Йоко

Спустя два дня пути нам встретился всадник. Мы двигались медленно: Такеши-сан велел не торопиться, ведь мне было рискованно ехать верхом, а быстро — тем более. Сперва всадник промчался мимо нас, оставив позади себя лишь длинный столб пыли. Он пронесся столь стремительно, что я даже не успела его разглядеть, но никто из самураев, меня сопровождавших, не выглядел встревоженным, заметив неизвестного всадника, и я тоже выдохнула. Но вскоре незнакомец вернулся.

— Знамена Минамото? — звонким, еще юным голосом спросил он, остановив коня напротив самурая, что возглавлял наш отряд по приказу Такеши-сана.

Всадник снял со лба повязку и стер ее дорожную пыль с лица.

— Кенджи-сан?! — удивленно воскликнул самурай.

Встретить посередине пути младшего сына Такеши Минамото было действительно огромной неожиданностью. Немудрено, что мужчина не сдержал эмоций.

— Дзиро? — Кенджи был удивлен не меньше.

Он беглым взглядом окинул наш скромный отряд и на несколько секунд задержал его на мне. Потом моргнул и поспешно отвернулся, вновь посмотрев на Дзиро.

Я внимательно всматривался в Кенджи из-под опущенных ресниц: как они были похожи со старшим братом! Лишь у младшего на лице не было ни одного шрама, и выглядел он совсем еще юным, даже борода не начала расти.

— Куда вы направляетесь? Где мой отец, брат? — Кенджи закидал самурая, возглавлявшего наш отряд, вопросами.

Тот обернулся и указал рукой в мою сторону.

— По приказу Такеши-самы мы везем невесту Таро-самы — Йоко-химэ — в родовое поместье.

Услышав, Кенджи вздрогнул, разом ссутулился и втянул голову в плечи. Он поправил воротник короткой куртки, подняв его, и сокрушенно покачал головой.

— Дороги в поместье нет, — отрешенно, тоскливо сказал он, и по самураям пробежала волна тревожного шепота. — Сохэй… — Кенджи вздохнул и растрепал волосы каким-то детским жестом. — Они подошли слишком близко. Мы отправили матушку в безопасное место: в бывшее поместье Токугава. Твоя мать, разумеется, последовала за ней.

В тишине, окутавшей нас плотным, тяжелым коконом, было слышно малейшее дуновение ветра. Мне не хватало воздуха, и я оттянула в сторону воротник кимоно.

— Я вез эту весть отцу, — совсем убито закончил Кенджи.

— Такеши-сама направляется в Камакуру. Вместе с господином сёгуном, — справившись с собой, тихо сказал Дзиро, и я внимательнее к нему пригляделась.

Он давно напоминал мне кого-то знакомого, но сходство было почти неуловимым. Сейчас же, когда Кенджи упомянул его мать, которая последовала за Наоми Минамото, все встало на свои месте. Дзиро напоминал мне Мамору-сана. Он был его сыном. Его и Ханами, в девичестве Токугава. Младшей сестры Наоми по отцу.

Как причудливо складывался мой путь. Как он был извилист и тернист.

На сгрудившихся вокруг самураях не было лиц. Впервые я видела у них опущенные плечи и сгорбленные спины. Впервые они не держали головы высоко поднятыми. Горечь и тоска витали в воздухе, оседали на языках. Уныние заполонило все свободное место, проникло в каждую клетку тела, в каждую душу.

Их дом. Их незыблемая твердыня. Поместье Минамото.

— Йоко-химэ, — встрепенувшись, Кенджи подъехал ко мне. — Я не поприветствовал вас должным образом… — он чуть склонил голову, и я ответила тем же. — Дзиро сказал, что мой отец отправил вас в родовое поместье. Там сейчас опасно находиться. К сожалению.

Он старался, но до конца спрятать любопытство во взгляде ему не удалось. Кенджи смотрел на меня, и я могла с легкостью угадать его мысли: почему Такеши Минамото отправил меня в поместье?

Выходило, Кенджи разминулся с гонцом, который вез домой послание от главы клана.

Нахмурившись, я раздумывала, что мне сказать. Открыть правду я не могла. Возможно, кто-то из сопровождавших меня самураев догадывался об истинной причине поспешного отъезда к Минамото. Но вслух о таком говорить, конечно не смели. И косые взгляды на меня никто не бросал.

— Кенджи-сан, — к нам подошел Дзиро. Он уже спешился и теперь вел под уздцы своего коня. — Давайте немного передохнем. Здесь неподалеку есть ручей. Нам бы решить, как быть дальше.

— Да-да, — Кенджи кивнул и подобрался. — Устроим привал. Но ненадолго. Я должен встретиться с отцом как можно скорее. Они с Таро же вместе? — и он по очереди посмотрел на меня и Дзиро.

Самурай отрицательно покачал головой.

— Таро-сама отправился к северным границам. Вместо с войском Томоэ-сан. Возвращать контроль над монастырями, — короткими, рублеными предложениями произнес он.

А в это время сохэй практически осадили его родовое поместье… Я вздохнула с горечью. Каково будет отцу и сыну узнать такие вести? Каково будет понять, что, пока они защищали империю и сёгуна, противник подобрался к ним столь близко?

