Рассматривая, в чем разница между чилийцами с материка и островитянами, можно сказать, что у них на лице все написано. Отличить обитателей острова Пасхи от остальных чилийцев можно… как раз по лицам. В них угадываются полинезийские черты. У иных встречаются характерные татуировки, какие бывают у новозеландских племен. Звучание их фамилий тоже диковинное, незнакомое. «Рапа Нуи» означает остров Пасхи на местном языке рапануи, а его жители величают себя так же – рапануи. Самая близкая к острову населенная территория – это другая полинезийская земля, уже, правда, под британским флагом – острова Питкэрн. Кстати, это самая малонаселенная территория в мире, по сравнению с которой столица острова Пасхи Анга Роа – крупный мегаполис. А самая близкая необитаемая суша – крошечные чилийские острова Сала и Гомез в 415 километрах на западе. Другое место из категории «самый популярный остров Южной Америки» – Галапагосы – расположилось в 3700 километрах. Если рассматривать крупные масштабы: от Рапа Нуи до Южной Америки 3500 километров, до Антарктиды 5000 километров. Считается, что первые рапануи приплыли на каноэ из Полинезии 1200 лет назад. В мифологии рапануи говорится о затерянном острове Хива, вполне возможно, что речь об острове Мауи, наделенном мифологическим смыслом для всех полинезийских народов.

История острова тесно переплетена с выходцами из Старого Света. Взять хотя бы тот факт, что в 1722 году остров был «открыт» голландцем Якобом Роггевеном. Первооткрыватели тех времен не всегда отличались богатой фантазией на имена. Взгляд голландца упал на календарь, показывавший первый день Пасхи, и судьба имени острова была решена.

Хотя собственных имен, данных местными жителями, у него было предостаточно: Глаза, смотрящие в небо, Пуп Земли, и, собственно, Большой Рапа (Рапа Нуи). Радостной встречи двух цивилизаций не получилось, европейцы открыли огонь по островитянам. Сколько таких историй мы слышали?

До прихода европейцев на протяжении столетий рапануи жили в уединении, вдали от цивилизации. По сведениям историков, с момента первого контакта с европейцами и почти вплоть конца XIX века остров редко принимал визитеров, число останавливавшихся здесь кораблей едва достигало 50. Хотя среди них были такие знатные визитеры, как первооткрыватели Лаперуз и Джеймс Кук, к острову они не проявляли значительного интереса.

История о том, как остров Пасхи вошел в состав Чили, интересна и достойна упоминания. Не только милым русскому слуху именем уполномоченного чилийского представителя Поликарпо Торо. Интересно, что чилийцы и рапануи неправильно поняли намерения друг друга при заключении договора о переходе острова под протекторат Чили. Документ был составлен на двух языках, испанском и рапануи (с примесью таитянского). Неудивительно, что стороны не понимали языка друг друга и неверно интерпретировали намерения. В части на испанском говорится о включении территории острова в состав Чили, при котором за главой острова сохранялся его статус и титул, но не право на земли. В части же, составленной на рапануи, ничего не говорится о передаче земель чужестранцам. Вместо этого рапануи использовали формулировку «друг места», иными словами, соглашаясь на чилийское присутствие в качестве особых гостей и сохраняя за собой все земельные права. Намерение передать мешок монет было встречено рапануи с недоумением и со словами: «Забирайте свои деньги, мы ничего не продали». Намерение поднять флаг: «С поднятием флага ты не становишься хозяином острова». Этот противоречивый документ до сих пор оспаривается и остается почти законной лазейкой для рапануи, чтобы требовать землю обратно в свое владение.

В память о противоречивом моменте, круто изменившем судьбу острова, на главной улице Анга-Роа красуется плакат с надписью «Территориальная Ассамблея». Не отказывались рапануи от своего государственного суверенитета и независимости, и все тут. Таков местный дух: соседняя Французская Полинезия тоже имеет такой статус.

С одной стороны, чилийский протекторат позволил рапануи сохраниться как нации, но лишь ценой другого рабства – или «домашнего ареста», как угодно.

Коренных рапануйцев осталось меньше двух тысяч (нехитрый подсчет позволяет сказать, что это меньше четверти от всех обитателей острова). И то у многих где-то да затесалась английская прапрабабушка. Законный вопрос: почему именно английская?

Дело в том, что хоть Чили и присоединила остров к своим территориям в конце XIX века, в 1895 году Рапануи оказался под властью английской корпорации по разведению овец «Компания Эксплорадора», которые получили эксклюзивные права на местные земли под свои пастбища.

