Дэйв помог капралу Уилкинсу снести раненого вниз с холма к базе. За ними шел Сэмюэлс, суетясь и нервничая на каждом шагу, а за ним - капитан и Bиггинс, несущие раненое чудовище, а рядом с ними - местный бригадир, по-прежнему предсказывающий мрачные последствия.

- Нам следует вернуться, оставить его в пещере, пусть его сородичи о нем позаботятся, - сказал тот человек достаточно громко, чтобы все услышали.

- К черту эту затею, - ответил капитан Бэнкс. - Эта тварь, что бы она ни была, теперь наш пленник. Ты говорил, что у них есть разум? В таком случае, может, мы сможем допросить его. В любом случае, я намерен проследить, чтобы оно не умерло, и я намерен получить ответы.

- Это очень плохая идея, - ответил Хуан.

- Ага. Ты мне это постоянно повторяешь. А теперь сделай что-нибудь полезное и скажи, где я могу показать эту тварь врачу и где о ней позаботятся?

На этот вопрос ответил Сэмюэлс.

- У них есть вольеры для сторожевых собак. Можем использовать один из них.

- А ветеринар?

- Есть человек, который ухаживает за животными, да.

- Тогда придется довольствоваться им.

Капитан заговорил громче.

- Уилко, отведи Томкинса на объект. Найди врача, если сможешь.

- Я покажу его, - сказал Хуан, взглянув на чудовище, а затем быстро отвернувшись. - Я не могу оставаться рядом с этой тварью ни минуты больше.

Бэнкс кивнул.

- Сэмюэлс. Покажи мне эти вольеры. Вигго и я пойдем с тобой.

Как только они достигли подножия холма, они разделились на две группы по три человека. Дэйв видел, как сотрудник министерства увел двух других мужчин в сторону, за здание, а затем ему пришлось сосредоточиться, чтобы поднять безжизненное тело Томкинса по ступенькам и занести в главный коридор.

Хуан взял дело в свои руки. Сначала он попросил охранника разбудить врача, а затем повел Дэйва и Уилкинса в небольшую медицинскую комнату в задней части здания. Они уложили Томкинса на односпальную койку. Он еще был жив, но у него была ужасная рана на голове, из другой раны на талии шла кровь, и он был белый как простыня. Глаза у него закатились, и он был без сознания.

- Как ты думаешь, что произошло? - спросил Дэйв.

- Твои гремлины поймали его на открытом месте и утащили на ужин. Наверное, собирались полакомиться им под бокал хорошего кьянти и фасоль фава.

- Они не жуют, - сказал Хуан из дверного проема.

- А как же они едят? - спросил Дэйв, не уверенный, хочет ли он услышать ответ.

- Они сосут.

Доктор появился, не дав разговору зайти дальше. Это был маленький, чрезмерно официозный англичанин, и он был совсем не рад тому, что кто-то из них оказался на его территории. Троих мужчин без лишних церемоний выпроводили в коридор.

Хуан попрощался.

- Моя смена закончилась, и за это я, по крайней мере, благодарен. Я иду домой, к жене и в постель, а вас оставляю с вашими проблемами. Надеюсь, их у вас не слишком много.

- Ты говорил, что дела пойдут плохо, - спросил Уилкинс. - Насколько плохо?

Хуан пожал плечами.

- Они придут за потерянным. Это то, чем они занимаются. А сколько их будет и насколько плохо могут пойти дела, этого я вам сказать не могу. Скажу только, что, судя по летописям, когда они приходят в большом количестве, никто не выживает, чтобы рассказать об этом.

С этими словами он оставил их.

- Ну, он просто воплощение радости, не так ли? - сказал Уилкинс. Он подмигнул Дэйву. - Уже веселишься, парень?

В этот момент подошел третий из сотрудников министерства, молодой Джонстон.

- Я слышал, вы его нашли. Как он?

- Врач сейчас с ним. Я бы не стал его беспокоить, он такой раздражительный маленький засранец.

- Ага, ну, я тоже такой, - сказал Джонстон и, не постучав, ворвался в медицинский кабинет.

Дверь закрылась за ним, и через несколько секунд они услышали громкие голоса. Через минуту Джонстон вышел. На его лице была улыбка.

- В основном ушибы и ссадины, - доложил он. - А та рана на голове, которую доктор сейчас зашивает, может оставить неприятный шрам. Но он выживет и будет бодаться дальше.

- Он пришел в себя?

- Пока нет. Но я дал понять доктору, что нам нужно сообщить об этом в первоочередном порядке, как только он очнется. Возможно, я на него чуть-чуть надавил.

- Похоже, тебе это понравилось.

- Какой смысл быть лакеем у правительства, если нельзя время от времени на кого-нибудь надавить? - ответил Джонстон.

Уилкинс рассмеялся.

- У нас есть вакансия в Oтряде, если тебе интересно?

- Сейчас меня интересует только завтрак. Столовая открыта. Пойдешь со мной?

Они добрались до столовой как раз перед тем, как появились капитан, Сэмюэлс и Bиггинс, и все шестеро сели за стол, попивая кофе и поедая яйца с ветчиной, одновременно вникая в ситуацию.

- Итак, это... чудовище, как ты говоришь? - спросил Джонстон, когда капитан закончил свой рассказ. - Оно в вольере?

- Ага, - ответил Бэнкс. - Оно надежно заперто в клетке, и парень из зоотехнической службы его осматривает. Он дал ему успокоительное и перевязывает раны. Он сообщит нам, как только у него появится что-нибудь, что он сможет нам рассказать. Но, судя по внешнему виду этой твари, я не уверен, что ему не лучше было бы оказаться в лазарете. Оно больше похоже на ребенка, чем на собаку, даже с этими зелеными чешуйками.