Пока я размышляла, закусив губу, Кенджи соскочил на землю и отдал поводья Дзиро. Потом подошел ко мне и взял кобылу под уздцы, и сам провел лошадь по узкой тропинке вниз к ручью, сквозь невысокий кустарник и редкие деревья. Следом за нами потянулись и остальные самураи.

Кенджи помог мне спешиться, и некоторое время я провела на одном месте, держась за шею кобылы и разминая затекшие от долгого сидения ноги. Рефлекторно приложила раскрытую ладонь к животу, прислушиваясь к своим ощущениям, и тут же ее одернула, и воровато обернулась по сторонам: не заметил ли кто. Но Кенджи и Дзиро были увлечены разговором друг с другом, а другие самураи столпились вокруг них, и на меня никто не смотрел.

Удивительно, ведь еще несколько дней назад, когда я не знала, что жду ребенка, я никак себя не берегла. И ничего не ощущала, кроме тошноты. Но теперь все изменилось. Я словно почувствовала что-то внутри себя. Что-то хрупкое; очень, очень хрупкое. Я должна оберегать его, должна защищать, должна заботиться. Я уже больше не принадлежала сама себе, и мне постоянно хотелось прикрывать ладонью живот, словно так я становилась чуточку ближе к моему малышу.

Встряхнувшись, чтобы сбросить с себя оцепенение, я медленно направилась в сторону Кенджи и Дзиро: очистив небольшую полянку под деревом от веток и сухой листвы, они что-то чертили на влажной после дождя земле.

— Это опасный путь, Кенджи-сан, — Дзиро хмурился, рассматривая рисунок, который оказался схематичной картой земель Минамото и Токугава. — Мы должны будем обогнуть перевал, а на вашего брата сохэй уже устраивали засаду в горах…

Я сделала шаг, и под моей ногой хрустнула ветка, и мужчины синхронно обернулись ко мне.

— Мы думаем, куда нам ехать дальше, Йоко-химэ, — уловив мой заинтересованный взгляд, направленным на рисунок у них под ногами, пояснил Дзиро. — Мы не можем продолжить наш путь в поместье.

— Там опасно, — серьезно кивнул Кенджи. — Матушка отправилась в другое наше поместье, но путь туда пролегает через перевал. А сохэй в горах чувствуют себя как дома.

Он вздохнул и мальчишеским жестом растрепал на затылке собранные в пучок волосы.

— Я тоже должен спешить, — сказал он, будто бы извиняясь. — Отец должен узнать о произошедшем как можно скорее.

— Что же мне остается? — я не хотела задавать вопрос вслух: слова вырвались сами.

Дзиро выразительно посмотрел на меня, и внутри все заледенело.

Нет, нет, нет. Взмолилась я про себя. Пожалуйста, не говори этого. Пожалуйста, путь он предложит что-то другое. Только не…

— Вернуться в Камакуру, госпожа, — сказал Дзиро.

Я почувствовала, как внутренности рухнули куда-то в пятки. А он продолжал говорить, ничего не заметив.

— Самым безопасным для нас будет вернуться в Камакуру. Мы отвечаем за вас своими жизнями. Если что-то случится с вами — мы умрем, — совсем просто и обыденно закончил Дзиро, словно мы обсуждали погоду.

— Почему мой отец отправил вас в поместье, Йоко-химэ? — проницательно спросил Кенджи.

Я колебалась. Со старшим Минамото мы решили, что разумнее — и безопаснее — всего держать мою беременность в тайне так долго, как будет возможно. Если сейчас я назову ему истинную причину, слухи распространятся по стране, словно пожар. Я уверена, что не успею и шага ступить под первые из ворот Камакуры, а Акико уже до меня доберется. Но разве для этого Тадааки-сан пожертвовал жизнью? Чтобы я вновь подвергала себя опасности?..

Обхватив ладонями плечи, я пожала ими и посмотрела на Кенджи.

— Такеши-сама и сёгун решили, что так будет лучше всего, — никакой убедительной лжи я все равно не придумала…

— Хм-м-м-м-м, — протянул озадаченно Кенджи и потер нахмуренный лоб. — Я все ему объясню, когда встречусь с ним первым. У нас нет иного выхода, Дзиро прав. Думаю, отец все поймет.

Я вновь пожала плечами, чувствуя, как внутри все глубже и шире разрастаются ледяные щупальца тревоги. Я думала, Камакура осталась позади. Думала, что смогла избежать и дворца сёгуна, и встречи с Акико и Кёсукэ. Я успела в это поверить.

Напрасно.

Жизнь в очередной раз щелкнула меня по носу.

— Йоко-химэ? — окликнул меня Дзиро. — Вы побледнели. Вам нехорошо?

Да. Мне ужасно, ужасно нехорошо. Меня тошнит от страха — так сильно я не хочу возвращаться.

Но дорога вперед может оказаться еще опаснее.

— Нет, со мной все нормально, — я сложила губы в лживой, натянутой улыбке. — Просто немного устала ехать верхом.

— Нужно потерпеть, — стараясь выглядеть взрослее, чем есть, сказал Кенджи, и я невесело усмехнулась.

Знал бы он, сколько я уже вытерпела.

И сколько мне предстоит.

Но тогда об это не знала и я сама.