История Барселонеты неразрывно связана с историей Борна – этот харизматичный и безмерно популярный сегодня район у самого моря появился, когда испанский король из новой династии Бурбонов разрушил половину Ла Риберы.

В 1700 году умер, не оставив наследника, последний испанский Габсбург, Карл II. Его смерть стала катализатором долгой и кровавой Войны за испанское наследство. Она продлилась 14 лет и вовлекла в себя всю Европу – в сражении приняли участие несколько дюжин государств и королевств. Я, тем не менее, не буду даже пытаться изложить подробную, достоверную и беспристрастную версию событий, а вместо этого расскажу, как эта война повлияла на Барселону и как о ней говорят в Каталонии.

Перед смертью последний испанский Габсбург завещал корону французу Филиппу Анжуйскому из династии Бурбонов. Центральная Испания – Мадрид и Кастилия – уважили последнюю волю Карла II и признали Филиппа как нового монарха. Тем не менее Королевство Арагон, в состав которого в начале XVIII века входила Каталония, отказалось поддержать французского кандидата. Вместо этого Арагонская корона выступила на стороне претендента из Австрии, эрцгерцога Карла Шестого из династии Габсбургов. Объективные причины поддерживать того или иного кандидата, таким образом, были у обеих сторон – Мадрид защищал Фелипе Анжуйского как выбранного самим испанским монархом, а Арагон выступал за продолжение династии Габсбургов в Испании легитимным представителем этой королевской семьи.

Несколько раз Филипп Анжуйский пытался завоевать расположение каталонцев и переманить их на свою сторону мирным путем. В 1702 году он лично приехал в Барселону. По такому поводу город созвал свой престижный протопарламент Corts Catalanes (Каталонские советы) – впервые за тридцать лет. По плану на заседании советов Барселона и ее жители должны были присягнуть на верность новому монарху-французу. Филипп Анжуйский выступил с речью, в которой обещал даровать Каталонии по факту автономию, а также вернуть ей каталонские графства на территории Франции – Серданью и Руссильон. Он описал Каталонию как «свободную и независимую», признал существование «каталонской нации», скрепленной старинным каталанским языком, и провозгласил Барселону свободным портом, имеющим право торговать – впервые в истории! – с испанскими колониями в Карибском бассейне.

Тем не менее этих грандиозных обещаний не хватило, чтобы завоевать расположение каталонцев. «Глубинное народное презрение к Франции [к началу XVIII века] распространилось и на каталонских достопочтенных жителей[30](…) – поясняет Роберт Хьюз. – С ослиным упрямством каталонцы не поверили ни слову произнесенной Филиппом речи».

Отказ оскорбил французского претендента. А дальше события сложились для Каталонии крайне неудачно: умер император Священной Римской империи, король Чехии и Венгрии, а по совместительству – не имеющий сыновей старший брат избранного каталонцами эрцгерцога Карла Шестого Габсбурга[31]. Будучи следующим в очереди на престол, эрцгерцог отказался от притязаний на Испанию и стал новым императором Священной Римской империи. Незамедлительно после этого из войны вышли все страны, поддерживавшие Габсбурга: Австрия, Великобритания и Нидерланды в том числе. А вот Каталония выйти из войны не могла, ведь сражение велось непосредственно на ее территории.

Для большинства стран Европы война закончилась Утрехтским мирным договором, подписанным в 1713 году. Для Каталонии концом были длительная, в 13 месяцев, осада и неизбежное падение Барселоны И сентября 1714 года. Будто в сказке о заколдованной нации, каталонцы сражались за уже отказавшегося от них короля против армии, превосходящей их силы в десятки раз. «В городе было не больше десяти тысяч солдат, да и эти ряды были вскоре сокращены пушечной стрельбой, голодом и болезнями. Но каждый горожанин, способный поднести воды к крепостным стенам или бросить камень, присоединился к армии с отчаянием агонии», – пишет об осаде Барселоны Роберт Хьюз.

