Дамлин

Даже когда ты выбираешься из кошмара, он не выбирается из тебя. Это происходит снова и снова. Алая вспышка, а потом… Я открываю глаза. Меня снова окружают мои товарищи, союзники, даже враги… Только всё в крови. Тел нет… Есть только обрубки от них. И кровь. Она стекает со стен. Пол залит ей по щиколотку. Нет ничего, чего бы она не коснулась… Всё было залито красным, куда ни посмотри… И я сам…

Вот только я был единственным выжившим.

Без ранений.

Живой.

И…

Я не помню, что произошло.

Мы только что были в корабле, я озвучивал план и…

Всё.

Очнулся я тут.

Стоя.

Я не спал.

Я…

Это же не могло быть?..

Я перевел взгляд на руки. Они тоже в крови. Кровь почернела, забившись под ногти… Кровь высохла багровой коркой до локтей. Кровь пропитала мою форму, отчего ткань мерзко прилипала к телу.

Это…

Этого не может быть.

Это сон.

Кошмар.

Я закрываю глаза.

Открываю.

Кровь никуда не исчезает.

Она всё течет и течет из обрубков, что когда-то были телом.

Ручейки перетекают в лужи.

А в луже… Я.

Мое отражение.

Светящиеся от ужаса глаза…

И эти красные волосы…

Они поменяли цвет всего пару дней назад…

Это был знак.

Должно было быть новое начало…

Но я больше не могу на них смотреть.

Я беззвучно рассмеялся.

Столько ждал этого момента…

Я наконец-то мог…

А впрочем, это уже не важно.

Теперь это мое вечное клеймо.

Напоминание…

Я снова закрываю глаза.

Это же сон?

Да, это был сон…

Я наконец-то очнулся…

Рабом.

Передо мной… Трэвис Весиало.

Он был моим первым хозяином.

Купил меня, зная, что я еще пару дней назад был свободным.

Я пытался договориться…

Я мог бы быть полезным…

Но ему нравилось ломать.

Унижать.

Подчинять.

И снова ломать.

Я первое время держался…

А потом…

Этот конь…

Ненавижу.

А ему нравилось об этом упоминать.

Он упоминал этого проклятого коня снова и снова…

Всерьез считает, будто я смогу всё вынести?

Я же…

Я же тоже человек…

Я защищал людей…

Спасал…

Почему…

Почему нужно снова и снова ломать меня?!

Я закрываю глаза…

Нет…

Я не могу это вынести.

НЕ МОГУ.

Алая вспышка.

Я открываю глаза.

Я…

Я все еще сплю?

Почему снова все в крови?

Стены, полы, потолок…

Это определённо особняк Трэвиса Весиало.

А вот и он сам…

Точнее половина его тела.

Другой нигде не было видно.

А во рту мерзкий привкус железа, что еще секунду отдавал сладостью.

Сладостью?

Что?

Кровь никогда не отдавала сладостью…

Откуда я вообще это взял?

Но…

Я вновь огляделся по комнате.

Кровь никуда не исчезла.

Отрезанное тело тоже.

Не мог же я… Снова?

Нет…

Плазма бы этого не допустила…

Так ведь?..

Это всё сон.

Кошмар.

Я все еще сплю.

Я закрываю глаза.

Открываю.

Снова кровь.

Снова этот привкус железа, что некогда отдавал сладостью.

А потом снова…

И снова…

Лица разные…

Места разные…

Их слова тоже разные…

Но все их связывает одно…

Алая вспышка.

После которой все в крови.

А самое ужасное — это мои руки…

Они тоже в крови.

Всегда в крови…

Ненавижу красный цвет.

Этот сон.

Сон…

Сон?

Я распахнул глаза.

Сердце бешено билось.

Мои руки…

Я поднял их перед собой.

Чистые.

Я уже не сплю.

Но самое ужасное, что все это никогда не было сном.

Я закрываю глаза.

Алая вспышка.

Я распахнул глаза и вскочил. Опять эти кошмары… Они никогда не прекращаются. Я перевел дыхание и осмотрел комнату. Та же маленькая каюта. Небольшая незаправленная кровать, с которой я вскочил. И иллюминатор, за которым мерцают звезды. Все же это был кошмар… А самое ужасное, что в этом сне я не могу понять, когда начинается реальность. Я засыпаю и просыпаюсь снова и снова… Но никак не могу очнуться по-настоящему. Это сон внутри сна, и он сам решает, когда выпускать из своих пучин.