Что сделали англичане? Примерно то же самое, что и на юге Патагонии: завезли своих овец и с азартом искоренили местное население, правда, последнего к тому моменту на острове Пасхи уже почти не оставалось.

Еще они установили свои правила, одним из которых был запрет покидать территорию острова. К счастью, владычество англичан на острове Пасхи продолжалось недолго, до 1933 года, когда правительство лишило компанию концессии на использование местных земельных ресурсов.

Островитяне стали невольничьей рабочей силой. У них не было паспортов и гражданских прав. Все восстания подавлял военно-морской флот, который фактически управлял островом. В частности, чтобы покинуть острова, было необходимо разрешение коменданта. ВМФ Чили присутствовал на острове с момента его аннексии вплоть до 1967 года, когда власти отменили военное положение на острове. Согласитесь, за каких-то полвека сложно загладить подобное.

Незадолго до присоединения к Чили островитян массово пленили и продавали в рабство перуанские пираты в период с 1859 до 1863 года. Когда в дело настойчиво вмешался Ватикан, Перу пришлось прекратить преступную практику. За этот период 16 тоннажных перуанских кораблей вывезли с острова, по разным данным, от полутора до двух тысяч человек, чтобы потом продать в порту Кальяо. При благоприятных условиях такое расстояние покрывалось за две недели плавания. Островитян продавали в качестве рабочей силы для добычи птичьего помета гуано на островах Чинча. Весьма унизительный промысел для всех жрецов и последнего короля острова, оказавшихся в числе плененных.

Урон от перуанских набегов для культуры рапануи оказался невосполнимым, потому что лишь король и жрецы владели уникальной письменностью ронго-ронго. По поверью, первые таблички с ронго-ронго привез с собой еще первый король острова, прибывший с дальнего острова Хива. Устная культурная традиция тоже исчезла – не осталось знающих толкователей. С тех самых пор загадки письменности пополнили ряд канувших в небытие и навсегда скрытых от человечества.

На родину вернулись лишь с десяток плененных, и вместе с ними пришли массовые эпидемии завезенных болезней, вроде туберкулеза и оспы, к которым у аборигенов не было никакого иммунитета. Грянули и французские католические миссионеры в 1864 году, за пару лет обратившие островитян в диковинное для них католичество. Первым из них был иезуит Эжен Эйро, он и упомянул впервые письменность ронго-ронго. На Рапа Нуи он провел девять месяцев, не добился заметных успехов в деле популяризации веры среди рапануи, зато проложил дорогу собратьям по ордену. Позже он вернулся с новыми силами в компании Ипполита Русселя, и миссия приняла новый оборот.

Некоторые миссионеры увозили с собой рапануи на соседние острова Французской Полинезии – проповедовать веру или в качестве наглядного примера, что происходит с аборигеном после причастия. Правда, те же миссионеры для многих островитян были и источником фактического пропитания, потому что многие плантации были заброшены, а сам народ находился после всех обрушившихся на него бедствий в жалком состоянии – почти все трудоспособное население было вывезено перуанцами, что поставило остров под угрозу демографической катастрофы.

Высокая миссия католического ордена состояла не только в обращении в веру. Варварские в их понимании порядки и обычаи островитян они изучали – и искореняли – с большим азартом. Миссионеры заставили рапануи сжигать таблички и другие предметы из дерева торомиро (рапауни называют его кохао) с письменностью ронго-ронго. Эжен Эйро видел такие таблички в каждом доме, теперь на острове не найти ни одной.

Так уничтожалась целая древняя культура. Кроме таблиц, письменность ронго-ронго наносили на посохи. Таких предметов были тысячи.

Всего 25 дощечек с ронго-ронго вывезли в крупные мировые музеи. Значение 800 уникальных символов письменности ронго-ронго – или кохао ронго-ронго на языке рапануи – утрачены и не разгаданы до сих пор, несмотря на множество попыток. Сохранился лишь термин «великое знание» на языке рапануи. Это все, что известно наверняка о письменности ронго-ронго. Вероятнее всего, ее тайна так и останется нераскрытой.

Символы вырезали по древесине торомиро. С этим связан любопытный факт: сегодня на острове Пасхи мало деревьев, и те вездесущие в современной Чили эвкалипты, что здесь растут, посажены уже в наше время. От миллионов пальм и 14 видов здешних растений, разнообразного животного мира и от тропического флера в целом на острове мало что осталось. Разве что редкие пальмы и полоска песчаного пляжа Анаке-на – в 20 километрах от столицы Анго-Роа. Шоссе в этой части острова проложили лишь двадцать лет назад, и теперь понежиться на райском побережье с редким видом на моаи вдали может каждый прибывший. К их услугам даже есть рынок и кафе.