У Барселоны не было шансов против могущественной франко-испанской армии короля, к тому моменту уже признанного всей Европой и официально взошедшего на испанский престол под именем Фелипе V Бурбонской династии. Город пал. И Фелипе не забыл оскорбления, нанесенного ему упрямыми каталонцами, когда он, придя с миром и обещаниями независимости и процветания, был отвергнут.

Автономные политические институты Каталонии были упразднены (включая пресловутые Каталонские советы, где выступал Фелипе). Управление принципатом переходило напрямую Мадриду. Использование каталанского языка на публике порицалось. И, что самое главное для этой главы, Фелипе V поставил своей целью ликвидировать даже тень бунта. Для этого горожан обложили новыми, сокрушительными налогами, а деньги пустили на гигантскую цитадель прямо на границе города, полную кастильских солдат с инструкцией жестко подавлять любые попытки бунта.

Найти на современной карте города место, где стояла мрачная и презираемая барселонцами цитадель, очень просто – достославный район Борн на востоке граничит с большим парком под названием Ciutadella, то есть «цитадель». Именно там и находилось похожее на звезду военное «посольство» Центральной Испании. Генералы Фелипе V принципиально хотели построить контролирующую цитадель максимально близко к городу – и в итоге получили желаемое, практически полностью сровняв с землей прибрежный рыбацкий квартал Рибера[32]. Около 8000 людей потеряли свои дома, и этих людей необходимо было куда-то селить.

Так родилась Барселонета. До завоевания города Фелипе V территория современной Барселонеты лежала за пределами крепостных стен и была нежилой – спокойный мыс с небольшим пляжем, лишь изредка навещаемый барселонскими моряками. Именно там было решено устроить новый квартал для «беженцев» из разрушенной Риберы.

Проектировка нового района заняла тридцать лет. Финальный проектировщик, инженер Хуан Мартин Серменьо, был назначен Мадридом, и он создал первый образчик «военной» городской планировки, доселе невиданной в Барселоне. Военный разум любит прямые линии – на прямой, легко просматриваемой улице гораздо проще навести порядок: легко стрелять, легко пустить отряд солдат или танк. Барселонета стала первым упорядоченным районом города, с ее совершенно прямыми и пересекающимися под углом в 90° улицами, – признак одновременно и военной власти в Барселоне, и смены более важных философских парадигм: время средневекового хаоса прошло. Клубки улиц, переплетенные по велению прихоти, то сужающиеся, то расширяющиеся, с тупиками, арками и странными переходами, больше похожие на клубок кишок, на самостоятельно выросшую из земли органику, чем на запланированное создание разума, больше не соответствовали требованиям времени. В Европу приходило Просвещение – человеческая мысль, и само существование homosapiens требовало систематизации, упорядочивания, научного подхода. В градостроительстве таким «научным подходом» стали планировка городов и прямые улицы.

Весьма забавно, что пионерами жизни «по-новому», в домах одинакового размера на прямых, урегулированных улицах, в Барселоне стали не образованные средние классы, а одно из самых бедных городских сословий – рыбаки. Приоритет при заселении в новый район отдавался семьям, чья жизнь и доход были связаны с морем. В этом имелся смысл, ведь снесенный район Ла Рибера заселяли в основном рыбаки. Второе поколение коренных жителей Барселонеты было более индустриальным, так как заселение нового района совпало с экономическим взлетом Барселоны. Ведь, как я уже упоминала ранее, Фелипе V не только взял Барселону штурмом, наказав за неповиновение, но и выдал бывшему королевству доселе невиданные экономические полномочия: Каталония наконец-то получила право торговать с американскими колониями Испании. И она торговала; в городе появились хлопок и шоколад, мануфактуры и состояния их владельцев росли, а вместе с ними разрастался и городской порт, с каждым днем давая все больше и больше работы беднякам. Именно они и стали вторым поколением жителей Барселонеты – грузчики, сезонные моряки, юнги, перекупщики и другие обитатели полного жизни и товаров порта.

