Я хотела, закричать, но страх сковал горло, и я не смогла выдавить из себя ни звука. Вместо меня это сделали самураи: не прошло и нескольких мгновений, когда по лагерю разлетелся глубокий, чистый зов боевого рога.

В ту же секунду из шатров выбежали все, кто в них оставался, в том числе и мой отец.

— Защищайте сёгуна! Защищайте сёгуна! — кричали со всех сторон, и я, оглушенная и по-прежнему неподвижная, не могла уследить за начавшейся суетой.

Очнулась я, когда шатер прямо передо мной, в котором еще несколько минут назад ссорились родители, вспыхнул, словно спичка, от попадания стрелы с тлеющей ветошью. И лишь тогда я вскрикнула, отмерла и отпрыгнула в сторону, поймав руку дрожавшей от страха Саюри.

— Г-г-госпожа… — только и вымолвила служанка, вцепившись в меня изо всех сил.

— Йоко?! — отец обернулся ко мне стремительно, на ходу вздевая кожаный нагрудник, обшитый металлическими пластинами. — Что ты тут делаешь… — заговорил он и тут же оборвал себя, посмотрев на одного из самураев, который помогал ему завязывать ремешки. — Охраняйте мою дочь!

Меня и Саюри окружило четверо мужчин с обнаженными катанами. Уверенными, отточенными движениями они подталкивали нас к центру разбитого лагеря, подальше от темного леса и занимавшихся огнем шатров. Они загорались один за другим, и падали, словно костяшки в домино. Жуткое, пугающее зрелище.

Саюри плакала и молилась, я же пыталась разглядеть за спинами мужчин то, что творилось вокруг. Я слышала крики и громкие приказы, слышала шелест тетивы и свист копья, разрезавшего воздух. Слышала тихий скрип, с которым катана выходила из ножен. Кто-то вздевал броню, кто-то принимал удар прямо в одежде, без брони или щита.

Нападение застало лагерь врасплох, и можно было лишь гадать, как так вышло.

Вскоре в наш тесный круг втолкнули и Акико с Юкико: сейчас самураи не церемонились с женщинами, справедливо посчитав, что главное — спасти жизни, а о вежливом обращении можно будет вспомнить потом.

— Кто это? — спросила я шепотом мать, не будучи уверенной, что могу ее так называть.

После того, что я услышала.

— Кто на нас напал? — повторила я и удивилась тому, как тихо и хрипло прозвучал мой голос.

— Не знаю, — рассеянно ответила Акико, не глядя на меня.

Она выискивала мужа и сына в толпе, но это было почти невозможно: слишком много мужчин, слишком стремительно они передвигались, слишком были похожи со спины.

Я тоже попыталась разглядеть хоть кого-нибудь: отца, жениха или главу клана Минамото. Но тщетно.

Со стороны леса доносились жуткие крики, из-за которых все руки у меня покрылись густыми мурашками. Боевой клич, поняла я, когда следом за воплями в нас полетели новые стрелы и копья, и хлынула волна мужчин, носивших на лицах жуткие белые маски. Одно их облачение вызывало дикий, животный страх.

У меня зуб на зуб не попадал — так сильно я дрожала. Рукоять кинжала Кёсукэ, которую я сжимала в ладони, уверенности не придавало. Что бы я могла сделать, одна против вооруженного мужчины, вгонявшего меня в первобытный ужас?..

— На землю, на землю! — рявкнул на нас один из самураев, и мы послушно опустились на колени и согнулись.

Стало еще страшнее, ведь теперь мы не могли ничего видеть, лишь слышали скрежет и лязг метала и нечеловеческие крики мужчин. Воздух сделался соленым, потяжелел от выплескивающейся крови. Запахло железом, и я поморщилась. Так пахла сама смерть.

Над головами свистели стрелы, и сразу две почти одновременно угодили прямо в грудь самураю, что стоял рядом со мной. С глухим стоном он покачнулся и рухнул на колени, а затем завалился на бок, лицом ко мне, и я увидела, как жизнь покинула его тело, как потускнел, померк свет в его глазах.

Так впервые я увидела, как умирает человек.

Зажав рот двумя ладонями, я с трудом дышала через нос и молилась всем известным богам, пытаясь подавить рвотный позыв.

Со смертью самурая, имени которого я даже не знала, в обороне вокруг нас образовалась брешь. Которой тут же не преминули воспользоваться враги.

Когда в суете битвы они разглядели неподвижную группу людей в центре лагеря, на нас бросилась едва ли не дюжина мужчин.

