровавленным оскалом боли и изумления скрывалась злая насмешка.

— Ты смогла меня удивить, Птаха, — прохрипел он со слегка булькающим звуком из-за не прекращающейся крови, что текла по его подбородку. — Но ты промахнулась, — оскалился он, а после, все так же не позволяя вырвать руку из его захвата и сжимая мои пальцы на рукояти до боли и хруста, вытащил из груди клинок. Но лишь для того, чтобы произнести: — Сердце всего в нескольких миллиметрах правее, — прошептал он мне в лицо, а после безумно улыбнулся и воткнул клинок в указанном направлении, исправляя мою ошибку, и пронзая своё сердце.

Теперь моя рука освободилась от его плена.

Мужчина захрипел, почти упав на меня от очередного ранения. Пока я справлялась с шоком от его поступка, обняв его за плечи, вслушивалась в дыхание мужчины, которое должно было вскоре оборваться. Я ждала этого момента с ужасом, страшась и желая одновременно. Но он не наступал.

Вместо того, чтобы скончаться от ранения в сердце, как любое живое существо, высший напрягся, с усилием поднялся и выпрямился, встав на ноги. А затем демонстративно небрежно вытащил из себя клинок и отбросил оружие, позволив мне во всех подробностях рассмотреть, как стремительно затягивается рана на его груди и темнеет кожа от превращения в… другого.

Сглотнув, я подняла мокрый и испуганный взгляд на стремительно меняющегося высшего, которого видела нечасто, но каждый момент отпечатался в памяти навсегда. В день поцелуя, и когда забрал мою девственность… и вот сейчас, перед тем как, наконец, прикончит. Обязательно прикончит… пожалуйста…

Дернулась, надеясь сбежать, но была поймана за шею когтистой рукой уже чудовища, который был не только страшнее и опаснее, но и крупнее привычного Доминика в полтора раза.

— Спасибо, что дала повод, — прошипел монстр, а затем насильно развел мои бедра и грубо вошел в меня. От силы, резкости и увеличенного размера члена твари я не сдержала крика от ослепляющей боли внутри себя и слёз, которые потекли из глаз не от горя или неверия, а от отчаяния и страха.

Ужас и смирение практически парализовали. Я бы хотела даже не дышать в присутствии этого монстра, но высший брал меня в полном своем праве, более не сдерживаясь, потому избежать его внимания никак не вышло бы. Каждое проникновение приносило оглушающую боль и ощущение полного опустошения. Я бы хотела не кричать, но не могла. Я бы желала не реветь жалко и безудержно, но это было выше меня.

Потому всё, что я была в состоянии делать, это кусать губы до крови, не сопротивляться, терпеть и выть, в надежде, что это насилие скоро закончится, с ужасом осознавая, что от судьбы не сбежать. Именно это могло ждать меня в мой первый день пребывания в этой крепости, но участь настигла только спустя два года.

Спустя десяток минут, хотя мне казалось, что прошла вечность, стоило твари достичь удовлетворения, как он отстранился, позволив мне упасть на пол безвольным мешком без сил, на грани дыхания от боли и шока.

Было больно дышать, а сил не хватало даже держать глаза открытыми. Я была полностью опустошена. Не осталось ни чувств, ни желаний…

— Что же, этот день отличился приятными открытиями, — услышала я словно издалека, даже не открывая глаз. — Ты выяснила, что от меня не избавиться всего лишь разбив мне сердце. Даже кинжалом. Я же удостоверился, что ты крепче, чем думал и я тебя даже не порвал в иной форме. Я переживал, что порву тебя прежде, чем требуется, потому приходилось сдерживаться. Но теперь всё изменится. Развлечение в человекоподобной ипостаси начало меня утомлять. А тут подобный сюрприз, да так вовремя! — разглагольствовал он, судя по звуку, поправляя одежду. Точнее — то, что от неё осталось после трансформации. — Отличный повод продолжить эксперимент, — захихикал Дом довольно. — Этого раза для насыщения мне недостаточно, но этой ночью мы обязательно продолжим, Птаха, — пообещал он зловеще. — До тех пор у тебя есть время прийти в себя и смириться со своей новой ролью. Жить будешь в моих покоях и больше их не покинешь. Живой, — добавил он значимо. — Я уже скучаю, Пташка, — издевательски добавил он. — Отдыхай, — бросил он на прощанье и растворился в воздухе.

Я же смогла позволить себе лишь последнюю слезинку, что скатилась с ресниц и разбилась о пол, залитый кровью высшего и моими разрушенными надеждами.

Вспомнила последние слова Дома и подавила порыв завыть от перспектив.

Чтобы не скатиться в полную истерику, разум тешил себя последним, отчаянным и рискованным вариантом. И вот уже если он не удастся, можно окончательно опускать руки.