Жилье для них строилось не роскошное – одинакового размера домики в два этажа высотой. Стандартная квартира на семью в таком домике располагалась на двух этажах и имела отдельный вход прямо с улицы; места внутри было немного – не больше 50 квадратных метров. Но Барселона всегда была городом, где жизнь происходила в основном на улицах и площадях, тем более жизнь бедняков. В Барселонете быстро сложилась своя собственная атмосфера, крепкое сообщество людей, живущих у моря и благодаря морю.

Долгое время здесь ничего не менялось – в Барселонете жили моряки, люди небогатые и неизысканные, но с огромным чувством принадлежности к своему сообществу, чувством единства с такими же, как они. Когда в город пришла железная дорога и «отрезала» Барселонету от остального города, эта обособленность только усилилась. Редкий посторонний забредал к рыбакам на их по линейке расчерченный мыс, и в городе постепенно появилась расхожая фраза: «Барселонета – это остров».

В 1990-х у района даже появился свой собственный флаг. Чтобы у места, которое никогда не было отдельным городом, была своя символика – дело неслыханное даже в Каталонии! Флаг стал, по сути, символом капитуляции и гибели старой Барсе-лонеты-«острова»: Барселона начала подготовку к Олимпиаде, и власти перенесли старые железнодорожные пути, столь долго отделявшие мыс от остального города. «Каждый день в Барселонете что-то сносили подчистую и возводили новострой, уничтожая все очарование старого рыбацкого квартала, – рассказал в интервью El Periodico создатель флага Франсиско Лопес Тей. – И я подумал, что пройдет время – и никто даже не будет знать, что это был квартал рыбаков. И тогда я решил придумать для Барселонеты флаг».

Придуманный сеньором Тей флаг выглядит так: верхняя его половина ярко-синяя, как море и небо летней Барселоны, а нижняя – желтая, как песок. В центре – обрамленный золотом и короной круг, поделенный на четыре части. Наполовину это официальный флаг Барселоны, с четырьмя алыми полосками сеньеры в левом верхнем углу и крестом святого Георгия в нижнем правом. В двух других разместились рисунки с милыми сердцу коренных жителей квартала видами: старинного маяка XVIII века, помогавшего найти берег морякам, и небольшой лодки на волнах Средиземного моря. Рисунки, призванные напомнить будущим поколениям, что Барселонета когда-то была кварталом рыбаков.

Сегодня эти яркие флаги висят на каждом третьем балконе Барселонеты – в знак протеста против массового туризма. Предчувствие Франсиско Лопеса Рея о том, что несла городу Олимпиада, оказалось верным: Барселона превратилась в один из самых посещаемых городов Европы, а Барселонета с ее пляжами и морепродуктами – в один из самых популярных у туристов районов. На практике это означало не только приток финансов, но и серьезное нарушение обособленной атмосферы «острова».

Во-первых, цены на аренду и жилье выросли настолько, что многие коренные жители Барселонеты больше не могут позволить себе это жилье. Во-вторых, туристы в Барселонете не всегда ведут себя прилично: именно здесь абсолютно голый итальянец явился одним солнечным летним утром в местное кафе просить кофе. Песни и пьяные выкрики не прекращаются всю ночь; утром на углах домов можно найти следы мочи и рвоты. А летом 2017 года вся Барселона обсуждала вот такой случай, о котором я писала в своем тексте для журнала «Афиша»: каталонка Монтее отремонтировала квартиру в Барселонете, доставшуюся ей от матери, и за €950 в месяц сдала ее мужчине двадцати шести лет по имени Тимур. У Тимура было два паспорта, чилийский и российский. Он рассказал Монтее, что работает в британской компании, офис которой перенесли из Лондона в Барселону, и показал справку о доходах в £3000 в месяц. Монтее со спокойной душой подписала с ним контракт на год с возможностью автоматического продления на три года.