Рапа Нуи больше похож на скалистый северный остров с черной воронкой вулкана. Это наводит многих исследователей на мысль, что в былые времена леса здесь было в избытке. Но к моменту, когда прибыли миссионеры, остров уже испытал на себе последствия «экоцида», то есть серьезное истощение природных ресурсов и закат культуры. Так что, вероятнее всего, миссионеры видели предметы, которые остались с куда более древних времен. Другое возможное объяснение – островитяне обрабатывали обломки кораблей, которые изредка бороздили окрестные воды. Антропологи выдвигают разные версии по поводу причин истощения ресурсов. Термин «экоцид» впервые выдвинул в 1995 году канадец Джаред Даймонд. Он считал, что причиной экологической катастрофы была перенаселенность и неумеренное использование природных ресурсов: деревья вырубали на полозья для истуканов, на многочисленные дощечки с ронго-ронго и под пашни для сельскохозяйственных культур. Деревья, а с ними и животный мир свели к нулю. Млекопитающие убежали, птицы улетели; еды больше не было, что якобы и спровоцировало междоусобные клановые войны. Теория эффектна, а полуметровые деревянные статуэтки, которые изображают людей на грани истощения с выпирающими ребрами и впавшими глазницами, словно служат ее подтверждением. Похожие идолы, только без таких признаков голода, присутствуют в культуре всех полинезийских народов: Гавайи, Мауи, есть и в Новой Зеландии.

Голод на определенном отрезке истории острова Пасхи отрицать нельзя, а вот теорию первопричины можно. Если не бездумная вырубка леса и перенаселение острова, то что или кто же? Полинезийская крыса. Ее популяция растет каждые два месяца, и такой ватаге было под силу уничтожить местные деревья и извести многих животных. Ученый Терри Хант вообще заявлял, что перенаселения на острове никогда не было, на острове жило максимум три тысячи рапануи, которым ничего не оставалось, как уплыть с острова в другие края. Версию о кровожадных войнах тоже нельзя считать состоятельной: единственное оружие из вулканической пемзы, найденное при раскопках, мало подходит для нанесения смертельных ран. Куда более жестоко с аборигенами обошлись хвори, завезенные из Старого Света.

К моменту, когда чилийцы решили присоединить Рапа Нуи к своим территориям, они имели дело с практически необитаемым островом. Культура рапануи еще никогда не была так близка к полному исчезновению. Общая численность островитян составляла всего 111–128 человек, по разным оценкам. Это очень внушительно на контрасте с 900 каменными статуями моаи, пусть до наших дней дошли лишь 394 статуи. Все это объясняет, почему европейцы застали лишь остатки высокоразвитой культуры, потрясенной природными и социальными катаклизмами.

Статус затерянной точки в океане, изоляция от внешнего мира, благ и бед цивилизации канул в прошлое. Сегодня число жителей острова перевалило за отметку в 5035 человек, по данным последней переписи населения в 2012 году, а Национальный конгресс заявил цифру в 6370 человек за 2016 год.

Да что там население, даже дорожное полотно на острове растянулось на сотню километров. Что можно увидеть, если проехаться по нему? Торговый центр. Школы. Футбольное поле. Полторы тысячи машин. Современный госпиталь, на благоустройство которого из бюджета был выделен 21 миллион песо. А раньше были хижины да банановые кусты. Теперь на крышах хижин солнечные батареи. В 60-х был построен аэропорт Матавери, а в 1967 году чилийская компания ЛаТам открыла воздушное сообщение с островом из Сантьяго. Монополию держит крепко.

Кроме чилийцев с материка на острове поселились потомки американцев, строивших аэропорт в 60-х, хипстеры из Европы, даже несколько немок, вышедших замуж за рапануи.

Сам остров превратился в археологический природный Диснейленд под открытом небом. Напротив каменоломни теперь билетные кассы и парковки. Ритуальные наряды и украшения носят продавцы туров в своих лавках – для привлечения клиентов.

Количество пришельцев с Большой земли перевалило за 120 тысяч, что явно выше «пропускной» способности острова. К тому же львиная доля визитов приходится на одно и то же время, в высокий летний сезон с декабря по март. Туристы спускаются с трапа самолета, благо компания ЛаТам осуществляет на остров до одиннадцати рейсов в неделю в высокий сезон (самые дешевые билеты от пятисот долларов). Сходят и с трапа круизных лайнеров, которые бороздят просторы Полинезии – за последние четверть века их количество увеличилось в пять раз. В такие дни порт оккупируют туристические автобусы, которые только и успевают, что развозить прибывших пассажиров. Более десяти гигантских лайнеров в год для маленького местного порта – это внушительно. И уж точно неразумно: правительственные танкеры, на которых завозят горючее и продовольствие, не всегда могут зайти в порт. То туристические лайнеры, то неподходящие морские условия, все же точка суши посреди бурного Тихого океана не предполагает спокойного судоходства. Тогда танкеры вынуждены оставаться в открытом море в ожидании подходящих условий. А жители острова терпеливо ожидают пополнения товарного ассортимента магазинов и коллекционируют пустые баллоны газа. Были случаи, когда корабли разворачивались обратно, потому что каждый день простоя стоит немалых денег.