Но сегодня так… Необычно. Словно я проснулся по-настоящему. Нет привычной каши в голове. Сознание будто впервые чистое за годы рабства. Я кристально ясно ощущаю плазму, которая переплетается с нервами и проникает в каждый участок мозга. Как и печать забвения… Она никогда не спит. Вибрирует вечно, напоминая о том, что меня больше нет, а для всей вселенной никогда и не было.

Должно быть, смириада полностью вышла из организма. Основное действие проходит около недели, но вспомогательное может проходить месяцами. Мне давали эту дрянь столько лет… Обычно ее либо кололи прямо, либо добавляли в пищу. А тут я сам себе готовлю. Уколы госпожа мне явно не делала. Это даже как-то беспечно с ее стороны, учитывая, что ей известен мой послужной список… Хотя я благодарен за это.

За последние дни я не отбился от ее расписания: ел, спал, ходил в зал… Вообще большую часть времени проводил в зале — в нем можно загрузить мышцы, а не голову, которая и так объята туманом. Единственным исключением стала госпожа. Я всегда сам приходил к ней, но она разрешала остаться. Так было спокойнее. Меньше ненужных мыслей… Интересно, это из-за смириады или я просто схожу с ума? Возможно, все вместе.

И этот инцидент с жучком… Что я мог ответить? Сам не знаю… Я был в прострации, а рука сама к ней потянулась, как заметил угрозу. Спасибо хоть не отрезала руку. Но… Я задумчиво посмотрел на наруч. Донор голоса… Причем самодельный. Госпожа определенно сама его делала. Тонкая работа. Не ожидал, что она даст мне что-то подобное. Я вообще думал, что ей нравится моя немота. Я покрутил его в руках. Наверняка есть встроенные датчики слежения. Хм… Не доверяет показателям плазмы? Или хочет отследить что-то особенное?

Впрочем, неважно — это хоть небольшая возможность говорить. Хотя после пластиры говорить не особо хочется. Зачем? Господам не особо нравятся говорящие рабы… Тем более те, которые что-то советуют или пытаются договориться. Удел раба — молчать, пока не спросят. Я не молчал. И вот какой итог… Несколько раз пытался произнести хоть что-то, но из-за пластиры выходило лишь невнятное мычание. Язык практически не шевелится. Я вообще слабо ощущаю свой речевой аппарат. Но какой смысл об этом уже переживать? Ничего не исправишь.

Я пошел к ней. Пока действовали остатки смириады, с ней почему-то было спокойно. Она была островком, где меня не находила тревога… А что будет сейчас? Я почувствую ее как-то по-другому?

Но проверить свои ощущения у меня не получилось. Госпожа захотела кофе. Хотя, судя по всему, в том файле было что-то важное, раз даже при рабе она не готова его читать. Но это не мое дело. Я привычно сделал кофе и пошел к ней. Мне было достаточно взглянуть на горизонт, чтобы понять направление. Жерстрик.

Зачем ей на Жерстрик? Я был там на заданиях… И это определенно не место для развлечения. Там по-настоящему опасно. В порядке вещей убить за неправильный взгляд. Уличные перестрелки — повседневная норма. Туда буквально слетаются все преступники и нелегалы. Но ее спокойствие… Поражало.

Она совсем не видит угрозы?

Или у нее есть что противопоставить этим угрозам?

И зачем ей брать меня с собой?

Хм… Может, для защиты? После жучка решила, что я настроен защищать ее? Хотя это очень маловероятно… Больше похоже на спонтанное решение. В любом случае скоро узнаю. Я опустился на колени возле нее, ожидая прибытия.

Но, к моему удивлению, на Жерстрике она знала, где можно безопасно оставить корабль и пути для незаметного проникновения в город… А как она шла по этому городу… Была тут не в первый раз? Определенно. И те, кто обычно нападают на новичков, ее не трогали, а лишь отводили глаза. Неожиданно… Еще неожиданнее была слежка. Но, учитывая это ледяное спокойствие, госпожа о ней знала. Через двадцать минут пути стало очевидно, что она действительно в курсе хвоста. Госпожа то и дело сбавляла темп или шла немного быстрее, давая преследователям чувствовать погоню. Это определенно была игра в поддавки. Но зачем?..