— Защищать женщин! — рявкнул все тот же самурай, и ответом ему послужил боевой клич, в едином порыве вырвавшийся у всех остальных.

Я зажмурилась и, вслепую нащупав руку Саюри, сжала ее изо всех сил.

Интересно, это конец? Я умру сегодня?..

Когда прямо над головой нечеловечески громко заскрежетала сталь двух мечей, я завизжала от неожиданности и испуга. Выдержать такое было выше моих сил.

Мужчины отчаянно сражались, в разные стороны разлетались отрубленные головы, падали на землю мертвые тела. Кровь, пот, крики, боль, грязь, соленый воздух, липкий страх, дикий скрежет стали о сталь — так выглядела для меня эта битва.

Самураи, защищавшие нас, умирали один за другим, и я поняла, что надо что-то делать, пока не пали все, и противники не схватили бы нас, как послушных овец. Я дернула Саюри за руку и взглядом указала в сторону: нужно бежать, пока не поздно.

Может, спрятаться в лесу? Или залезть под повозку, укрыться за ее колесами? Переждать битву, пока самураи Татибана и Минамото не одержат верх?..

Действуя на одних голых инстинктах, я рванула вперед, крепко сжав руку Саюри. Позади громко закричала Акико, и сразу пятеро мужчин — своих, чужих — бросились к ней.

Бегать в деревянных гэта было невыносимо, и они слетели с меня уже через несколько шагов. Подол кимоно мешался, сковывал движения, и я сжала в ладонях тяжелый шелк, обнажив колени. Только так был шанс спастись.

Бежать куда-то в самый разгар схватки было невероятно сложно. Приходилось уворачиваться от ударов, отскакивать в сторону, стараться не попасть под шальную стрелу или чью-то горячую руку. Я не разбирала, кто передо мной — свои или чужие — лишь стремглав неслась вперед, подталкиваемая извечным желанием выжить. Любой ценой. Вокруг кричали и стонали люди, замертво падали мужчины, звенела сталь, горели и дымили шатры, и горло обжигала едкая гарь, а мы с Саюри бежали, казалось, сквозь Преисподнюю.

Когда я поняла, что меня преследуют, было слишком поздно. Самурай с пугающей белой маской на лице шел за мной по пятам. Он схватил меня за волосы и дернул на себя, и я рухнула ему под ноги под громкий крик Саюри и завизжала сама: от боли. Прическа растрепалась, и он крепко держал мои волосы в кулаке и тянул на себя, волоча меня по истоптанной земле.

Я пыталась вцепиться ему ногтями в запястье, но раз за разом ударялась пальцами о металлические пластины его брони, прикрывавшей руки. Я пыталась тормозить ногами, упираться изо всех сил, но против него я была лишь былинкой на ветру. Голова разрывалась от боли: держал он меня немилосердно и беспощадно.

— Отпусти, отпусти меня! — кричала я, задыхаясь, но ему было наплевать на мои стоны.

Я поняла, что он хочет уволочь меня в лес, когда заметила, что мы отдалились от гущи битвы.

Это был мой последний шанс вырваться, и я принялась сопротивляться с удвоенной силой.

— Отпусти! — завизжала я так громко, как только могла, и в этот момент что-то сбило моего похитителя с ног.

Оказавшись на свободе, я тут же отползла в сторону, заикаясь и всхлипывая, и ползла до тех пор, пока не уперлась спиной во что-то твердое: колесо от одной из повозок.

Человеком, который меня спас, оказался Таро, и теперь он сражался с самураем в маске. Их бой был похож на танец — смертоносный, опасный, но завораживающе прекрасный. Я следила за ними, не в силах оторваться. Пламя горящих шатров падало на лезвия их мечей, пробегая от рукояти до самого острия, и казалось, оружие вспыхивало все тем же ярким огнем.

Таро пропустил удар и едва не поплатился за свою ошибку жизнью: он упал на спину и успел в самый последний миг откатиться в сторону, и занесенный над ним меч чиркнул в считанных сантиметрах от его лица. Я закрыла глаза ладонями. И почти сразу же услышала отвратительный, чавкающий звук. Я уже знала его. Так сталь входила в человеческое тело.

Мой жених стоял над поверженным противником. Голова самурая в белой маске валялась в метре от его тела.

Поймав мой взгляд, Таро шагнул ко мне, но мы не получили и мгновения передышки, потому что сразу пятеро мужчин бежали в нашу сторону. И все они носили белые маски.