Полчища людей с камерами и селфи-палками высаживаются на остров на пару дней за вожделенной фотографией с моаи и вряд ли задумываются о жизни острова и его обитателей, о переменах, которые они переживают. Правительство прекрасно понимает, что остров едва вмещает всех желающих, число которых лишь растет, и пытается перенаправить туристическое внимание от острова Пасхи на другие достопримечательности страны. Такая же политика применяется в парке Торрес-дель-Пайне в Патагонии и пустыне Атакаме. В официальных документах так и говорится черным по белому. В списке объектов на получение гранта предпринимателям в сфере туризма от таких организаций, как CORFO, не найти острова Пасхи. Зато будут регионы Айсен или Кокимбо, к которым правительство хочет привлечь внимание туристов, чтобы немножко разнообразить программу поездки. Но туристы не желают Айсен, они хотят Рапа Нуи. Их можно понять. Остров Пасхи – самое уникальное место в стране, и немногое из тех, аналогов которому нет в соседних странах, да и во всем мире. К туристам подтягиваются и соответствующая инфраструктура в виде турагентств, ресторанов, школ дайвинга и клубов.

Остались ли на острове места менее растиражированные? Пока да. Юго-западное побережье и вулкан Пойке. Но стоит учесть, что на этой части острова нет даже дорог. Но если добраться, можно почувствовать дух острова без туристических орд. Здесь мечты о таинственном прошлом древней цивилизации не будут досадно прерваны мельтешением палки для селфи перед глазами.

Рапануи, как и положено жителям острова посреди океана, обладают островной психологией. С островом Пасхи происходит то же, что бывает во всех отдаленных местах планеты с судьбой священной красавицы, разбуженной от многовекового сна и прозябания интересом богатых туристов. Местные жители бедствовали и знать не знали, что их место такое особенное, пока не пришел большой турист и не объяснил это. Конечно, это оказывает колоссальное влияние на психологию местных: что перуанский Куско, что колумбийская Картахена – меняется лишь ландшафт, но не сценарий происходящего. Не лучшим образом это сказывается на местных.

Большинство островитян заботится сегодня о том, как заработать денег на туристах. Когда выбор стоит между поддержанием традиционного заработка с рыбалкой на стареньких лодках, возделыванием сельскохозяйственных культур вроде маниоки и ананасов на своих полях, столярным трудом по изготовлению главного сувенира в виде деревянных статуэток моаи и относительно легкими туристическими деньгами, выбор очевиден: все гиды на острове – из местных. Но самое предпочтительное для островитян сдать свою землю в долгосрочную аренду.

Надо сказать, что сегодня (подчеркиваю) чилийское государство с уважением относится к земельным интересам коренных племен, и остров Пасхи не исключение. Слишком долгая борьба и слишком наглая аннексия, про которую сегодня чилийцы бы сказали кара раха. По закону земля острова принадлежит семьям рапануйцев: 67 % земли отведено под Национальный парк в ведении природоохранительной корпорации CONAF, а остальными 45 % территории владеют рапануи. Поскольку строить отели на территории парка нельзя, у владельцев гостиничных сетей нет иного выхода, кроме как снять нужный клочок земли в аренду у местных. Большая часть предложений охватывает люксовый сегмент с расценками вроде пятиста-тысячи долларов за ночь, так что ясно, что этот бизнес очень выгоден. Прошли те времена, когда гостиничные предложения ограничивались парой названий. Теперь на острове несколько десятков отелей, и их число продолжает расти. В постройке самого дорого из них был финансовый интерес даже у мэра острова.

Земельный вопрос стоит на острове остро, что ожидаемо, раз земля теперь в большом почете, а площадь ограничена – 163 квадратных километра. То и дело на острове звучат требования к властям и прочим капиталистам вернуть землю рапануи.