А потом раздался трещащий звук мотора… В этот раз я видел заранее. Слышал. Знал. Это было не действие автомате. Я намеренно ее схватил, убирая с дороги. А что мне было делать? Стоять в стороне и смотреть, как ее насмерть сбивает гонщик? Он бы не остановился — я не уловил даже намека на скрип тормозов. И сворачивать явно не собирался. Больше похоже на смертника. Я и в самом деле хотел объясниться, но она забрала донор голоса. Ладно… Вряд ли я бы сказал ей что-то новое. Пускай лучше меня накажет, чем умрет тут…

В номере я ждал всего: наказания, игнорирования, включения плазмы… И, разумеется, приказа опуститься на колени. Я устал от этих унижений. Но в то же время настолько к ним привык, что уже ничего внутри не противиться опусканию на колени. Я год за годом пытался поговорить… Объяснить, что могу быть полезен не только как игрушка или инструмент для удовольствий. Но мне кололи смириаду и включали плазму на полную, ведь раб посмел подумать, будто он может договориться… И в какой-то момент я перестал даже пытаться. Хотят видеть меня на коленях? Хорошо… Я опущусь.

Все равно с того дна, в котором я погряз, уже некуда падать ниже.

Пока я вставал и опускался на колени, меня привлек запах. Это был легкий сладковатый аромат… Я слышал такие в борделе… Или нет? Но этот запах был очень знакомым, только едва уловимым. Может, просто не выветрился? Пираты целомудрием не отличаются. Я напряг память. Я же точно уже где-то его ощущал… Но где? После стольких лет со смириадой воспоминания немного размыты. А раньше я запоминал все с первого раза, даже трудиться не нужно было…

Эти вопросы… Ну да, я полный идиот, который пытался помочь хозяевам в опасности. Спасти… В благодарность с меня снимали кожу, избивали металлическими прутами, жгли, не выключали плазму неделями… Ведь я раб, который посмел прикоснуться к ним без разрешения…

И снова наступаю на эти же грабли.

Спасли ли я ее снова?

Плазма, к сожалению, зашевелилась, не давая солгать. Но да, даже зная последствия, даже имея прямой приказ… Я бы все равно посмел прикоснуться к ней и убрать с дороги. Я жалок… И самое мерзкое — я все это заслужил. Плазму, печать забвения, все эти годы пыток и унижений… Ведь в день, который окрестили Кровавым Восстанием. В день, который стерли из истории… Я стал виновен в гибели несчетного числа людей.

Она взяла вилку.

Я застыл. Да, именно в борделе был такой парфюм. Особый. Только там же я понял, что это никакой не парфюм, а яд. Его называют «объятие». Он парализует жертву. Но мое осознание пришло слишком поздно. Черт… Вот и что мне делать?

В этот раз она меня точно убьет. Но я уже вставал на ноги с молниеносной скоростью, которая не допустима для раба, и схватил ее. Нужно убираться отсюда. Я услышал шаги. Они были пока далеко, но определенно направлялись сюда. Вот же… Из двери уже не выйдешь. Остается окно.

Я выпрыгнул в окно. Уходить пока нельзя. Я мог ошибиться с ядом, если это не «объятие», а что-то серьезнее, то в ее медикопаке может не быть антидота. Я слушал… Этот язык… Я когда-то его учил… Но сейчас понимал только отдельные фразы… Но яд и в самом деле был «объятием». Значит, не смертельно. Сразу идти пока не стоит — они могут увидеть. Да и лишнее внимание пока ни к чему.

Оставалось ждать.

Я прислушался к своим ощущениям — выдалась пусть и странная, но возможность понять, что я чувствую… Но… Как это вообще возможно?! То, что я раньше принял за спокойствие, было вовсе не спокойствием… Это было настоящим ураганом и извергающимся вулканом… Все мое тело оцепенело. Я едва сдержался, чтобы не вздрогнуть. Этого же не может быть. Так ведь?

Хотя…

Если вспомнить все с самого начала…

Ну конечно… Как я раньше не понял?

Это все древний инстинкт, о котором кричит все естество. Он велит защищать кое-что ценное. По-настоящему особенное. То, что приходит лишь раз в жизни.

Свою истинную пару.