— Уходи в лес, — велел он мне быстрым, лихорадочным шепотом и удобнее перехватил катану.

Широко расставив ноги, он выставил оружие перед собой, готовый встретить все, что предназначено судьбой.

Пятеро человек… он не выстоит против них! Я сжала в отчаянии кулаки: я ничем, ничем не могла ему помочь!

Улучив мгновение, он повернулся ко мне и улыбнулся жуткой, страшной улыбкой.

— Ничего не бойся.

И через несколько секунд он уже скрестил катаны с первым из той пятерки.

Против скольких врагов одновременно может сражаться самурай? А если они вооружены длинными катанами? Трое — предел, ибо если их будет больше, они станут друг другу лишь мешать.

Так и было. Вскоре Таро отбивался от троих мужчин. Они пытались его окружить, взять в кольцо, но видно у Богов еще осталась какая-то милость к клану Минамото, ведь за спиной моего жениха был лес, а он сам был достаточно умен, чтобы не лишать себя единственного, пожалуй, преимущества. И потому он осторожно пятился назад или мягкими, крадущимися шагами вбок, параллельно линии деревьев.

Благодаря своей хитрости и ловкости он все еще держался. Закусив губу, я наблюдала за них, не моргая и, кажется, даже не дыша. Сердце отчаянно сжималось всякий раз, когда его противники заносили для ударов свои мечи. И каждый раз Таро отбивался, и тогда мое сердце вновь начинало биться.

Но долго он не выстоит. Когда он удачно ранил одного из тех троих, распоров ему бедро, на место павшего пришел свежий, четвертый воин.

У Таро же не было возможности ни выдохнуть, ни вздохнуть. Он устал. Я видела, как потяжелели его движения. Он начал экономить силы, его удары стали короче, исчез былой замах. Ему было тяжело, и смотреть на него было почти невыносимо.

Я потянулась за сенбонами, которые запутались в моих растрепанных, распущенных волосах, и покосилась на пятого самурая в маске. Он стоял ко мне спиной и явно выжидал удобный момент. Малейшая оплошность Таро, и он нанесет решающий удар.

Если бы я только могла его отвлечь… Могла его одолеть.

Ладони вспотели, и я едва не выронила сенбон на землю. Поспешно обтерла их о грязное, порванное кимоно и снова сжала теплую сталь. Я могу наброситься на него. Если подкрасться со спины и всадить точно в шею…

Сглотнув, я осторожно, бесшумно поднялась и сделала небольшой шажок вперед. Потихоньку, по чуть-чуть…

Черный, словно сама смерть, жеребец с оглушительным ржанием буквально из неоткуда ворвался в разгоравшуюся передо мной битву. Он разметал двух мужчин в масках, отбросив их в разные стороны, и едва не встал на дыбы, стремясь затоптать одного из них, но был удержан железной хваткой.

Я подняла испуганный взгляд и увидела перед собой Такеши Минамото. Отпустив поводья, он спешился и обнажил катану, перехватив ее единственной рукой. Оглушенные противники стонали, валяясь на земле.

— Забирай Йоко и уходи! — Такеши повернулся к сыну и указал на жеребца, нетерпеливо, беспокойно перебиравшего копытами.

Таро пошатнулся от усталости и нетвердо шагнул вперед. Протянул руку за поводьями и посмотрел на меня.

— Залезай, Йоко, я подскажу. Залезай и скачи прочь. Я останусь с…

— Тебе приказал глава клана, мальчишка! — пророкотал Такеши, и его голос был подобен грому. — Уходите вдвоем, живо! Это измена, сын. Укройтесь у сестры, мы встретимся там.

Их препирательство продлилось не дольше нескольких секунд, но и этого хватило, чтобы оглушенные враги пришли в себя и взялись за мечи.

Заметив движение слева от себя, Такеши стремительным ударом снес одному из них голову.

— Уходите! — велел он в последний раз.

Я не успела моргнуть, как Таро подскочил ко мне, подхватил на руки и подсадил в седло и помедлил прежде, чем запрыгнул сам.

— Отец, я…

— Прочь! — Такеши хлопнул жеребца по крупу, тот коротко заржал и резко тронулся с места.

Я успела заметить, как позади нас среди деревьев мелькнуло еще несколько белых масок. Подмога для тех пятерых, чьи мертвые тела валялись теперь у ног главы клана Минамото.

Мы умчались, а он остался, чтобы достойно встретить врагов.