Призывают выплатить неустойку за потерю участка, на котором расположена взлетно-посадочная полоса местного аэропорта Матавери, мол, незаконно была построена. На домах можно увидеть надписи с призывами к независимости. На заднем дворе люксового отеля «Анга-Роа» красуется тематический мурал на жестяном куске забора. Предки семьи Хито сдали в аренду эту землю полвека назад. По утверждению их потомков, срок аренды не продлили, поэтому отель можно считать построенным на захваченной земле. Семья Хито проводит митинги и пикеты возле отеля, в поддержку к ним присоединяются другие рапануи. Делото общее, островного значения.

Видят ли туристы такие детали из жизни острова за пределами знаменитых открыточных видов? Открыта ли их взгляду социальная драма островитян? Вряд ли.

Сами рапануи осознают, что важно оберегать свою землю, туристы приезжают и уезжают, а они остаются одни, на километры вокруг простирается лишь синяя водная гладь. Изолированность от остального мира передает уже сам пейзаж, пустынный и дикий. Проблем на маленьком острове с очень большим туристическим потоком хватает. Уровень загрязненности и захламленности каждый год бьет новые рекорды. Туристов, а следовательно и мусора, много, а вывозить его с острова в сжатые сроки в таких объемах крайне проблематично. В качестве ответа появляются различные инициативы, направленные на урегулирование этой проблемы, но пока они малоэффективны. На острове есть специальное мусорохранилище, через полгода передержки все отходы отправляются на материк. Большие отели не только мусорят, но и предпочитают нанимать завезенную с материка дешевую рабочую силу. И местные презрительно смотрят на чилийцев с материка, занятых в сферах туризма и гостиничного обслуживания. Отели на острове это вообще зло в понимании рапануи. И дело не только в земельном вопросе. Местные периодически протестуют и устраивают митинги против них (тут сложно удержаться от ехидного замечания, что все-таки чилийская культура дает о себе знать). Дело в том, что именно отели – главный источник загрязнений и отбросов, в которых буквально захлебывается остров. Найти на красивых пляжах острова кусочки мелкого пластика – совсем не редкость. Беда в том, что они же и важный источник дохода. Но далеко не всегда для местных. Скажем так, скорее для чилийского туризма в целом.

Образ каменных истуканов настолько растиражирован, что стал своего рода мультяшным героем со шляпой. Моаи и есть, по сути, главные обитатели острова, его боги, при прикосновении к которым все превращается в золото. Или хотя бы в звонкую монету входного билета.

Даже в палитре значков эмоджи мессенджера Вот-сапп поселился свой моаи. Мог ли себе вообразить подобную популяризацию образа истуканов Уильям Томпсон, которому принадлежит авторство самых первых фотографий 1886 года? Американец также составил статистический отчет о 128 жителях острова.

При взгляде на истуканов остается только дивиться сноровке камнетесов, вырубавших статуи весом в 12,5 тонны и высотой по 4 метра. Самый высокий моаи достигает 12 метров, а самый тяжелый весит 86 тонн. Но это еще что: в каменоломнях остался незавершенный истукан весом в 270 тонн.

Многие моаи были вывезены в зарубежные музеи и входят сегодня в экспозиции Британского музея, а также музеев Новой Зеландии и Брюсселя. Потому еще больше дивишься тому, как рапануи доставляли истуканов из каменоломен на религиозные постаменты аху вдоль берега. Ведь это километры пути. Как было можно переместить их без специальной современной техники? А почему часть статуй обращена к морю, тогда как большинство моаи смотрят в глубь острова? Остров задает загадки, но не предлагает ответов.

Остров Пасхи – случай особый в истории Чили не только из-за своего расположения, но и особого административного статуса. Простыми словами, остров во многом живет по своим собственным законам. Чилийцы с материка не всегда вникают в тонкости статуса дальних земель, но о том, что Рапа Нуи «какой-то особенный», точно расскажут. В 2010 году семейные кланы рапануи захватили административные учреждения, построенные на земле их предков. Цель акции была ясна: от правительства ультимативно требовали вернуть землю рапануи. Для наведения порядка прилетела даже полиция с материка. С тех пор чилийские парламентарии работают над особым статусом острова.

Дело в том, что вмешиваться в островные дела государственным организациям без своего непосредственного участия рапануи тоже не разрешают.

На острове всем заправляет Комиссия по развитию Рапа Нуи, куда входит мэр острова и шесть членов Общины старейшин Рапа Нуи, во власти которых принять или отвергнуть чилийский закон и предписание. Мэром и губернатором острова может быть только коренной рапануи. И вместе они главная островная сила.

Рапануи настойчиво потребовали от государства своей административной независимости 15 лет назад. Но уникален результат – мапуче в Араукании требуют примерно того же, только в радикальной форме, – а им действительно пошли на уступки. В 2007 году острову Пасхи, а также архипелагу Хуан Фернандес, был присвоен статус «особых территорий».