- И это один из них напал на Томкинса?

- Думаю, больше чем один. И это точно они, - ответил Бэнкс. - Иначе нет никакой другой причины, по которой он оказался в той маленькой пещере, истекая кровью.

- Я знал, что в этом месте что-то не так, - сказал Джонстон. - У руководства в глазах такой испуганный взгляд, как у кролика, и так было с самого нашего приезда.

- Да, я тоже это заметил, - сказал Бэнкс. - И есть ощущение, что дело доходит до кульминации. У меня в животе все переворачивается.

- Полагаю, это не к добру? - с улыбкой спросил Джонстон.

- Просто держись от него подальше, когда начнется переполох, - добавил Bиггинс.

Когда они допивали кофе, Джонстону пришло сообщение на телефон. Он быстро прочитал его и поднял глаза с мрачной улыбкой.

- Это был доктор. Томкинс очнулся и хочет поговорить.

Небольшая медицинская комната была тесной: там теснились доктор, сотрудники министерства и четверо членов Oтряда. Доктор, похоже, собирался пожаловаться, но один взгляд Джонстона положил этому конец. Дэйв остался стоять у двери, позволяя более высокопоставленным коллегам заниматься своими делами.

Томкинс сидел в постели, подпертый несколькими большими подушками. Рана на лбу была зашита черной как смоль нитью, похожей на молнию, идущую от левого глаза почти до макушки; левая сторона головы была выбрита, что придавало ему странный асимметричный вид. Он был обнажен до пояса, а туловище было полностью перевязано, а другие мелкие раны на руках и щеках были пурпурными от йода, что на фоне его слишком бледной кожи выглядело еще темнее. Глаза казались впавшими, а губы были серыми и сухими, когда он пытался говорить. В целом он представлял собой поистине жалкое зрелище, но, увидев всех, стоящих вокруг него, он смог выжать из себя слабую улыбку.

- Похоже, выйти подышать свежим воздухом, чтобы прояснить мысли, оказалось не такой уж отличной идеей, как мне казалось в тот момент, - сказал он.

Сэмюэлс шагнул вперед.

- По крайней мере, ты все еще среди живых. Я думал, тебе конец.

- И я тоже так думал, - ответил Томкинс.

- Что случилось?

- Как я уже сказал, я вышел подышать свежим воздухом. Закурил сигарету и как раз собирался затянуться, когда услышал, как с холма обрушился поток камней. Я подумал, что, может, поймаю вора с поличным - по крайней мере, на это я и надеялся; закончить расследование, не дав ему даже начаться, и заработать себе очки, чтобы сгладить тот беспорядок, который я устроил на вечеринке в честь приезда. Так что, чертов дурак, каким я и являюсь, я пошел посмотреть.

- Когда я подошел ближе к склону, раздался еще один грохот падающих камней. Я поднял глаза и сначала почти ничего не разглядел. Потом я их услышал; говорю "их", потому что, казалось, там было больше одного голоса... да и "голос" - не совсем подходящее слово. Они щебетали, скорее как птицы, чем что-либо другое, но в более низком регистре - как бас по сравнению с птичьим сопрано, так я это себе представлял. Скатилось еще больше камешков, и щебетание стало ближе.

- К этому моменту моя "голландская храбрость" быстро иссякала. Я крикнул какую-то чепуху о том, что знаю, где они, и что их дни воровства сочтены, но они не обратили на меня никакого внимания. Щебетание стало еще громче, и казалось, что теперь в воздухе раздавались много голосов - десятки, а может, даже сотни. Не побоюсь признаться: я развернулся и направился обратно, к надежной защите здания.

- Как вы хорошо знаете, я так и не добежал. Они набросились на меня, как стая голодных собак, царапая и кусая. Меня повалили на землю, и я почувствовал кровь на лице... Полагаю, именно тогда я получил рану на голове. Я чуть не потерял сознание... Возможно, было бы лучше, если бы я потерял, ведь следующие несколько минут были настоящим кошмаром. Меня без церемоний утащили прочь. Каждый раз, когда я пытался крикнуть, пытался что-то сказать, в ответ получал удар по челюсти. Камни, колючий кустарник и корни рвали мне кожу, пока меня тащили в гору. Последнее, что я помню, - это как меня швырнули в яму. Должно быть, в тот момент я ударился головой, потому что все потемнело. А следующее, что я помню, - это то, что я очнулся здесь.

Он поднял глаза на Сэмюэлса.

- Полагаю, я должен поблагодарить вас.

Сэмюэлс кивнул большим пальцем в сторону капитана.

- Нет, вы должны поблагодарить его и его ребят. Они вас вытащили. При этом еще и одного из ваших чудовищ поймали.

Дэйв не думал, что это возможно, но Томкинс побледнел еще сильнее.

- Поймали? - прошептал он. - Это очень плохая идея.

- Мне это все и говорят, - ответил капитан Бэнкс.

- Нет, вы не понимаете. Они придут за ним. Они действуют стаей, поверьте мне, я знаю. Они придут за ним.

- Пусть приходят, - сказал Bиггинс.

- Нет, ты не понимаешь, - сказал Томкинс. Он сел, выпрямившись как струна, на шее у него выступили вены, а на щеках появились красные пятна, когда он повысил голос почти до крика. - Ты не слушал. Я слышал их... их сотни. Когда они придут, нам конец. Нам нужно убираться отсюда.