17 лет назад

Герилу Ле Шадо совсем скоро должно было исполниться тринадцать. Он был долгожданным ребёнком. Центром родительской любви, только недолго. В те времена, когда всё было по-настоящему. Мальчик до сих пор помнил те моменты — мутные из-за раннего возраста, но искренние… Тогда родители были счастливы вместе. Он был и в самом деле интересен отцу, а его мать звонко смеялась, и… Они были настоящей семьёй. Порой ему кажется, что все эти воспоминания навеяны сном. А порой он задаётся вопросами, которыми не должен задаваться ребёнок. Когда всё пошло наперекосяк? Почему?..

Вся семейная идиллия треснула с появлением Карнлии. Герил не сразу понял, что произошло, но матушка вдруг перестала смеяться. Вообще. Она пыталась улыбаться и делать вид, будто в порядке, но мальчик чувствовал фальшь. Всё было далеко не в порядке. Это была вымученная, натянутая улыбка, от которой не веяло и толикой былого тепла. Потом отец стал реже проводить с ним время. Если раньше он приходил каждый день, то теперь его могло не быть около недели. А порой он и вовсе не приходил месяцами. И хоть дети часто забывают свои ранние воспоминания, но он всё прекрасно запомнил.

Герил чувствовал себя забытой игрушкой. В которую поиграли и поставили на дальнюю полку в шкаф. Эта игрушка приелась. Надоела. Стала слишком скучной. Совсем маленьким он спрашивал: «Где папа?», «Почему он снова не придёт?». Это наказание? Но Герил же не вёл себя плохо, чтобы его наказывали. А Саманта не могла ничего ответить на эти вопросы, кроме как: «У него очень много работы, но он обязательно придёт. Скоро».

Ужаснее всего было видеть слёзы матери. Слышать непрекращающиеся рыдания, которые она пыталась заглушить подушкой. Наблюдать, как медленно она угасает, становясь тенью прежней себя. Хоть мать и пыталась это скрыть, но Герил всё видел. Она и в самом деле пыталась дать ему свою любовь, сосредоточилась на заботе о нём, но… Сама того не замечая, стала похожа на живую куклу. Улыбалась без эмоций, гуляла с ним на автомате и говорила одни и те же фразы… Даже её забота была механической, будто её завели на определённую программу.

А ещё видел её взгляд, направленный на Карнлию. Это был взгляд даже не ненависти, а полного отчаяния. Бездонного. Утягивающего глубоко в свои пучины. В какой-то момент его отец даже перестал скрывать свои отношения с любовницей. Тогда Герил не удержался и спросил у мамы: «Кто эта женщина?», «И почему отец теперь всегда с ней?».

Тогда Саманта впервые не смогла сдержать слёз, как и не смогла ответить на вопрос ребёнка. Просто молча увела его в покои, оставив на попечении няни… Но мальчик совсем скоро получил ответ на свой вопрос — слуги шептались, порождая довольно громкие сплетни. Герилу даже спрашивать не нужно было — он случайно услышал несколько разговоров… И всё равно не мог понять — почему его отец выбрал не его с мамой?

Прошло несколько лет. Он видел отца изредка. Хорошо, если раз в месяц. А потом… Карнлия погибла. Хоть это и плохо, но Герил обрадовался. Может теперь всё будет как в тех мутных воспоминаниях?

Но всё стало только хуже. Отец закрылся ото всех. Если раньше он изредка обращал внимание, то теперь и вовсе прекратил. А сплетни о рождении сводной сестры подливали масло в огонь. И только его матушка во всей этой ситуации расцвела. Она буквально наслаждалась каждой минутой.

Мандерил Ле Шадо страдал так же, как и она, когда узнала о его измене. Видела его любовницу, слышала мерзкие слухи… А дочь разлучницы осталась без родителей, так же как и Герил когда-то…

Было это злорадством или справедливостью, но Герил радовался — ведь матушка снова искренне улыбается.