Хотя как еще может быть, если жители острова направляют в специальный комитет ООН заявление с просьбой о наделении их особым территориальным статусом, а мэр острова открыто заявляет, что для рапануи празднование чилийской независимости на Фьестас Патрис не имеет большого значения, и вообще, это они адаптировали молодые чилийские традиции под свои тысячелетние, а никак не наоборот. Молодцы рапануи: боятся за свои корни и самоопределение.

Рапауйцы отказываются считать себя чилийцами как таковыми. Или с очень большой сноской. Гражданский «сепаратизм» проявляется и в религиозном аспекте – некоторые рапануйцы открыто осуждают тех, кто поддался влиянию католический церкви и ходит на воскресные мессы. Другие осуждают эксцентричного падре из церкви в Анга-Роа, который дополняет церковное облачение пышным головным убором из белых перьев. В поверье рапануи это символизирует проявление божественной силы. При этом позади падре самый обычный крест, впереди – алтарь с катехизисом. Получатся собирательный образ жреца туземца. Католические гимны распевают на местном языке рапануи, который вновь преподают в школах.

Мирное сосуществование двух миров, двух цивилизаций. Или же такой баланс построен на элементарной выгоде. Сложно отделаться от ощущения, что традиции вспоминают лишь потому, что они помогают лучше продавать туристические услуги. От них экономика острова зависит целиком и полностью. Несмотря на особый административный статус, невиданные льготы и закрепление земли за местными, из чилийского бюджета лишь в 2014 году было выделено свыше 30 миллионов песо.

На острове Пасхи грядет много перемен. По причине того, что остров – особая административная единица Республики, до сих пор не определен статус морского заповедника вокруг острова – потому что он повлечет за собой строгое регулирование рыбалки, традиционного промысла местных. А с прошлого года материковый Национальный парк Рапа Нуи (который занимает чуть меньше половины территории острова) находится в совместном управлении с местной Общиной старейшин Рапануи Мау и Хенуа. В ближайшем будущем природоохранная организация КОНАФ планирует полностью передать в руки индейской общины доступ к археологическим местам и их администрирование, а за собой оставить исключительно природоохранные функции, вроде борьбы с пожарами и контроля за сохранением разнообразия местной флоры и фауны.

В теории эта мера способствует большему контролю за археологическим наследием загадочного острова, предполагает создание новых проектов по сохранению экологии и означает увеличение числа смотрителей парка. Если раньше дети острова могли беспрепятственно играть с истуканами моаи и обнимать их сколько душе угодно, то теперь – нельзя. Статус памятников всемирного наследия ЮНЕСКО обязывает к соответствующему обращению и восхищению, то есть с деликатного расстояния 10 метров. Тут не до дружеских объятий.

На данный момент 5 традиционных экскурсионных мест (городок Оронго, платформа с истуканами Рано Рараку, пляжи Анакаена, МоаиТонгарики, вулкан Рано Кау) превратились в 23, и это, обещают, только начало. Стало больше персонала, а это значит, что туристов могут безбоязненно допускать к большему числу ценных археологических мест на острове. Правда, теперь у туристов будет еще больше причин жаловаться на цивилизацию на острове, ограждения и строгих рейнджеров, следящих, например, чтобы дистанция между туристом и моаи не сокращалась ни на сантиметр из положенных семи метров – никакой вам робинзонады! Если вы арендуете машины, надо готовиться к долгим переходам пешком от парковки до места осмотра достопримечательностей. Зато за сохранность сокровищ острова можно беспокоиться чуть меньше, как и о вреде, наносимом ходьбой в неположенных местах, что нарушает экосистему. Строго по дорожкам, ни шага в сторону – это вообще типичный чилийский подход в парках и заповедных зонах. За «диким» туризмом надо отправиться в другие страны на континенте.

Цена билетов ожидаемо возросла. Отчисления поступают на счет общины, она же продает входные билеты к археологическим местам в своих офисах.

Но главный плюс подобный реформы для туриста – это конечно же доступ к большему числу сокровищ острова. Например, вдоль западного побережья пролегают семь километров необычных с геологической точки зрения подземных пещер вулканического происхождения Теревака. Их значение для культуры рапануи археологам еще предстоит как следует изучить в полной мере. Известно, что пещеры служили при различных обстоятельствах постоянным домом и временным убежищем, складом продуктов и инструментов, лазаретом и церемониальной площадкой. В периоды истории, богатой на катаклизмы глобального значения, от природных ненастий до междоусобных войн, значение этих лавовых пещер становится понятнее.