Через четыре дня супруг Монтее написал Тимуру сообщение в WhatsApp с просьбой встретиться для переоформления контрактов на свет, газ и воду. «Я не в городе по работе, когда вернусь, не знаю», – написал в ответ Тимур и перестал читать WhatsApp. Встревоженные хозяева отправились смотреть на квартиру и обнаружили, что в ней живут туристы. Соседи рассказали, что новые люди заезжали уже несколько раз. Монтее нашла объявление о сдаче собственной квартиры на Airbnb: некто Сергей сдавал ее по дням, от 200€ до 250€ за ночь. Владелица жилья незамедлительно связалась с Airbnb: в контракте, который она подписала с Тимуром, отдельно четко оговаривалось, что права на субаренду у мужчины нет. Из Airbnb Монтее пришел такой ответ: «Если вы хотите, мы можем выступить посредниками и попробовать связать вас с принимающей стороной, но, помимо этого, мы ничего не можем сделать». Задавшись справедливым вопросом: «Почему эта платформа позволяет сдавать квартиры людям, которые ими не владеют?», Монтее забронировала на Airbnb свою собственную квартиру и отказалась оттуда выезжать.

А вот автор флага Барселонеты Франсиско Лопес Рей, по грустной иронии судьбы, оказался куда менее боевым, чем наверняка лично знакомая ему Монтее. Он не выдержал захвата любимого района туристамии переехал жить в Раваль на улицу Робадорс. Узнать его квартиру просто: единственная в Равале, она украшена радостным флагом Барселонеты, с его песком, небом и рыбацкими лодками.

Означает ли это, что в сегодняшней Барселонете совершенно нечего делать? Разумеется, нет. Ностальгировать о прошлом утерянного квартала рыбаков могут только те, кто там жил, а сегодня, на взгляд приезжих, Барселонета выглядит вполне привлекательно и атмосферно. Во-первых, ее пляжи, летом там действительно слишком много людей, но в волейбол начинают играть порой уже в феврале, а с мая открывается летний кинотеатр на пляже (субтитры на каталанском или испанском).

В Барселонете по-прежнему отлично готовят рыбу и морских гадов. Можно даже поесть достойную паэлью – для этого, правда, надо избегать проспекта Жоана Борбо, полностью оккупированного туристическими ресторанами с фотоменю и уличными зазывалами. А вот вдоль пляжа еще сохранились рестораны, куда по воскресеньям каталонцы приходят всей семьей есть паэлью и пить местный сладкий вермут. Найти эти места можно, заглянув внутрь: стены ресторанов, работающих уже не первое десятилетие, украшены бесчисленными снимками довольных гостей; вот хозяин и футболисты Барселоны, а вот хозяин и Педро Альмодовар, еще молодой и черноволосый, в Барселоне в 1987 году.

Экспаты любят кафе Surf House; достоин внимания и главный рынок Барселонеты – это первый из череды классических барселонских рынков с крышами из яркой металлической черепицы, которыми славится город сегодня. Проектировал его уважаемый каталонцами архитектор Антони Ровира-и-Триас в 1873 году.

Возле площади поэта Боска[33] сконцентрировался десяток отличных, всегда шумных баров; лидирует среди них ВагКе – местечко с бесконечным полумраком внутри и армией плакатов с золотой коллекцией интернет-шуток про алкоголь. Например, такая – «Относитесь к воде экономно! Пейте пиво». По выходным в баре Не не протолкнуться, и веселье продолжается, даже если в туалете сорван кран и вода медленно подбирается к щиколоткам.

За культурой можно заглянуть в Музей истории Каталонии, расположенный в Морском дворце[34] на площади Пау Виа[35]. Внимания достойно уже само здание из красного кирпича, выполненное в индустриальном стиле; оно немного отличается от других индустриальных построек каталонской столицы, напоминая больше кирпичные заводы Манчестера. Когда старый порт еще служил для коммерции и индустрии, мощное здание из кирпича – Морской дворец – было складом для товаров, поставленных в Барселону из разных концов мира. Находящийся сегодня внутри музей рассказывает историю региона с доисторических времен и включает себя деревянную модель лошади в полный размер, украшенную попоной с Георгиевским крестом. На лошадь можно залезть и сфотографироваться. Если настроения читать про вандалов, лайетан и мавров нет, в музей зайти все равно стоит – чтобы подняться на крышу и выпить бокальчик кавы с видом на всю Барселону.