Меня везет таксист Патрисио. По размашистому акценту я мгновенно вычисляю, что Патрисио прибыл из карибского края. Осталось уточнить, из какого.

«Из Венесуэлы», – отвечает мне мужчина.

Сегодня таких, как Патрисио, в Чили очень и очень много. Печальная и уже откровенно опасная обстановка в стране заставляет венесуэльцев – тех, кто может – искать прибежища в других странах. В случае с венесуэлками примечательно, что среди них много профессионалов (врачей, учителей), которые готовы на скромные условия и работу не по специальности, лишь бы вырваться из страны, где на прилавках нет риса и туалетной бумаги.

Другая внушительная диаспора прибывает из соседней с Венесуэлой страны, Колумбии, особенно из региона Кали и окрестных. Среди колумбийцев всегда много официантов, и их видно по более открытой и радушной улыбке, чем у их чилийских коллег. А в Сантьяго Сентро растет количество забегаловок, где можно съесть традиционную арепу и выпить колумбийского кофе. И хотя Перу по-прежнему лидирует в списке латиноамериканских эмигрантов в Чили, в их случае эмиграция имеет долгую историю и началась отнюдь не вчера.