Пещеры остаются чаще всего не замеченными туристами, потому что они знают совсем немного и предпочитают тратить время на осмотр культовых мест острова. К тому же осмотр возможен только в компании гида из общины рапануи. Иначе можно проглядеть древний настенный петроглиф или церемониальный алтарь тут и там – согласитесь, досадно. Один из самых любопытных участков пещерной цепи – «Пещера бананов». Здесь взору предстает уникальное явление – в пористой почве вулканической пемзы у входа в пещеру растут деревья. Раньше она служила своего рода теплицей, где рапануи выращивали различные сельскохозяйственные культуры, от бананов до табака и авокадо. Оптимальный маршрут для осмотра пещер составляет чуть меньше шести километров и занимает три часа.

Есть на острове и свои звезды, кроме моаи, например, пианистка Махани Тиве. В раннем возрасте девушка уехала на юг Чили, чтобы заниматься карьерой музыканта, но в 30 лет, добившись большого признания, сбавила ритм и вернулась на остров. Там она открыла музыкальную школу Токи, где заправляет вместе с мужем, рапануи. Сегодня Махани изредка дает концерты в Сантьяго и других столицах мира, но своим главным проектом называет школу на родном острове, которую сегодня посещают около 70 детей, и дауншифтером себя отнюдь не считает. А вы бы считали, имея возможность разучивать нотный лист в комнате с видом на океан? Кроме музыки, в школе проводят уроки языка рапануи, рассказывают о традициях и культуре предков, от медицины до кухни. Любопытна и сама конструкция здания в форме цветка по проекту американского архитектора Майкла Рейнольдса. В качестве материала использовано вторсырье вроде пластиковых бутылок, шин и алюминиевых банок. Как вы помните, проблема с переработкой мусора на острове стоит весьма остро, а это своего рода жест, обращающий внимание на проблему. Кому как не островным жителям почувствовать резкие перемены в экологии, климате и рост уровня загрязнений – все, от чего городской житель все еще может при желании отвести взгляд и спрятаться за высоким стенами. Есть на острове и другая музыкальная школа местной энтузиастки, Марисоль Медина. В детстве ее с семьей выслали в Канаду. Девушка вернулась на родной остров и силами других уроженцев Рапа Нуи открыла школу. В планах кроме уроков музыки ввести уроки ориентирования по звездам.

Загадки острова Пасхи манили исследователей со всего мира на протяжении долгого времени. Первым энтузиастом острова была женщина, английский археолог Кэтрин Раутледж, прибывшая на остров в далеком 1914 году. Англичанка провела на острове больше года, но не смогла существенно приоткрыть занавес над тайной острова. Зато по возвращении написала книгу «Загадки острова Пасхи» и, что немаловажно, внесла лепту в популяризацию острова, заразила этой мечтой новые поколения. В их числе был и норвежский путешественник и открыватель Тур Хейердал. Свою славу он обрел благодаря знаменитой авантюре Кон-Тики, когда в компании еще пяти единомышленников решил доказать свою теорию о возможной миграции в Полинезию из Южной Америки, конкретно – из Перу. Для этого в 1947 году команда соорудила плот из бревен по древним технологиям и отправилась в рискованное плавание из перуанского порта Кальяо. Сегодня знаменитый плот хранится в музее экспедиции в Осло. Дерзкое и опасное путешествие взбудоражило мир. О нем был снят документальный фильм, удостоенный премии «Оскар», книга Хейердала разошлась многомиллионным тиражом. Но главное: возможность подобного переселения и контакта цивилизаций была доказана. Позже, в 1955 году, эта теория привела норвежца на остров Пасхи. Правда, не на плоту, а в составе большой морской экспедиции, которую он сам же и профинансировал (и траты его были поистине огромны). В этот раз Хейердал хотел доказать, что предки рапануи когда-то давно прибыли из Перу. Масла в огонь подливали другие дальние контакты древних перуанцев, знаменитых своими мастерскими каноэ. Согласно древней легенде самих рапануи, их предки прибыли с мифического острова Хива. Любопытно, что в мифологии маори, аборигенов с островов Новой Зеландии (и других полинезийских народов), фигурирует точно такой же остров, только под названием Хавайки. Даже татуировки рапануи и маори очень похожи.

Факт некой миграции на остров или контактов отрицать нельзя уже хотя бы потому, что большая часть всех сельскохозяйственных культур, выращиваемых на острове, до пятого века здесь не произрастала и была завезена из других мест: батат, бананы, тыква, ананас, папайя и тростниковый сахар. Впрочем, во время немногочисленных остановок европейских кораблей веками позднее, мореплаватели нередко обменивали товары и, в частности, оставляли на острове семена, растения и даже домашнюю птицу, а также инструменты и одежду.