Со временем всё будто стало снова налаживаться. Отец всё чаще приходил. Они вместе проводили время. Прогулки. Игры. Родился братик, который и не знал об этом разладе в семье… А потом…

Подросла Корнелия. Дочь той любовницы, что осталась в поместье. И она унаследовала все черты матери. Была её точной маленькой копией. Стоило матушке посмотреть на неё, как она снова становилась живой куклой. Только в этот раз её глаза горели ненавистью — к тем годам, когда её растоптали, и плод этих унижений рос прямо у неё под носом. А стоило на Корнелию взглянуть отцу — и он снова отдалялся, закрываясь в себе.

Так шли годы. Мандерил Ле Шадо создал расписание, по которому проводил время с детьми. Но в это «время» плохо играл вовлеченность, возможно, даже и не пытался… Герил начал вести себя вызывающе. Унижать слуг, портить антиквар, задирать стражу и всех, кто под руку попадётся… Разумеется, отец его каждый раз ругал и наказывал… Но это хоть как-то привлекало внимание. Хоть изредка разбивало его маску необходимой заинтересованности. И хоть в эти моменты он снова был в центре его внимания.

А теперь ещё и Дамлин. Отец то и дело приглашал его в свой кабинет и… говорил. Просто говорил, как с равным. Не притворяясь заинтересованным. Не пытаясь продемонстрировать своё участие в жизни… Это были самые обычные беседы. Каких он никогда не проводил с Герилом.

Почему отцу интереснее проводить время с каким-то бездомным отбросом, а не с родным сыном?

— Матушка, отец сегодня придёт на ужин?

Герил уже сидел за столом, на который слуги расставляли тарелки изысканных блюд. Каждые десять дней у них «семейный ужин». Всё проходит строго по расписанию. Буквально минута в минуту.

— Конечно, родной, — матушка сидела рядом, поправляя платье.

Герил не понимал, почему для семьи он создал расписание со встречами. Ещё хуже, что он приходит на них чисто для формальности. В его расписании: «сделать вид, что заинтересован сыновьями и женой», поставить галочку напротив этого пункта и забыть об их существовании до следующего пункта в расписании. Вот и сейчас, ровно в 18:00 дверь открылась и зашёл Мандерил Ле Шадо. Уйдёт он тоже ровно в 19:00.

Лорд сел за стол и завёл привычный разговор об учёбе, погоде и планах на ближайшее время. Это звучало не как беседа, а как отчёт, который необходимо произнести. Муторно. Скучно. На отвали.

— Пап… — Герил поднял на него глаза.

— Да, сынок?

— Я не хочу больше приходить на эти ужины.

Ему надоели эти игры. Для кого они нужны? Ему? Он с самого раннего детства видел их насквозь. Всё время, каждую встречу они надевали маски любящей друг друга семьи. Те же сказки на ночь… Может и брату было интересно, но это всё было картонной картинкой, за которой буквально ничего не было. Герилу уже скоро тринадцать. Какие сказки на ночь?!

— Что?.. — вилка стукнула о тарелку.

— Герил, что ты такое говоришь? Твой папа очень старается найти в своём расписании время, чтобы провести время с нами…

— Да? А мне кажется, что он так составляет своё расписание, чтобы специально не проводить время с нами. Провел один ужин и можно забыть о нас до следующего.

Глаза Саманты предательски заблестели, но она не нашла слов, чтобы остановить сына.

— Да ты хоть раз без напоминания мамы к нам подходил?! Ей же приходится тебя упрашивать, чуть ли не умолять… Чтобы ты на нас хоть на минуту взглянул.

Повисла тишина. Вилка в руках Мандерила замерла. Саманта затаила дыхание. Даже братик прекратил свои попытки разрезать кусок мяса. И только Герил встал из-за стола и направился к выходу.

— Не утруждай себя. Я больше тебя не побеспокою. Извини, что отнял твоё драгоценное время.

Герил вышел из зала, хлопнув дверью.