Одним из главных аргументов в пользу перуанских предков для Хейердала была каменная кладка, схожая по технике с найденными в Перу, например, идеально пригнанными крупными каменными блоками в жертвенниках. Однако со временем это искусство пришло в упадок, как и вся культура островитян. Хейердал сделал и ряд других открытий, наверняка убедивших его в правильности своих догадок. Недалеко от плавучих островов на озере Титикака была найдена маленькая статуя, пусть и грубо выполненная, но определенно напоминающая очертания истуканов. А на одном моаи было начертано изображение судна с тремя мачтами и привязанной черепахой, какие изображали в Перу.

Правда, как быть с едиными для всех полинезийских народов деталями, от татуировок и ритуальных украшений до деревянных фигур и языка, не имеющего ничего общего с исконными перуанским кечуа, Хейердал не уточнил.

После возвращения из экспедиции Хейердал издал знаменитую книгу «Аку-аку» и почти официально возвел остров в ранг самого таинственного места на земле. Толкования загадок острова Рапа Нуи никогда не иссякнут, уже потому, что сами рапануи практически не оставили никаких достоверных источников информации, то есть преданий и легенд, хотя бы в устной форме. Есть мнение, что это случилось, потому что события, предшествующие закату их мирной жизни, и племенные раздоры, приведшие к массовому вымиранию, голоду (посмотрите на традиционные деревянные статуэтки с выпирающими ребрами) и каннибализму (по остаткам, найденным археологами), были столь ужасны, что чудом выжившие островитяне просто стерли все знания о своей культуре из памяти. А к чужакам с Большой земли навсегда остался страх и неприятие на уровне ДНК. За полвека свободной жизни острова сложно перестроить восприятие к чужакам.

Также норвежец провел большую работу по раскопкам моаи. На момент его высадки на остров на пьедесталах аху не было моаи. Его команда выкопала, расчистила и водрузила на постамент 20 истуканов. Свидетельством проделанной работы служат снимки с раскопок, на которых ясно видна светлая половина моаи и часть темного цвета, зарытая в земле. Еще 400 моаи остались нетронутыми в каменоломнях Рано-Рараку. Часть из них так никогда и не была завершена, у иных были отбиты части туловища и сломаны головы. Приложили к этому руку сами разгневанные за природные катаклизмы рапануи или же миссионеры-иезуиты, остается загадкой. Последние, к слову, строили свои жилища из кладки сооружений рапануи.

Сохранение моаи в естественной среде – сложная задача из-за специфического климата. Статуи ваяли из материала вулканического происхождения, который впитывает в себя влагу и трескается на солнце. А дожди на тропическом острове идут часто. Землетрясение 1960 года докатилось до Рапа Нуи волной мощного цунами, что обернулось новыми разрушениями. В 1992 году правительство наконец всерьез обратило внимание на национальное достояние и прислало на остров группу специалистов из 40 человек во главе с Клаудио Кристино для восстановления статуй и работ по их сохранению. Археологи находили и склеивали тысячи фрагментов, крепили специальным раствором и устанавливали подъемником на платформы. Реставрация обошлась стране в миллион долларов. Зато уже на следующий год на остров приехала голливудская съемочная группа для съемок фильма «Рапануи». Главную роль получил Кевин Костнер, в массовке снимались местные жители. В прокате фильм провалился, но внимание к острову подогрел. Ручеек туризма хлынул чуть увереннее и вскоре превратится в поток.

Типичная открытка с истуканами на фоне бескрайнего океанского простора не обманывает своим обещанием неземной цивилизации. Все посетители острова сходятся во мнении, что миг на рассвете, когда солнце окрашивает все вокруг в фантастические краски, или безлюдной ночью, когда над моаи парят блики звезд, – относится к переживанию сверхъестественного. С непроницаемым выражением смотрят истуканы вдаль, туда, где царят только водная стихия и бесконечный простор. Верные хранители лишь им ведомых тайн. Многие основательно осели под землей и с каждым годом погружаются в нее все больше.

Про загадки острова и о предназначении истуканов моаи можно рассуждать часами – или всю жизнь, как это сделали многие исследователи. А можно проделать путь в пять часов на самолете, приехать, заглянуть в кратер вулкана Рано Кат или подняться на самую высокую точку острова, вулкан Теревака, осмотреть подземный мир его лавовых пещер, побывать гостем на фольклорном празднике Тапати, побродить по берегу, усыпанному черными лавовыми камнями, навестить церковь с эксцентричным падре и почувствовать магию острова самостоятельно.